Психологический анализ художественного творчества.

Классический путь развития человека – это путь на «ту сторону», он подробно описан Юнгом и неоднократно применялся для анализа художественного творчества. Если кратко, то это выглядит так. Развитие заключается в расширении сознания и постепенном осознании бессознательных сторон своей личности.

Юнг воздержался от того, чтобы объяснить нам, что такое эти независимые субличности. В ранних работах он называл их автономными комплексами или архетипами и полагал их порождением нашего коллективного воображения, передающегося с генами от родителей детям. В поздних работах он называл их духами, и ничего не предполагал об их природе. Возможно, он просто этого не знал.

Психологический анализ художественного творчества более или менее глубоких авторов обычно заключается в поиске в нем таковых персонажей и анализе их. Считается, о чем бы человек ни писал, он все равно пишет о себе, ну, а глубинный автор пишет о своем развитии как личности. Юнг и его последователи довольно подробно описали символику личностного развития взрослого человека. Расширение сознания начинается лет в 16 -20 и выражается в появлении символики этой и той стороны, образов зеркал, теней, грани, перехода, выхода куда-то.

«Я летел на серебряных крыльях –

О, я был большой эстет!

И с той стороны стекла

Я искал то, чего с этой нет»

(Борис Гребенщиков «Возвращение домой», 1984)

Гораздо менее изучен встречный процесс. Движение из-за грани. Если Эго человека отправляется в путь, переходя некую границу, то не может ли быть так, что кто-то из персонажей бессознательного отправляется с той стороны на эту, в гости к Эго. Пока не важно, как назвать такой персонаж: автономным комплексом или духом. В психологии особенности персонажа двигающегося нам навстречу практически не изучены, тем более с его точки зрения на этот процесс и на наше Я. Хотя в художественном творчестве можно найти и такое движение.

«Я ворвалась в твою жизнь

И ты обалдела…».

(Земфира Рамазанова «Снег»[1]).

Кому посвящена эта песня? Да, никому. И сама певица неоднократно об этом говорила. Самой себе. Если вы со мной не согласны, то кому посвящена песня «ПММЛ»? Особенно с учетом видеоряда известного клипа. А песня «Земфира»?

Встреча двойников. Часто последователи Юнга именуют двойниками всех явившихся к нам с «той стороны зеркального стекла». Хотя, являться могут ипостаси разных архетипов. Вообще-то эти персонажи в значительной степени безличностны, а личностными чертами мы наделяем их сами. И чаще мы наделяем их своими собственными чертами. Отсюда и двойники.

У обычного человека отношение к двойнику обычно резко отрицательное. Основная эмоция – страх. Доминирующее ожидание – предчувствие близкой гибели. Околомистическая литература пестрит примерами. Какая-то из русских императриц увидела призрак себя самой в тронном зале, и через несколько дней она умерла. Один классик увидел на охоте самого себя, скачущего на лошади, и, спустя какое-то время скончался. И т.п. «Как показывает практика (по рассказам очевидцев) – пишет современный мистиковед В.А.Чернобров, - встреча с двойниками у самых различных исторических персонажей бывали почти исключительно перед смертью персонажа-«оригинала»[2]. Еще бы не испугаться.

Первобытный страх перед двойниками объясним. С точки зрения глубинной психологии гибель, действительно, наступает. Смерть Я. Не вообще Я, а того, что было прежде. У обычного человека (с нерасширившимся сознанием) Эго связано с сознанием и с памятью. Для такого человека гибель этой субличности ведет к потере памяти и исчезновению сознания и самосознания. Для самого себя человек, действительно, погибает.

Сильное Я способно принять своего Двойника и жить с ним. Какое-то время. Ему легче, потому расширенное сознание может сохраниться, даже если Я на какое-то время не сможет нести на себе бремя самосознания. Впрочем, Эго все равно будет отчаянно сопротивляться вторжению. Но, как ни странно, такие люди призывают гостей с той стороны сами.

Прошу не любви ворованной,

Ни милости на денек.

Пошли мне, Господь, второго,

Чтоб не был так одинок[3].

(Андрей Вознесенский)

Зачем Эго – гость с той стороны? Лирический герой А. Вознесенского нуждается в понимании.

«Чтоб кто-нибудь меня понял

Не часто, но хоть разок…»

Но он все равно продолжает бояться пришельца. Эго боится собственной гибели, которую может принести двойник.

«И пусть мой напарник певчий,

Забыв, что мы сила вдвоем,

Меня, побледнев от соперничества,

Зарежет за общим столом».

И эта амбивалентность в отношениях Эго и пришельца с той стороны сохраняется у лирических героев художественного творчества практически всегда. Эго призывает его («прошу не любви ворованной»). Эго боится его («зарежет за общим столом»).

Это относится не только к двойникам, а ко всем пришельцам с той стороны. В мифах и сказках любой волшебный объект, попадающий в наш мир, нес герою не только силу и исполнение его желаний, но и страшную опасность. Волшебные палочки при неумелом обращении испепели взявшегося за них. Русалки зачаровывали влюбившихся в них юношей и увлекали их на морское дно. Прекрасные незнакомки из зазеркалья, оказывались ведьмами, высасывающими из вызвавшего их кровь и жизнь. И т.п.

Но тема нашей работы иная. Не отношение Эго к духу - пришельцу, в конце концов, оно неоднократно анализировались, в том числе, и мною. А отношение духа-пришельца к Эго. Это сделать не так просто. Для этого нужно проанализировать творчество самого духа, а где ж его взять.

Попробуем проанализировать творчество «одержимых духом» авторов. В чем сила такого творчества? В том числе и сила воздействия на слушателей. Можно долго спорить, чем оно конкретно воздействует на слушателей: текстами, музыкой, голосом, пластикой тел или чем-то там еще. Но оно должно действовать. Если через автора говорит сам дух.

Возьмем, к примеру, творчество Земфиры Рамазановой. Кстати, еще один интересный признак пришельца-духа. Я имею в виду очень редкую форму внутренней речи, встречающейся в творчестве певицы. Сдвоенный диалог. Скажем сразу, я не знаю, как на самом деле организована внутренняя речь певицы. На то она и внутренняя. Да и не уверена, что сама певица это знает. Как показали мои исследования, далеко не все люди могут отрефлексировать особенности своей внутренней речи. Я всего лишь анализирую творчество, и некоторые моменты внешней речи (песен) позволяют предположить, что в их основе лежит глубинный сдвоенный диалог. Это когда два потока сознания текут параллельно. Одновременно звучит и одно слово и другое, одна строчка и другая. Как это может происходить внутри человека мне представить трудно. Но вовне певица пытается воспроизвести именно этот вариант диалога. Когда строчки звучат одновременно. Это довольно сложно воспроизвести аудиально. Но судите сами.

