Алексей Апухтин

С курьерским поездом

"Ну, как мы встретимся? - невольно думал он,

По снегу рыхлому к вокзалу подъезжая.-

Уж я не юноша и вовсе не влюблен...

Зачем же я дрожу? Ужели страсть былая

Опять как ураган ворвется в грудь мою

Иль только разожгли меня воспоминанья?"

И опустился он на мерзлую скамью,

Исполнен жгучего, немого ожиданья.

Давно, давно, еще студентом молодым,

Он с нею встретился в глуши деревни дальней.

О том, как он любил и как он был любим

Любовью первою, глубокой, идеальной,

Как планы смелые чертила с ним она,

Идее и любви всем жертвовать умея,-

Про то никто не знал, а знала лишь одна

Высоких тополей тенистая аллея.

Пришлось расстаться им, прошел несносный год.

Он курс уже кончал, и новой, лучшей доли

Была близка пора... И вдруг он узнает,

Что замужем она, и вышла против воли.

Чуть не сошел с ума, едва не умер он,

Давал нелепые, безумные обеты,

Потом оправился... С прошедшим примирен,

Писал ей изредка и получал ответы;

Потом в тупой борьбе с лишеньями, с нуждой

Прошли бесцветные, томительные годы;

Он привыкал к цепям, и образ дорогой

Лишь изредка блестел лучом былой свободы,

Потом бледнел, бледнел, потом совсем угас.

И вот, как одержал над сердцем он победу,

Как в тине жизненной по горло он погряз,-

Вдруг весть нежданная: "Муж умер, и я еду".

- "Ну, как мы встретимся?" А поезд опоздал....

Как ожидание бывает нестерпимо!

Толпою пестрою наполнился вокзал,

Гурьба артельщиков прошла, болтая, мимо,

А поезда все нет, пора б ему прийти!

Вот раздался свисток, дым по дороге взвился...

И, тяжело дыша, как бы устав в пути,

Железный паровоз пред ним остановился.

"Ну, как мы встретимся?" - так думала она,

Пока на всех порах курьерский поезд мчался.

Уж зимний день глядел из тусклого окна,

Но убаюканный вагон не просыпался.

Старалась и она заснуть в ночной тиши,

Но сон, упрямый сон бежал все время мимо:

Со дна глубокого взволнованной души

Воспоминания рвались неудержимо.

Курьерским поездом, спеша Бог весть куда,

Промчалась жизнь ее без смысла и без цели,

Когда-то, в лучшие, забытые года,

И в ней горел огонь, и в ней мечты кипели!

Но в обществе тупом, средь чуждых ей натур

Тот огонек задут безжалостной рукою:

Покойный муж ее был грубый самодур,

Он каждый сердца звук встречал насмешкой злою.

Был человек один. - Тот понял, тот любил...

А чем она ему ответила? - Обманом...

Что ж делать? Для борьбы ей не хватило сил,

Да и могла ль она бороться с целым станом?

И вот увидеться им снова суждено...

Как встретятся они? Он находил когда-то

Ее красавицей, но это так давно...

Изменят хоть кого утрата за утратой!

А впрочем... Не блестя, как прежде, красотой,

Черты остались те ж, и то же выраженье...

И стало весело ей вдруг при мысли той,

Все оживилося в ее воображеньи!

Сидевший близ нее и спавший пассажир

Качался так смешно, с осанкой генерала,

Что, глядя на него и на его мундир,

Бог знает отчего, она захохотала.

Но вот проснулись все,- теперь уж не заснуть...

Кондуктор отобрал с достоинством билеты;

Вот фабрики пошли, свисток - и кончен путь.

Объятья, возгласы, знакомые приветы...

Но где же, где же он? Не видно за толпой,

Но он, конечно, здесь... О, Боже, неужели

Тот, что глядит сюда, вон этот, пожилой,

С очками синими и в меховой шинели?

И встретились они, и поняли без слов,

Пока слова текли обычной чередою,

Что бремя прожитых бессмысленно годов

Меж ними бездною лежало роковою.

О, никогда еще потраченные дни

Среди чужих людей, в тоске уединенья,

С такою ясностью не вспомнили они,

Как в это краткое и горькое мгновенье!

Недаром злая жизнь их гнула до земли,

Забрасывая их слоями грязи, пыли...

Заботы на лице морщинами легли,

И думы серебром их головы покрыли!

И поняли они, что жалки их мечты,

Что под туманами осеннего ненастья

Они - поблекшие и поздние цветы -

Не возродятся вновь для солнца и для счастья!

И вот, рука в руке и взоры опустив,

Они стоят в толпе, боясь прервать молчанье...

И в глубь минувшего, в сердечный их архив

Уже уходит прочь еще воспоминанье!

Ему припомнилась та мерзлая скамья,

Где ждал он поезда в волнении томящем,

Она же думала, тревогу затая:

"Как было хорошо, когда в вагоне я

Смеялась от души над пассажиром спящим!"

Фотограф Partizan