Печально я гляжу на наше поколенье!
Sadly, I glyazhu in our generation!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
His future — il empty, dark il,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
Meanwhile, under the burden of knowledge and clear
В бездействии состарится оно.
In omission, it is old.
Богаты мы, едва из колыбели,
We are rich, almost from the cradle,
Ошибками отцов и поздним их умом,
Errors of fathers and later their minds,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
And life really tomit us as smooth way, without goals,
Как пир на празднике чужом.
How to feast on another holiday.
К добру и злу постыдно равнодушны,
For good and evil shamefully indifferent
В начале поприща мы вянем без борьбы;
In early assignments, we vyanem without a fight;
Перед опасностью позорно малодушны
Before the danger shamefully craven
И перед властию — презренные рабы.
And the authorities — despicable slaves.
Так тощий плод, до времени созрелый,
So lean fruit, before the mature
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Neither the taste of not pleasing or eye
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
Hanging between the flowers, the alien unparented,
И час их красоты — его паденья час!
And hours of beauty — its fall hours!
Мы иссушили ум наукою бесплодной,
We have dried up the mind of science futile,
Тая завистливо от ближних и друзей
Taya zavistlivo from neighbors and friends
Надежды лучшие и голос благородный
Hope the best and the voice of a noble
Неверием осмеянных страстей.
Disbelief osmeyannyh passions.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
As soon as we are concerned to enjoy the bowl,
Но юных сил мы тем не сберегли;
But the young forces so we are not preserved;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
For every joy boyasya presyschenya,
Мы лучший сок навеки извлекли.
We are the best juice ever learned.
Мечты поэзии, создания искусства
The dreams of poetry, the creation of art
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Sweet delight our minds do not move;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства —
We eagerly berezhem chest sense of balance —
Зарытый скупостью и бесполезный клад.
Buried treasure skupostyu and useless.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
And we are hated and loved, we accidentally
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
It is not sacrificing any malice, nor love,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
And reign in the soul of a cold, secretive,
Когда огонь кипит в крови.
When the fire in the blood boils.
И предков скучны нам роскошные забавы,
And our forefathers boring luxurious fun,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
Their honest, puerile filth;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
And we hasten to the tomb without happiness and without glory,
Глядя насмешливо назад.
Looking back mockingly.
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Gloomily, and the crowd soon pozabytoy
Над миром мы пройдем без шума и следа,
The world we will go without a trace of noise,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Not abandon centuries of thought or fertility
Ни гением начатого труда.
Neither genius began work.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
And our dust, with the severity of a judge and a citizen,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
The descendant oskorbit contemptuous poems
Насмешкой горькою обманутого сына
Mockery gorkoyu obmanutogo son
Над промотавшимся отцом.
Above promotavshimsya father.