Иногда это достигается последовательным воспроизведением двух слов противоположных по смыслу: одно слово из одного потока, второе из другого. «Твои-мои песенки» («почему»). «Останется не больше, но и не меньше чем звук» («бесконечность»). В песне слова произносятся очень быстро, и они почти сливаются, возникает ощущение, что они звучат одновременно. Как спор. Как разговор.

Иногда несколько раз повторяется одно слово: «если память вернется-вернется» («мачо»). Это тоже диалог. Но диалог согласия. Одна часть души утверждает: «вернется», другая соглашается: «вернется».

Наконец, очень своеобразная манера исполнения, создающая эффект одновременного звучания слов. Это заметно, например, в песне «Девочка живущая в сети». Такое ощущение, что одно слово не договаривается (но оно все равно достраивается в сознании слушателей), и тут начинает произноситься второе слово (получается, что они звучат одновременно). Примера я привести не могу – это надо слушать.

Сдвоенный диалог, да вообще любая форма внутреннего диалога, говорит о том, что внутри сознания два собеседника. Вопрос только в том, кто второй собеседник. Одна из субличностей собственного подсознания или Дух?

Но почему бы нам ни взять для анализа творчество другого одухотворенного автора. В конце концов, про любого талантливого человека можно сказать, что он одержим духом.

Проблема в том, что другие одухотворенные авторы сосуществуют с духом, но не идентифицируются с ним. Их творчество создается от имени лирического героя, взаимодействующего с Духом, любящим или не ненавидящим Духа. Но они сами духом не становятся.

А у лирической героини Земфиры, мне кажется, произошла идентификация. Причем произошла очень давно. И место Эго занял торжествующий дух, и теперь именно Дух ведет диалоги с Эго лирической героини («Не можешь Богом быть ты Буду Я»).

Возьмем песню «Синоптик». В этой песни очень интересная динамика взаимоотношений Я – Ты. Мне кажется, что здесь описан процесс трансформации прежнего Я в Духа (двойника).

В начале песни Я - это Я лирической героини, Ты – Двойник, дух. Дух, скорее всего, призван лирической героиней. Возникает стандартная ситуация конфронтации. Эго стремится к духу, и в то же время воюет с ним. Достаточно сложная трансперсональная ситуация одновременной любви и ненависти.

«И я убью тебя

Только

Оставлю фотки твои

После

Куплю за франки очки

Видеть

Никто не будет глаза

Больно…»

Эго сражается с духом. Вряд ли победив, Эго станет счастливее («видеть никто не будет глаза»). Но, так или иначе, все-таки Я собирается «убить» Двойника, отправить его на небо (а вот вам и символика той стороны – небо). «Звони чаще С неба про погоду».

Но у гостей с той стороны есть то, чего нет у персонажей с этой. Вспомните БГ: «И с той стороны стекла Я искал то, чего с этой нет». Ведь они Духи. Носители силы, которой у людей нет. Силы, которая которой способна переворачивать мир. Этот пункт есть даже в классическом юнгианском анализе.

«Полнота жизни требует большего, чем просто «Я»; она нуждается в духе, то есть в независимом и вышестоящем комплексе, который, очевидно является единственным, кто способен вызвать к жизненному проявлению все те душевные возможности, которых не может достичь «Я» - сознание»[4].

И Двойник готов поделиться своей силой с человеком. Если человек способен принять эту силу.

«Не можешь Богом быть ты

Буду

Я»

Что нужно для того, чтобы стать Богом? Умереть. Я всегда погибает при встрече с Двойником. Точнее оно трансформируется, если может. А если не может - погибает. И Я сдается.

«Убей

Но обещай мне

Больно

не будет

постарайся».

И дух обещает:

«Больно

не будет

обещаю»

Так произошла идентификация с Духом. Дальше от имени лирического героя всегда будет говорить Двойник. Именно дух, теперь будет говорить о себе Я, а место Ты во внутреннем диалоге займет вытесненное Эго.

Почему у лирической героини Земфиры произошла идентификация, а большинство героев художественной литературы, выживших после контакта с гостем с той стороны, с ним сосуществуют, но не идентифицируются (не превращаются в него). А если же такое превращение и произойдет, то герой однозначно это воспринимает как смерть Эго.

Может быть, потому, что этот гость – гостья. Почему гостья? Так придумали сами люди. Ведь коллективная психика изначально порождается нашим воображением (как конкретно это происходит – смотри далее), а уже потом является в виде персонажей и духов.

Проанализируем мифы и сказки. Кто обычно встречался главному герою в его странствиях. Персонаж женского рода.

Персонаж может быть резко негативным (ведьма, баба яга, кровососущая вампирша и т.п.).

«Еще одна часто встречающаяся в волшебных и богатырских сказках волшебная женская фигура – джелбеге, известная в Туве, как чылбыга. В ней есть что-то общее с ведьмой немецких сказок, главная ее особенность в том, что она высасывает кровь человека и даже заглатывает его»[5].

Персонаж может быть очень даже позитивным: иноземная принцесса, добрая фея, дочь великого запредельного короля или мага.

«Знай о счастливый царь, - сказала девушка, - что меня зовут Джулланар-морская, и мой отец был из царей моря»[6].

Наконец, образ может быть безличным, но он все - равно чаще женского рода (говорящая щука, печка-лавочка, яблонька).

Может быть, это потому, что ей предстоит очаровать главного героя. А героями, вышедшими в путь, в мифах и сказках обычно были мужчины. А может быть, этот поджидающий нас за гранью персонаж, действительно, имеет женские черты. Если, конечно, это уместно, определять пол у автономного комплекса. Но в любом случае обыденное сознание создает женский образ.

Особенность этого персонажа – наличие сверхъестественных возможностей. Любая героиня, приходящая с той стороны, обычно может летать, жить под водой, превращаться в животных и птиц, колдовать, предсказывать будущее и т.п. И еще одно: она по определению лучше обычных женщин, красивее, очаровательней. И она всегда может очаровать главного героя. Это изначально свойственные ей качества – быть лучше земных женщин, и очаровывать представителей противоположного пола.

«И он склонился к ней совсем и не смотрел на других и оставил всех своих наложниц и любовниц…[7]».

Приходит этот волшебный образ женского рода и к лирическим героям современности.

«Он был старше ее, она была хороша.

В ее маленьком теле гостила душа.

Они ходили вдвоем, они не ссорились по мелочам.

И все вокруг говорили: чем не муж и жена.

И лишь одна ерунда его сводила с ума.

Он любил ее - она любила летать по ночам»[8].

