Поняла она и то, что любовь - это совсем не обязательно понимание, многого в любимом можно не понимать, но это обязательно - приятие, когда принимаешь всего человека - разного, в разные его минуты, и всякого прощаешь - больного, раздражительного, уставшего от тебя самой - прощаешь и все. Она обнаружила, что можно любить недостатки.

То и дело ей думалось: случись вдруг так, что по немыслимому стечению метафизических, онтологических, канонических, бог знает каких обстоятельств, они очутились бы вместе, жили бы вместе, жили бы вместе и видели друг друга каждый день - ничего кроме страданий ей это бы, наверное, не принесло, она ведь по-прежнему сознавала, каким тяжелым и непростым он мог быть, понимала, что находится подле него - крест (и, конечно, тогда лишь обострилось бы чувство беспомощности, ведь сокращенье расстояния не означает, что ты в состоянии теперь помочь), но что все-таки она несомненно была бы счастлива, благодарна и счастлива без меры. Счастлива - оттого, что рядом, что смотрит на него и его слышит, что каждое мгновенье вбирает его в себя и ему себя отдает.

Он, правда, и так постоянно был теперь с ней, в ней, наполняя душу светлым покоем, и - странно! - такое случилось с ней впервые за последнюю тысячу лет: глубинное ощущенье заполненности, никогда уже никакой пустоты, уныния, наивных вопросов, смешно - о смысле жизни.. И оказалось возможным, действительно, подолгу сидеть, стоять, ничего внешнего не совершая, ничего не делая вообще - и не скучать, потому что одна лишь память о нем каждое мгновение наполняла объемом и смыслом. Иногда ей делалось даже не по себе, до чего просто разрешился любимый ее "проклятый" вопрос, как легко отступили все эти вечные терзания и сомненья: зачем я живу? для чего? кому это нужно? Да низачем, просто, чтобы любить единственного в мире человека!