А если я выдумываю мир, то я выдумываю совсем уж невероятный мир,
там все глаза у людей антрацитовые, бездонные и сияющие,
небо лёгкое, пушистое, и если взлететь
(а летать, конечно, каждый там может),
то можно потрогать небо рукой,
а если ты понравишься небу,
то небо и тебя погладит шелковистым облаком.
все женщины словно богини,
все мужчины храбрые воины,
(но, войн, разумеется, нет, и быть не может).
а знаешь, какие в том мире идут дожди?..
дожди из мечтаний, дожди из конфет,
нет, правда-правда, вот чудеса-то, верно?..
в том мире где-то в нижних слоях атмосферы рождаются сны,
чтобы незаметно проникать в дома через щели
и видеться всем спящим,
в том мире дети, как веснушки, -
веселы, беззаботны, забавны
а моря, какие в том мире моря!
необъятные, необширные,
почти как у нас,
только раза в три солоней,
а горы такие, чтобы верхушками достают до звёзд,
и звёзды падают, звеня, как бубенцы,
и люди все совсем свободные,
как чайки или как орлы,
...и книги пахнут шоколадом,
и пахнет счастьем каждый дом
и каждый взгляд приветлив.
а ты ещё спрашиваешь,
зачем же придумываю мир номер восемьсот третий
(без названия),
неужели, чтобы горечь от сравнения нового мира
с нашим, осталась в тебе, и ты была печальна,
словно бутон, который уже не раскроется,
словно русло высохшей реки?..
нет, я отвечу тебе,
я придумываю миры затем,
что при одной только тени надежды,
что где-то это всё действительно есть,
у меня в груди что-то бьётся,
что-то щемит
и что-то смеётся,
и от этого так горячо становится,
так хочется жить,
будто действительно,
где-то
все наши выдумки - реальность.