(Андрей Макаревич)

Интересно, что аналогичный персонаж мужского рода в мифах и сказках практически не встречается; такой, что приходил бы к вышедшей в путь девушке и приносил ей в дар исполнение желаний. Почему? Возможно, потому, что девушки реже мужчин отправлялись путешествовать. Они сидели дома и ждали суженых. А сужеными были люди, а не гости из запредельного. Вообще в мифах отношение женщин к гостям с той стороны еще отрицательнее, чем у мужчин. Женщины однозначно отвергают пришельцев, как мужского пола, так и женского. Пришелец мужского пола для них враг (Кощей бессмертный похитивший Василису Прекрасную перед свадьбой с обычным человеческим существом). Видимо именно поэтому в коллективной психике не возник мужской аналог исполнительницы желаний, женщины его просто не создали (не придумали, если хотите). А женский персонаж обычно выступает в роли соперницы: хозяйки медной горы, задумавшей увести жениха.

Вообще-то я думаю, что духи различаются не полом, возрастом, темпераментом и характером («это человеческое, слишком человеческое»), а какими-то своими особенностями. Но наши проекции все равно нужно учитывать. Потому что нам здесь придется больше иметь дело с проекциями, чем с сущностями существ, которых, возможно, вообще не существует.

Значит, к современной девушке, возжаждавшей странного, скорее всего, придет дух-двойник, персонаж женского рода. И вот такой амбивалентный дух-двойник завладел душой лирической героини Земфиры. Ощущения присутствия двойника сохраняется в творчестве певицы.

«Так тянет расстаться

но мы же похожи»

(zero)

«И уже не любовь

Просто чем-то похожие люди»

(трафик)

Вы скажите, эти строки посвящены конкретным другим… Да какая разница. Между миром внутренним и внешним противоречий не так много, как кажется. В психологии давным-давно установлено, что человек воссоздает во внешнем мире то, что существует у него во внутреннем. Это относиться и к взаимоотношениям. Внутренние конфликты перерастают во внешние. Мальчик, выросший под впечатлением образа матери, включает ее в себя и находит жену, похожую на родительницу. Человек, ненавидящий себя, обязательно вступит в такие отношения, чтобы или его ненавидели (идентификация с другим), или он ненавидел (проекция на другого).

Я не думаю, что человек осознает присутствие духа в себе. Точнее, я думаю, что не осознает. Это только в сказках баба – яга принимала вещественный облик. Дух – это ничто. Персонаж коллективного бессознательного по Юнгу, который не имеет своего образа (потому что архетип), и никогда не осознается (потому что из коллективного).

И еще, приходящий Дух всегда приносит в дар человеку исполнение его самых заветных желаний. Может быть, из-за этого выходили в путь герои сказок и мифов. И для этого жаждали встречи с двойником лирические герои современной художественной литературы.

Иван-царевич искал самую красивую девушку себе в невесты, и царевна – лягушка становится ею. Царь Шахраман из сказок Шахразады мечтал о наследнике мужского пола, и дочь морского царя рожает ему сына. Данило-мастер из уральских сказок жаждал вершин мастерства – создать из самоцветов цветок неимоверной красоты, и Хозяйка медной горы показала ему самый прекрасные самоцветы и подарила великий талант и свою любовь.

Другое дело, что за щедрый дар приходиться дорого платить. Даниле-мастеру пришлось заплатить потерей памяти. Его Эго оказалось слишком слабым, чтобы вместить любовь гостьи с той стороны. Он потерял память, забыл дом, родным и почти потерял свое Я.

Человек редко в состоянии заплатить за дар гостьи так дорого. И в какой раз при столкновении обыденного с необыденным побеждает обыденное.

« - Значит, ты не пойдешь со мной, Юстин? – тихо спросила Анита. – Значит … мы можем попрощаться?

- Уходи, - взмолилась темнота. – Зачем ты пришла, девонька… Зачем ты влюбила его в себя… Ты ведь знала, чем это может кончиться для него… Зачем же ты?[9]»

Данило- мастер вернулся в своей невесте, обычной девушке, не несущей сказочного дара и дополнительных возможностей. Герой повести «Хозяин колодцев» бежит из дома, побирается, разбойничает, и все только для того, чтобы «не принимать в душу флажок» - символ связи с гостьей с той стороны.

Но люди все равно жаждут этого дара. Приходящий дух дарит человеку талант, силы и возможности воплотить свое заветное желание в жизнь. Так и хочется сказать словами АБС, но только самое заветное, о котором мечтаешь в глубине души, может быть, даже не зная об этом.

Что принес в дар Дух – двойник лирической героини Земфиры? Исполнение желания?

«Кто мне сказал

«Не получится»?

Если мне хочется

- сбудется»

(скандал)

Но какого желания? О чем мечтала лирическая героиня Земфиры до встречи с Духом-двойником, сейчас уже не определишь. Но что она получила?

Славу? «И крутят мои винилы подростки».

Богатство? Хм, упоминания о деньгах в ее творчестве я как-то не обнаружила, но, с другой стороны, вроде как поэту не пристало говорить о деньгах, тем более в творчестве. Но с третий стороны, неужели торжествующий дух бы не воспользовался возможностью похвастаться исполненным желанием?

Знания? «Я разгадала знак бесконечность». Так-то оно так. Но зачем знания певице? Это желание больше подошло какому-нибудь интеллектуалу.

Власть? Хм. Власть над человеческими душами (в смысле любовь поклонников)?

Это не пустой вопрос, какое желание исполнил дух. От ответа на него зависит определение сущности пришельца. Но об этом потом.

Одной из главных заслуг Юнга я считаю то, что он придумал архетипы, и тем самым избавил человека от большой доли страха перед пришельцами с той стороны. Если раньше подобное состояние всегда именовалось одержимостью духом и пугало. Как же нечто внешнее овладевает душой и телом человека. То теперь пришельцами выступали персонажи собственного бессознательного, части своей же собственной души. А это уже можно вытерпеть. И испуганный человек говорит сам себе – это не страшно - то, что пытается мной овладеть, это ведь тоже часть меня, только я ее пока не осознаю; ничего, что Я буду не Я, ведь не Я – это тоже Я, только бессознательное. И человек стал терпимее относиться к рождающимся в нем силам. Стал пытаться их принять, а не изгнать любым способом.

Посмотрим динамику отношений Я - Ты в творчестве Земфиры. Один из собеседников здесь, предположительно, дух-двойник. Я или Ты? Обычно Я. Но поскольку персонажи Я и Ты у Земфиры легко меняются местами («Песня сочиняет меня, я сочиняю песню»), то на этот вопрос, кто есть кто, не всегда просто ответить.

Первый концерт. В нем звучит торжество.

Торжество победы.

«Смерив

возможность отрезками

Я ухожу королевскими

Кто мне сказал:

«Не получится»?

