Как-то раз восьмого марта

Бодрийяр Соссюр у Барта.

(Виктор Пелевин)

Натолкнувшись несколько раз совершенно случайно на имя Барта, я начал вспоминать где и при каких обстоятельствах я его раньше слышал. Мадам Михайлова не зря что называется "драла" нас на теории перевода и на стилистике так как даже спустя 3 года такой прогульщик и рас3,14здяй как Амори ака Мерлин Савалл  может (правда не без скрипа в мозгах) вспомнить "Смерть автора" и проч. Только история языка, проходившая на четвертой и пятой парах по субботам, могла сравнитьсяа по воздействию на мой разум со стилистикой. На обеих дисциплинах меня нещадно одолевал сон, поэтому весь лекционный материал проходил через барабанные перепонки сразу непосредственно к строчащей с адской скоростью руке,не затрагивая мозга. Лекции, к слову сказать, являлись залогом успеха на экзамене, а точнее единственной надеждой, т.к. учебники были редки и встречались исключительно в читальном зале ВГИБЛа,по крайней мере, так рассказывали более удачливые однокурсники,которые видели эти самые учебники в глаза. На стилистике мне порой приходила в голову крамольная мысль нарисовать нак веках имитацию глаз и дремать не палясь, одно смущало-вдруг дама заподозрит неладное, заметив немигающий взгляд студента.

 

История языка. Лапаев Лев Львович. Примерно такой же "лев" как князь Мышкин,но человече весьма увлеченный и того же ожидающий от окружающих. Искренне удивлялся,что мы не говорим на латинском свободно, бездари эдакие. Трепеща перед плохой оценкой я выучил наизусть кусок из Chanson de Roland. Цитирую отрывок:

 

Carles li reis, nostre emper[er]e magnes
Set anz tuz pleins ad estet en Espaigne:
Tresqu'en la mer cunquist la tere altaigne.
N'i ad castel ki devant lui remaigne;
Mur ne citet n'i est remes a fraindre,
Fors Sarraguce, ki est en une muntaigne.
Li reis Marsilie la tient, ki Deu nen aimet;
Mahumet sert e Apollin recleimet:
Nes poet guarder que mals ne l'i ateignet. AOI.

 

То есть:

 

Король наш Карл, великий император,
Провоевал семь лет в стране испанской.
Весь этот горный край до моря занял,
Взял приступом все города и замки,
Поверг их стены и разрушил башни,
Не сдали только Сарагосу мавры.
Марсилий-нехристь там царит всевластно,
Чтит Магомета, Аполлона славит,
Но не уйдет он от господней кары. Аой!

 

Особенно мне нравилось "АОЙ" в конце каждой фразы.

Также в расписании значилось "Психология Бакланов" и "История Фирсуков". Если с первым все было более менее понятно, то на второе у нас возникал вопрос "Кто такие фирсуки?".

 

Очень впечатляюще отжигал препод по общему языкознанию. Когда на пятой паре шум потока перекрывал его голос, он говорил "Я отворачиваюсь к доске и пишу задачи, в это время все,кто устал и хочет выйти, могут это сделать без последующих карательных санкций с моей стороны". После этих слов он действительно поворачивался к нам спиной, а я переставал качаться на стуле, сгребал с парты распечатки с хоббитскими анекдотами и сваливал из аудитории в компании с другими лишенными совести одногруппниками.

 

Мы назывались просто и без затей Французы (по первому языку,который сдавали на вступительных), были мы веселые разгильдяи и преимущественно отличники, на зависть прочим группам у нас все получалось легко и непринужденно.

Сказать по правде, я немного скучаю по тем временам, но продолжаю искренне верить, что "затра будет лучше,чем вчера".

Тихо плещется вода
Голубая лента.
Вспоминайте иногда
Вашего студента.
Много зим и много лет
Прожили мы вместе,
Сохранив святой обет
Верности и чести.
Ну так будьте же всегда
Живы и здоровы,
Верю, день придет, когда
Свидимся мы снова.