– Лилии! Мои любимые цветы. Похожи на меня? – взяв лилии в руки, спросила Суи.
– Когда говоришь, не похожи.
– Вот как.
Немного похожи, подумала я. Сильным запахом и тем, что, когда цветочная пыльца попадет на одежду, ее ничем не вывести.
Любовь – это упоительная катастрофа: знаешь, что несешься прямо на стену, и все же жмешь на газ; летишь навстречу своей гибели с улыбкой на губах; с любопытством ждешь минуты, когда рванет. Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще.
Эй, читатель! Ты меня слышишь? А ты знаешь, что не только мы, но и ты... ты тоже, возможно, персонаж романа. Мир, в котором ты живешь, который называешь реальностью, всего лишь роман, в котором говорится и о тебе. И вся твоя жизнь выдумана автором - от начала и до конца!
- Ты любишь меня? - спросил я.
Она отрицательно покачала головой.
- А ты меня?
- Нет. Вот счастье, правда?
- Большое счастье.
- Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли?
- Решительно ничего, - ответила она и взяла мою руку.
Конечно, бытие определяет сознание. Это – как правило. Однако, к счастью, как исключение, но достаточно часто случается так, что сознание опережает бытие. Иначе мы бы до сих пор сидели в пещерах.
(с) Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Отягощенные злом
Представьте себе полировочный барабан, который крутится без остановки, 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Внутри — вода, камни и гравий. И он это все перемалывает. Крутится, крутится. Полирует самые обыкновенные камни, превращая их в драгоценности. Вот что такое Земля. Почему она вертится. А мы — эти камни. И все, что с нами случается — все драматические события, боль и радость, война и болезни, победы и обиды, — это просто вода и песок, которые нас разрушают. Перемалывают, полируют. Превращают в сверкающие самоцветы.
Знаете ли вы разницу между богатыми и бедными? Бедные продают наркотики, чтобы покупать “найки”, в то время как богатые продают “найки”, чтобы покупать себе наркотики.
Он лежал на слишком короткой для него кровати и воображал себе время, которое собирается озерцами и лужицами, спрашивая себя, нет ли такого места, где время висит, как густой туман, где оно громоздится и удерживается... Города, думал он, наверное, полны временем: все места, где собираются люди, куда они приходят и приносят с собой свое время.
Но будь оно так, размышлял Тень, то должны быть и другие края, где люди реки, где земля ждет, горькая, как гранит, а тысяча лет для холмов - что мгновение ока, бег облаков, колыхание волн и ничего больше. В тех местах, где время редко, как сито, как люди...
Закон никогда не наказывает ПРЕСТУПНИКА. Наказанию подвергается всего лишь тварь дрожащая – жалкая, перепуганная, раскаивающаяся, нисколько не похожая на того наглого, жестокого, безжалостного мерзавца, который творил насилие много дней назад (и готов будет творить насилие и впоследствии, если ему приведется уйти от возмездия). Что же получается? Преступник как бы ненаказуем. Он либо уже не тот, либо еще не тот, кого следует судить и наказывать…
(с) Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Отягощенные злом
Ни о какой любви с моей стороны речи не шло, а безответная любовь – это не совсем то, она мучительна и не рождает такой близости, такой чувствительности к интонациям другого, безнадежно влюбленный слишком погружен в свое лихорадочное, тщетное ожидание, чтобы сохранить хоть каплю проницательности, способность верно истолковывать какой бы то ни было сигнал.
Я могу погибнуть в надёжно укреплённом блиндаже, раздавленный его стенами, и могу остаться невредимым, пролежав 10 часов в чистом поле под шквальным огнём. Каждый солдат остаётся в живых лишь благодаря тысяче разных случаев. И каждый солдат верит в случай и полагается на него.
- Как мы с вами знаем, современная финансовая система не использует деньги. С середины двадцать первого века мы пользуемся исключительно антиденьгами. Мы все – физические лица, юридические лица, - все мы живем в кредит. Недвижимость, движимость, энергия, продукты питания, одежда, связь, вода, воздух – все это мы получаем гораздо раньше, чем сумеем оплатить. Мы набираем кредиты один за другим и пытаемся их погасить при помощи заработной платы. Но наши взаимные кредиты настолько высоки, что оплатить их полностью мы уже не сумеем никогда. Более того – это никому не нужно! Более того – это крайне нежелательно для экономики! Ситуация, когда все – должники, когда каждое лицо, физическое или юридическое, состоит у всего мира в огромном неоплатном долгу, - это крайне приятно для развития и процветания общества!
- Почему?
- Как почему? Потому что долги тонизируют и заставляют работать! Представьте себе такой пример: я обещаю платить вам ежедневно килограмм золота, чтобы вы пылесосили свою квартиру и читали еженедельник «Economyie Geografico». Заметьте: свою квартиру, не мою. А вы за это обещаете давать мне ежедневно такой же килограмм золота, чтобы я делал зарядку и соблюдал диету! Что у нас с вами получается? Вы живете в чистоте и повышаете свое образование. А я – укрепляю свое здоровье. Все это мы делаем не бесплатно, а по долгу, во взаимозачет – за счет несметных килограммов золота. Которого на самом деле ни у кого из нас нет и никогда не было. Понимаете? А теперь представьте себе то же самое в масштабах вселенной. Благосостояние физического или юридического лица уже давно измеряется не в объемах денег, которые у него есть, а в объемах денег, которых у него нет.
Люди следуют по трассам, предуказанным судьбой или предназначением – неважно, как это называется. На какой–то миг трассы эти пересекаются с нашей и вновь расходятся. Только немногие и крайне редко выказывают желание идти по нашей трассе и остаются с нами чуть дольше. Однако бывают и такие, кто существует с нами достаточно долго, чтобы их захотелось удержать. Но и они уходят дальше.
Я стоял и слушал, как с одинаково падающей интонацией, на выдохе, двое людей произносят имя, пробираясь сквозь толпу, чтобы обнять друг друга. Как это - мажорный второй слог, минор на втором или как-то иначе? Па-па! Иолан-та! Хо-би! Нз-е! Была ещё другая нота, обращенная к серьезным и настороженным лицам малышей их долго отсутствовавшими папами и дедушками, льстивая и умоляющая о немедленном возвращении любви. Хан-на? Том-ми? Узнаешь меня?