Если мне хочется

сбудется»

(«скандал»)

Победы над кем? Над массами, над поклонниками? Согласно официальной биографии, песни первого концерта написаны до прихода славы к певице. А не после. Значит, торжествовать победу над слушателями рано. Я полагаю, что это голос торжествующего Духа, празднующего победу над Эго.

«Ты – стоишь своих откровений

Я – я верю что тоже стою

Ты – гений

Я тоже гений»

(«маечки»)

Возможно, именно этим торжеством певица покорила свою публику. В конце концов, гостья с той стороны по определению бросает мужчин к своим ногам. Кстати, если я не ошибаюсь, что в переводе с латинского гений – это дух.

Прошло время. Третий, и на сегодня последний, концерт Земфиры. Нет-нет, дух не оставил лирическую героиню певицы. Но…

«Мы в траншеях рыли ямки,

Мы скучали по снарядам.

На границе бродят янки,

И не знают, что мы рядом».

(«паранойя»)

Но кто из «нас» (человек или дух) скучает по снарядам, по тому времени, когда дух только встретился с Я и еще не победил?

«Но ты не думай, нам не плохо.

Мы же сверху, как хотели».

Кто кого убеждает, что «нам не плохо»?

Но ведь в любом случае, если один из собеседников убеждает другого, что «нам хорошо вместе», значит, у кого-то появились сомнения. У кого, у победившего духа? Или у вытесненного Эго?

Может ли духу стать скучно с человеком? Я спрашиваю это из чистого любопытства, без всякого отношения к творчеству Земфиры. Мне почему-то кажется, что да. В мифах - то и сказках человек бежит от духа (Садко от дочери морского царя, Данила-мастер от хозяйки медной горы), а на самом деле? Дух, даже если это просто архетип, он бессмертная и бесконечная сущность, он неисчерпаем, а человек – смертен и конечен. Ох, не надо только про бессмертную душу, никто из нас этого наверняка не знает. А вот те же архетипы, как праобразы, встречались еще древним грекам.

Если мы решили, рассматривать творчество Земфиры как голос духа, то, значит, все это говорит дух, обращаясь к Эго. Это у Духа возникает ощущение скуки, это Дух мечтает о снарядах. Однако оставлять Эго лирической героини он пока не собирается.

«Кто показал тебе звезды утром

Кто научил тебя видеть ночью

Кто, если не я

Я, я всегда буду за тобой

Я, я всегда буду за тебя

Нет, не отпущу»

(кто)

Что же удерживает свободную и идеальную сущность возле человеческого Я, вместо того чтобы отправиться дальше к снарядам и новым победам?

Или просто он, как бессмертная сущность, может себе позволить подождать, пока его избранник не откажется от него естественным, так сказать, путем. Не уходить первым, поскольку у него впереди вечность, а дождаться, пока Эго не сбежит само.

Что же будет дальше? Какое «дальше» вообще возможно во взаимоотношениях человека и духа. Что же происходило с одержимыми духом героями мифов и художественной литературы. В сказках дух или очеловечивается (Иван – царевич сжигает лягушачью кожу своей царевны, лишая ее способности к трансформации), и тогда «они жили долго и счастливо». Но тогда это больше не дух, и не предмет нашего анализа. Или дух уводит человека за собой куда-то туда, и больше об этом человеке мы не слышим (Садко-купец на морском дне). Или дух оставляет человека. Наверное, возможен еще и четвертый вариант плодотворного сосуществования человека и духа. Вот только в художественной литературе я его не встретила.

Давайте рассмотрим последнюю на сегодняшний момент песню Земфиры. В конце концов, откуда мы можем узнать что-то о внутренней жизни Духа, как не от самого духа.

«Наше с тобой кино

Кончилось как-то вдруг

Полдень взорвал звонок

Вырвав тебя из рук»

Печально. Появляется тема расставания. И так она выглядит с высоты высшего духа («вырвав тебя из рук»).

Почему я думаю, что это голос духа, а не вытесненного авторского Я лирической героини? А дух сам в этом признается, в том, что он дух («чей же я ангел, чей?»).

«Ты не умеешь играть

Песни моих ночей

Я пожалею потом

Чей же я ангел, чей»

Пожалеет… За что же дух обиделся на Я? Может быть, Эго, наконец, стало отказываться от высшего духа? Ушел же Данило –мастер от хозяйки медной горы. Так что авторское Я сделало не так?

«Ты продаешь мою любовь

За билет на мой же концерт».

Воздержимся от интерпретаций. Но это ситуация скорее ухода Я от Духа, чем духа от Я. С другой стороны, есть ли разница, кто ушел, если все равно расстались? Разве что для уязвленного самолюбия. Но у духов нет самолюбия.

Может ли дух покинуть Я? Не так. Может ли в данном случае дух покинуть Я? Вообще-то очень даже может. И покидает. Знаете, когда Данило-мастер ушел от хозяйки медной горы…, может быть, просто она его покинула?

Но, что характерно, подобно тому, как люди сами призывают гостей с той стороны; как правило, они же первые и не выдерживают напряжения возникшего контакта. Практически во всех мифах и сказках, расставание человека и духа происходит по инициативе человека. Даже, если, в конце концов, дух улетает, то лишь потому, что человек перестал его удерживать. И что же происходит с человеком после того, как его оставит дух? Судьбы героев разнообразны.

Иногда человек возвращается к людям и живет относительно счастливой жизнью (Садко – купец, ушедший от морского царя и его дочерей). Но это редкий случай. Может быть, возвращение в нормальную жизнь оказалось возможным потому, что Садко не добровольно ушел на дно морское, а может быть, потому, что очаровывал его преимущественно сам морской царь, а не наяды… Обычно судьбы героев печальнее. Даже в сказках с относительно счастливым концом, живя обычной жизнью, герой продолжает тосковать о несбыточном (Данила –мастер из сказок Бажова так и не оправился от тоски в объятиях своей невесты). Лирические герои других авторов, оставленные духом, сходят с ума. А вот лирический герой Макаревича, когда его летающая девушка однажды не вернулась, выбрасывается из окна.

«Он шагнул из окна, как шагала она.

И взлетел, как взлетала она,

Но не вверх, а вниз».

Уточним, в данной песне дух покидает лирического героя, а, разумеется, ни самого автора. Хотя с другой стороны, почему я, бывшая некогда поклонницей «Машины времени», абсолютно, абсолютно равнодушна к его последним концертам? Нет ответа.

Но проблема в другом, практически во всех приводимых в литературе случаях герои сосуществовали с пришедшим духом, а не идентифицировались с ним. Вероятно, потому что этот дух все-таки женского рода. Он существовал в воображении одухотворенных мужчин в виде идеального женского образа: Муза, возлюбленная, Родина – мать, христианская церковь, дева Мария и т.п. Такой дух мог покинуть авторское Я.

Как молит авторский герой Игоря Минакова сошедшую к нему с небес девушку:

«Кто ты? - молвил поэт, не желая испытывать случай, -

Если только мгновенье, продлись или сгинь навсегда.

Если Муза, в поэзии я не искусен,

И твое вдохновенье не стоит скупого пера»[10].



Но лирическая героиня Земфиры идентифицировалась с духом (стала Богом сама), а не сосуществовала. Вероятно, тоже по причине того, что данный высший дух женского рода. Как в этом случае может происходить расставание? И может ли?

В сказке Данила- мастер вряд ли мог превратиться в хозяйку медной горы, а вот его невеста, в принципе могла, но уж конечно не захотела. Хотя на возможность подобного сюжета намекается в другой сказке, продолжении «Хозяйки медной горы». Там речь идет о дочери Данилы, которая удалась «ни в мать, ни в отца», и которой единственной подошли украшения из самоцветов, подаренных хозяйкой (остальным представительницам женского пола они жали, обжигали, душили). Видимо, предполагается, что эта девушка оказалась как-то связанной с хозяйкой, и не просто связанной, она словно воплощение хозяйки. Данный вариант можно рассматривать как идентификацию Я с Духом. Не помню, чем там кончилось в сказке Бажова. Кажется, девушка ушла в зеркало от домогательств барина, хотя барин домогался не ее, а украшений из самоцветов, но отдать самоцветы, подаренные хозяйкой, было выше ее сил.

Если дух идентифицировался с Эго, то вопрос «может ли дух оставить Я» звучит иначе – можно ли человеку уйти от самого себя. И что при этом будет с духом (с человеком, наверное, то же самое, что после сосуществования)?

Для этого нам нужно понять, чем же на самом деле являются гости с той стороны? Реальными сущностями, наподобие духов как они представлялись в древности. Или это части нашего собственного подсознания, которых в действительности как реальных объектов нет. Юнг примирил нас с ними, объявив их архетипами коллективного подсознательного. Кто же прав: Юнг или древние сказители? На мой взгляд, правы оба. С одной стороны, это структуры коллективной психики, которые изначально порождены нашей собственной психической активностью. Мы их придумываем. Но с другой стороны, если все-таки представить психику не отражением, а особой реальностью. Как это понимал В.Н.Дружинин:

«Система, ответственная за отражение взаимодействия индивида со средой и регуляцию поведения индивида в среде, постоянно порождает и поддерживает существование некоторой реальности, которую мы называем психикой.[11].

Тогда архетипы будут существовать. Существовать именно как духи.

Я все-таки кратко изложу свои представления о природе духа. Согласно моей концепции, духи – это запахи. Просто запахи, выделившиеся при усиленных массовых переживаниях. Потом запахи самоорганизуются в более или менее стабильные формы (например, как обычные химические вещества в диссипативные структуры).

«Ныне мы знаем, что вдали от равновесия могут спонтанно возникать новые типы структур. В сильно неравновесных условиях может совершаться переход от беспорядка, теплового хаоса, к порядку. Могут возникать новые динамические состояния материи, отражающие взаимодействие данной системы с окружающей средой. Эти новые структуры мы назвали диссипативными структурами, стремясь подчеркнуть конструктивную роль диссипативных процессов в их образовании[12]».

И в таком виде существуют в атмосфере земли. В таком виде они приобретают псевдоживые свойства – гомеостаз, самосохранение. Физико-химические механизмы этого явления рассматривать не будем, это могут быть самоподдерживающиеся химические реакции, описанные Пригожиным, может быть что-то другое. Запахи – слишком слабые, поэтому в виде ароматов не осознаются. Хотя как знать, в мифах и сказках, появления духа всегда сопровождалось появлением характерного запаха. Запаха роз – при появлении феи, неприятного запаха – при появлении демона.

Почему вообще дух приходит к людям? Одни делают все и всю жизнь, для того чтобы завлечь духа, но у них так ничего и не получается (бодливой корове Бог рог не дает). Другие едят горстями галоперидол, чтобы избавится от проклятой раздвоенности, ан не помогает. Юнг, конечно, писал «жизнь … необходима духу, ибо его истина, если она не жизнеспособна, ничего не значит»[13]. Но это суждение ничем не поможет ни тому, кто безрезультатно «стремится принести в жертву духу всю свою жизнь, желая добиться творческого превосходства[14]» ни тому, что лечится от расщепления психики.

В рамках моей концепции, человек одержимый духом – это просто человек, особо чувствительный к определенного рода запахам; тем, которые обычные люди не чувствуют вообще. А Земфира, кстати, чувствительна, к запахам мыслей.

“Я разошлю открытки

Светлым незнакомым

Я их по запахам узнаю

По влюбленным ”

(город)

Такой человек по запаху воспринимает информацию, содержащуюся в воздухе, (дух) и пытается воплотить ее так, как ее понимает. Вероятно, сила такого обонятельного воздействия может быть очень велика, поскольку одержимый человек подчиняется ей, забывая о прошлом и будущем, игнорируя зрительные и слуховые увещания. Но что запаху, рассеянному в воздухе, до такого человека? Ничего. На самом деле, дух ведь даже не является к человеку, он как был растворен в воздухе, так там и остается, и любой другой человек может обонять его, и неожиданно повысив чувствительность своего носа, тоже стать одержимым.

Что значит, дух оставил человека? Просто под старость лет у человека снизилась острота его запредельного обоняния (как ухудшаются зрение и слух). И не обязательно под старость. Мали ли причин ухудшения работы органов чувств. Например, обоняние ухудшается с перепою (собственные миазмы мешают). И человек больше не чувствует духа.

Судьба взаимоотношений человека и духа во многом зависит от того, какой дух явился к человеку. Вообще-то в рамках своей концепции я выделила четыре вида духов…

Первичные духи непосредственно продуцируются человеческой психикой. Длительными массовыми переживаниями. Вот была у нас Великая отечественная война: 4 года люди воевали, боялись, проклинали фашистов. Это очень мощное переживание – оно выделилось в виде обонятельного духа. Возник стойкий запах образа врага – вот такого вот истинного арийца в черном и со свастикой. Этот запах=дух какое-то время будет существовать в атмосфере земли, влияя на людей. Существовать он будет преимущественно там, где выделился, а влиять, главным образом, на людей, физиологически похожих на тех, кто его выделил, т.е., на советских граждан. Цель первичного духа – существование (сохранение себя в мыслях и чувствах). Одержимые им люди – просто люди, чрезмерно увлеченные данным коллективным переживанием (помнят, переживают, пишут книги, ухаживают за памятниками). Но со временем первичный запах – дух может рассосаться, и обычно рассасывается. Вероятно, уже у нынешнего поколения формируется новый образ врага: чеченского террориста какого-нибудь или бородатого душмана.

Вторичные духи продуцируются первичными. Первичные обонятельные духи (запахи) вступают между собой в различные реакции, самоорганизуются, и, в конце концов, могут сформировать еще более устойчивые структуры. Увольте меня от описания механизмов этого процесса, просто поверьте, что в современной химии и физике такие механизмы найти можно, пусть это будут те же диссипативные структуры.

Подобные структуры могут оказаться вторичными духами. Они более устойчивы. Их цель размножение. Размножаются они в мыслях и чувствах людей, т.е., стремятся захватить собой как можно больше людей. Я полагаю, что вторичными духами являются все человеческие идеалы. Вроде идеала «не убий», под знаком которого совершилось огромное количество войн на религиозной почве. Но вторичному духу все равно, что умрет тысяча человек, если при этом десять уверуют. Вот человек, особо чувствительный к этому духу, водрузил на щит «не убий» и отправился нести цивилизацию отсталым народам… Для характеристики таких людей важно, что они одержимы навязыванием чего-либо другим людям. А навязывать можно все что угодно: от идеала «не убий» до тезиса «я самый умный и красивый». Это и есть размножение вторичного духа.

Мир обонятельных духов и человеческий мир, в общем-то, две стороны одной реальности. По крайней мере, уровень вторичных духов тесно связан с человеческим социумом. Собственно говоря, то, что в неведомых измерениями самоорганизуется как вторичный обонятельный дух,, на человеческом плане – это массовые переживания (охота на ведьм, приступ патриотизма) социальные представления (все цыгане умеют гадать, все негры – музыкальны, а все кошки серы), распространенные точки зрения, в том числе и те, что декларируются в средствах массовой информации (наш президент – самый лучший), в художественном творчестве («даже если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца»). Впрочем, последнюю песенку пропоют несколько месяцев и забудут; для одержимости духом - это мелковато. В смысле авторов, конечно. Но такой дух есть – да это известный архетип Золушки.

Итак, первое. Цель вторичного духа – размножение. Цель одержимых им – навязывание другим людям чего-то. Не совсем, конечно, чего-то, а идей вторичного духа. Вторичный дух стремится размножиться, но ему абсолютно безразлично, кто при этом станет его носителем. Отношение к носителю не личностное. Кто угодно. Почему именно этот человек вопрос не ставиться, просто по какой-то прихоти строения обонятельного эпителия именно этот человек особо чувствителен к данному запаху. Дары вторичного духа человеку – слава, известность, способность вызывать к себе любовь – кружить головы и «глаголом жечь сердца людей». Для вторичного духа популярность одержимого им человека – лишь способ размножиться в мыслях и чувствах людей.

Вторичный дух размножается, при этом он может вступать в конфронтацию с другими обонятельными духами. И еще, я думаю, что он абсолютно равнодушен к своим носителям. Важно, чтоб особо чувствительный носитель мог «заразить» собой и своими переживаниями (теперь уже переживаниями духа) как можно больше человек. А кто этот человек: ты, я или другой - не важно. Вероятно, вторичный дух полностью «выжимает» из человека все его энергию, а потом оставляет его. И духу все равно, что будет с этим человеком дальше. Найдется другой носитель.

Люди, одержимые вторичными духами, встречаются как в жизни, так и в художественном творчестве.

Предмет нашего исследования – художественное творчество, поэтому оставим в покое исторических персонажей.

Одержимость человека вторичным духом хорошо описана в повести Андрея Столярова «Жаворонок[15]».

«Щеки у нее горят, голос от волнения прерывается, она заглядывает ему в глаза и просит, чтобы он дал слово никогда не кому не говорить об этом. /…/ сообщает ему, что она, то есть Жанна, не просто так существует на свете, что у нее есть великая цель, связанная с Россией, а может быть, и со всем миром, что она избрана, что зов может прозвучать в любую секунду и что она не принадлежит себе, как остальные люди[16]».

Никогда никому… Это не для вторичного духа. Поэтому через несколько месяцев героиня повести «покупает билет в Москву» и отправляется навстречу своей судьбе.

Одержимые вторичным духом обладают силой воздействия на людей.

«Кармазанов не сразу, видимо, понимает, что так звучит голос Жанны; а когда понимает – вдруг выпрямляется и судорожно открывает веки, темным огнем зажигаются у него глаза, сердце начинает стучать, будто уколотое адреналином, ему не хватает воздуха, видимо, как и всем остальным, и он вдруг с испугом замечает такое, о чем раньше и не подозревал, - что он любит всех этих, поющих, незнакомых ему людей…»[17].

Наделена героиня и другими сверхъестественными способностями, например, способна силой духа выжечь на груди напавших на нее бандитов кресты.

И, разумеется, дух полностью подчиняет себе носителя. «У нее теперь легкие головокружения, которые она старается скрыть ото всех, у нее – бессонница, выматывающая хуже всего на свете, у нее ужасные приступы слабости и странное нежелание жить»[18].

Третичные духи, очевидно, продуцируются вторичными. Вероятно, для координации вторичных духов в более сложную структуру, чтобы они не воевали друг с другом, а сосуществовали в рамках единой коллективной психики. Поскольку третичные духи обращены к своей собственной реальности, вероятно, человеческие носители их не интересуют. Хотя это не значит, что таковых носителей не будет. Люди особо чувствительные к этим «диссипативным структурам» (или запахам в рамках моей концепции), окажутся одержимы именно этими духами. Самим духам, впрочем, все равно. Но это духи координации. Вероятно, их носители будут пытаться объединить все человечество…, может быть, познать окружающий мир, создав полную теорию всего (в конце концов, какая разница что интегрировать, людей или знания о природе). Возможно, люди, сумевшие выжить после встречи с таким духом, получают дар власти. В социальной психологии это называется харизмой. Харизма – это некое качество, наличие которого делает человека – лидером, способным поднять за собой миллионы. Что-то типа – очаровывающей властности.

«В социальном мире существует тип власти, который позволяет представить себе, что в психическом мире есть господство, осуществляемое не столько на основе физической, анонимной силы, сколько на основе духовного, личного влияния: это харизматическая власть. В традиционном смысле, слово «харизма» относится к священной личности. Оно определяет догмы религии и связано с благодатью, той, которая облегчает страдание./…/ В наше время, по мысли немецкого социолога Макса Вебера, эта благодать присуща вождям, которые очаровывают массы и становятся объектами обожания. Черчилль обладал ею так же, как и Мао Цзе Дун, Сталин, Де Голль, Тито. /…/ Собственно говоря, харизма означает дар, некое качество отношения между верующими или последователями и учителем, в которого они верят, которому подчиняются»[19].

Человек оставленный третичным духом, разумеется, теряет свою харизму. Вероятно, именно по харизме и связанными с нею возможностям, тоскуют потерявшие нюх, избранники третичных духов. Именно они сходят с ума и бросаются из окна. А дух, третичный дух, даже не подозревал об их существовании, хотя бы потому, что он неразумен, третичный дух.

Я не уверена, что третичные духи могут быть хорошо представлены в художественном творчестве. Ведь чтобы описать одержимого героя, автор тоже должен быть немного того… одержим. Духи власти.

А как говорил нехороший герой одного хорошего фильма: «Настоящая власть у меня. Настоящая власть не должна быть явной[20]».

Тайная власть и художественное творчество мало совместимы. Если человек обладает властью, то он об этом не пишет, а если пишет, значит, не обладает. То есть люди действительно одержимые третичным духом, не книжки пишут, а властные структуры создают. А те, кто об этом пишут, скорее, хотели бы быть одержимы, но… И создаются романы о всемогущем сверхчеловеке, подлинном хозяине мира, живущем где-то в тени, который до того всемогущ и неуязвим, что постепенно читать становится все скучнее и скучнее. Например, эпопею об Амбере Роджера Желязны дочитать до конца я так и не смогла. Но это не столько одержимость третичным духом, сколько мечта о нем.





Возможно, третичными духами больше одержимы представители науки, нежели искусства. Власть ведь она не обязательно над людьми. Власть она может быть и над природой.

«Человек сказал Днепру:

Я стеной тебя запру[21]»



Или

«Кромсаем лед, меняет рек теченье

И все твердим, что дел невпроворот…[22] »



Любопытный такой аспект, относительно выражения третичных духов в творчестве отечественных авторов. У нас редко описывают всемогущего сверхчеловека. В произведениях отечественных авторов такой герой чаще всего бывает обезличен. Это даже не человек – структура, которая все-все про всех знает, которая всегда оказывается уместной, которую невозможно обмануть (хотя, конечно, в романе всегда присутствует представитель данной структуры). Лирические герои по врожденному свободолюбию с ней спорят, но все равно, в конце концов, ни находят ничего лучше, чем служить, как некой высшей инстанции (вероятно, это остаток детских представлений о всевластье и всесилье родителей, которые все равно желают тебе лучшего). Это что-то типа КГБ фантастического масштаба. С которым, так или иначе, взаимодействует ставший почти всемогущим герой романа Сергей Лукьяненко «Спектр»[23], да и герои трилогии Вячеслава Рыбакова этим грешат.

«Что-нибудь да будет. Мы с Кирой и с мамой, с па Симагиным и с Бероевым, с Никодимом и с журналистом моим, и, между прочим, с Вербицким… и, надеюсь, когда-нибудь – с Глебом, мы об этом позаботимся. Пусть писатель Замятин перевернется в гробу, пусть хоть ротором там завертится – МЫ

ОБ ЭТОМ

ПОЗАБОТИМСЯ[24]»

Здесь третичным духом одержим не сам лирический герой, а некая структура …. Кстати представителем этой структуры в перечислении выступает некто Бероев, о котором произведением ранее сообщалось «курируя весь институт, он поначалу на Вайсбродовских мечтателей и внимания-то не очень обращал» (типичное для носителя третичного духа представления всезнания и всемогущества). Трудно даже слово подобрать, как назвать такой вид взаимодействия человека и третичного духа. Уж, конечно, это не идентификация. Но и не взаимодействие как такое. Авторский герой и одержимая третичным духом структура скорее сосуществуют, существуют параллельно. Но герой знает о таковой структуре. Структура хотела бы поглотить героя. Но герой боится быть проглоченным. Вот такая динамика. Герой боится третичного духа, однако для спокойного существования ему необходимо чтобы этот дух находился поблизости, и иногда, когда очень приспичит, можно было слегка воспользоваться его силой.



Четвертичные духи…. Для наиболее любопытных сообщаю, что классификацию духов я простроила по аналогии с зонами коры больших полушарий (первичными, вторичными и третичными по А.Р.Лурии). Тогда четвертичные – это аналог нейронов фронтальной коры. Сам-то А.Р.Лурия считал лобную кору – третичной, но ведь это всяко не ассоциативная кора; отсюда начинаются нисходящие пути… Не важно. Этим местом мы думаем. Четвертичные духи возникают для самосознания. Чтобы осознать собственное существование. Юнг называл коллективную психику – коллективным бессознательным. Он прав относительно первичных, вторичных и третичных духов (они бессознательны, не обладают разумом). Но четвертичные – они могли бы осознать свое существование, точнее существование коллективной психики. Они это могут. Точнее, они для этого предназначены. Это их цель – осознать себя.

С четвертичными духами в художественном творчестве сложнее. Тут уж придется верить на слово.

Согласно современным теориям сознание возникает только в пространстве МЕЖДУ двумя людьми, а не внутри одного. Что бы стать разумным, один человек должен отразиться в глазах другого. Но у коллективной психики нет собеседника. Возможно, именно поэтому четвертичные духи приходят к людям, чтобы в контакте с человеком осознать самих себя.

«Мне очень дорог твой взгляд

Мне крайне важен твой цвет

Я умираю, когда вижу, точно вижу,

И некому спеть.

Я так боюсь не успеть,

Хотя бы что-то успеть».

(бесконечность)

В таком случае, отношение четвертичного духа к человеческому Я должно быть более или менее личностным. Четвертичный Дух может отличать своего носителя (возможно, как кошка выделяет свою хозяйку из толпы людей, т.е., очень и очень незначительно, но ведь выделяет). Четвертичный Дух может проявлять определенную заботу о душевном здоровье своего собеседника (надеюсь не такую, какую проявляет хозяйка кошки, относя ее под старость лет к ветеринару, усыпить, чтоб не мучилась). Его дар человеку – наверное, рефлексивные способности, интеллект, креативность, может быть, способность к любви (человек ведь должен любить четвертичного духа).

Впрочем, дар любого духа обещает человеку исполнения его желаний. Точнее, дух дает человеку силу, а свои желания воплощает уже он сам. Силой ли, умом, через славу, власть или богатство.

Какой же дух пришел к лирической героине Земфиры? Земфира – звезда эстрады. Это говорит о вторичном духе. Но с другой стороны, иногда я склоняюсь к тому, что он все-таки четвертичный. Некоторые моменты, на мой взгляд, свидетельствует о наличии хоть какой-то рефлексии у лирической героини.

«Хочешь

вслух рассказов длинных»

(Хочешь)

«Я расскажу тебе сотни смешных и не очень»

(Главное)

Чтобы о чем-то рассказывать вслух (а тем более длинно), это сначала нужно осознать в себе, обдумать, т.е., надо уметь думать и любить этот процесс. Если конечно не имелся в виду рассказ типа, «какое очаровательное платьице я надевала на презентацию своего нового альбома». Мда.

В принципе любая звезда эстрады должна быть озабочена «размножением себя», ну растиражировать себя в как можно большем количестве концертов, фотографий, всевозможных публикаций и выходов на публику, а это обычно свойственно избранникам вторичного духа.

Но даже если это четвертичный дух… Каков исход общения высшего духа и человеческого Я? Неизвестно.

Я уже писала, духи безразличны к отдельным людям, в том числе и к своим собственным адептам. У духов своя жизнь и свои цели, далекие от человеческих настолько, что их даже представить невозможно. Так далек, например, человеческий разум и все его переживания от чаяний и запросов отдельно взятой клетки тела. Что мне до того, что отдельная мышечная клетка надорвется, когда я хочу выиграть состязания по бегу?

Погибает и Жанна - героиня «Жаворонка» А. Столярова. После завершения своей миссии, от выстрела не то неверного последователя, не то врага.

«а Жанна уже опрокидывается с крыльца, как мягкая кукла, и – переворачивается лицом вверх, разгибая руки в локтях, точно хочет еще раз взглянуть на небо, которое ее предало»[25].

В литературе распространен еще один архетипичный сюжет. Уйти за грань, как способ обрести единство с духом. Это символично, если судить в терминах аналитической психологии. Но достижимо ли в реальности? В художественной литературе герой часто сподобляется на это только под старость лет. И то без всякой гарантии, что у них это получилось. Авторы делают двусмысленным окончание своего произведения. Вроде бы и ушел. А вроде бы и нет.

Герой рассказа Г.Уэллса «Зеленая дверь», побывав за гранью в раннем детстве, всю жизнь тосковал о том мире. Потом дверь ни раз являлась ему. Но один раз он опаздывал в школу. Потом спешил на свидание. Потом на деловую встречу. И только под старость лет он шагнул через грань. А на утро нашли его труп на заброшенной стройке возле серой двери, которая в темноте могла ему показаться зеленой.

Вот и состарившийся Юстин, герой повести «Хозяин колодцев», погибая под пытками, увидел, как ….

«Навстречу Юстину шла по траве девушка /…/. Девушка подошла совсем близко. Протянула черешни; он увидел, как поблескивают глянцевые бока, отражая солнце, отражая Юстина – восемнадцатилетнего»[26].

И заканчивается повесть двусмысленно: «Она печально улыбнулось. И все померкло». То ли омолодившийся герой перешел в другую реальность. То ли палач, наконец, завершил свое дело.

Впрочем, все эти герои мужчины, взаимодействующие с духом, но не идентифицированные с ним. Что же касается лирической героини Земфиры.

«Моя челка просит геля

Я умру в конце апреля»

Не надо умирать, Земфира! Этот вариант хорош для старости, когда никаких других все равно уже не остается. А пока….



На самом деле, я не знаю, как завершить этот анализ. Потому что не знаю, чем может завершиться взаимодействие человека и духа.

Я помню у Бориса Гребенщикова:

«Мы не станем старше,

Мы никогда не станем старше!»

Теперь он уже давно не поет эту песню.

Бессмысленно жаловаться на то, что кто-то обещавший взлететь остался дома. Уж кому, как не мне, хорошо известен зловещий рок тяжелого слова «невозможно». И мне не хочется обращаться к фантастике. Разумеется, лирические герои фантастических произведений могли выйти за пределы обыденного. На то она и фантастика. Но обычно не выходят. Видимо на это не достает авторской фантазии: «вообрази то, не знаю что».

Вот и у Игоря Минакова, лирический герой отшатывается от зовущей его с собой в небо девушки.

«Что метанья твои в тесном мире убогой квартиры

Ты взгляни за окно, где вот-вот соберется гроза,

Что мгновенья любви, дребезжанье расстроенной лиры

Ты шагни за окошко, не жмуря глаза.

Но отпрянул поэт…».


Вообще художественное творчество частый предмет глубинной психологии. Считается, что в художественном творчестве выражаются очень глубокие переживания индивидуальной и коллективной психики, практически не доступной никакому другому виду анализа. Это важно для психологии. Но следует учитывать, что в любом случае это анализ творчества, а не анализ личности. Личность – неприкосновенна. И все выводы, что я делала в своей работе, относятся к лирическим героям, а не к авторам. Авторы могут быть какими угодно. И, конечно же, мои рассуждения о творчестве не претендуют на истину в последней инстанции. Данный анализ близок к классической Юнгианской схеме, хотя, разумеется, я исходила из своих собственных представлений о реальности. Сам Юнг бы дал иную интерпретацию творчеству данных авторов. Фрейд – третью. Кто-то может дать четвертую. Вероятно, каждая интерпретация отражает какую-то грань творчества. Но всегда – это только одна из граней.

Что же касается духов, неявных героев этой моей статьи. Возможно, они и существуют на самом деле, как это следует из моей концепции. Возможно, это просто архетипы коллективного бессознательного, как писал Юнг, своеобразное обобщение памяти предков, которые передаются с генами от родителей к детям. Если духи существуют, они могут быть обонятельной природы, как это предполагаю я, а, могут быть - метафизической, как это думали в древности, когда ничего не знали о природе вещей. Моя теория лучше, потому что открывает хоть какой-то путь, к тому же, в полном соответствии с требованиями научной методологии, ее можно опровергнуть (а как вы опровергните метафизическую природу духа?). Но ведь можно и доказать.

Но все это не имеет принципиального значения для предмета этой статьи – анализа взаимоотношений человека и духа в художественном творчестве. Чем бы духи ни были, лирические герои произведений встречаются с ними на той стороне обыденного сознания. Большинство героев добровольно переходит эту грань, призывая духа. Потому что дух обещает человеку исполнение его самых заветных желаний. А потом в ужасе бегут прочь. И между моментом «до» и моментом «после» существует реальность, которую я попыталось описать в данной статье, чем бы эта реальность ни была.



Август 2003г (окончательный вариант март 2004).



P.S. от автора. Методологический материал, привлеченный для анализа поэтического творчества, только разрабатывается, поэтому просьба – не судить строго. Я помещаю эту статью на сайт, потому что это единственное на сегодня воплощение моей теории обонятельных духов. Описать все концепцию невозможно из-за отсутствия места, времени и эмпирической проверки.

Просто хотелось бы надеяться, что это в принципе возможно - вырваться за пределы трех пространственных и одного временного измерений, и что там что-то есть.

Татьяна Березина, доктор психологических наук.

Взято отсюда...