для себя

читать дальше

Нервно комкаю листок бумаги и швыряю с обрыва вниз, в лениво текущую реку. Нет, вот все что нужно боевому магу - я умею, но упорядоченность, планы, стратегии, тактики... Ах, увольте, я лучше пойду и буду бесперерывно кучу времени озарять Каталам вспышками своих жарких заклинаний. Благо, на это меня и натаскивали. Вздыхаю, грызу кончик ручки, извлекши еще один чистый лист и нарисовав квадрат. Это - Каталам, да. Каталам... а почему квадратный? А тойги его знает.... Кривой какой-то вышел. Сразу видно- Южный, там тоже все криво, не пройти ни проехать. Аккуратно подписываю и наброском рисую пару крепостей. Базен и Парадес. Парадес, которая так уютно расположилась к югу Каталама. Там тепло и нет снега, зато и элийцев обитается больше всего. Тянет их туда, как магнитом.

Откусываю кусочек кирша, который был у меня во второй руке и отрываю взгляд от листа, уставившись на горизонт. Солнце заходит... Оранжевый мягкий свет озарял обрыв, на котором я сидел, речку и сам Фернон. Тепло... еще тепло. Всего лишь начало августа. Но я уже чувствую веяние осени, сентября-октября с его заморозками по утрам, возросший интерес легионеров к моему камину, актуальность теплого одеяла и ночлегов у Шаррка дома, прижавшись к нему и не желая отпускать утром, как и не желая отпускать одеяло, укрывающее их.

А сейчас мягкий август рыжим светом заходящих лучей заставляет забыть о задании и подставить лицо этому свету, улыбнуться, вытянув усталые ноги, сапожки с которых были сняты и кинуты в траву, и понаслаждаться уходящим летом. Сладковатые ароматы полевых цветов, травы, свежесть, доносящаяся ветром с реки - все это слишком дурманит. Но в этом летнем месяце уже нет той дневной суеты, шума насекомых, слепящей яркости, буйства жизни и красок. Этим мне и нравится он. Так же как и волшебное предчувствие прихода осени, которое заставляет ловить последние теплые деньки.

Август, ну август... Мне план надо составлять, меня командир отругает. Кошусь на листок, скривившись и обгрызая кирш до семечек, отбрасывая огрызок от себя. Заставляю себя набросать кривыми кружочками обозначения баз, подписать их номера, и... И не знаю, что делать дальше. Ибо разъяснений к заданию я у Шаррка спросить, как всегда, забыл. Ну и пусть. Потому доделаю. стаскиваю с себя тунику, сворачиваю, кладу в траву наподобие подушки, отпихнув от себя корзинку с плодами кирша и прочих фруктовых изысков, насобранных в теплых местах Морхейма, и плюхаюсь в траву, разметав алые волосы по ткани брони. Вот примерно так и заканчиваются мои попытки освоить бюрократию. Я сдаюсь под напором прекрасного, несмотря на вечную войну, окружающего мира. Хотя... здесь вполне мирное небо. Я никогда не спрашивал себя - а что я буду делать, если война закончится? Я не знаю. Наверное, потеряется вкус к таким вот моментам, как сейчас, потому что исчезнет контраст для них - боль, смерть и боевые лишения. Нормально ли это? Я тоже не знаю, скорее мы просто уже все адаптировались к войне, воспринимая ужасные ранее вещи как обычные условия. Скорее всего, мне надо перестать грузиться этими вещами и обратиться к Илмари. Говорят, что целители умеют и души лечить. Эх... за прошедшие дни-недели столько произошло всего...

Это мое посещение даэва красоты... Честно говоря, я ждал встречи с Шаррком и легионерами, чтобы узнать мнение. Шаррк оценил. Отчетливо так оценил , даже плохо видя меня из-за зрения. Только вот побоялся, что теперь мне грозит опасность. Может и я вправду расслабился? Но вообще да, я полностью доверяю командиру и легиону в том, что они меня не выдадут. Настолько прямо доверяю, что даже решил вернуть старую внешность Кристиана, обретя, наконец, гармонию внутреннего и внешнего состояния. Знаю, что если Копье Сиэли все же опознает во мне Кристиана, развоплощение не минует меня. Не миновало бы... Улыбаюсь, понимая, что нет, не сдадут меня никаким копьям сиэли. Но все равно, эта история должна оставаться тайной для всех, кроме меня и командира. Просто я так хочу... Лишние уши - всегда проблемы.

Мое власть. Мда. Само по себе смешно. Разве имею я какое-то влияние в легионе, когда даже Даис отказалась выполнять мои приказы? Не понравилось, что я заместитель лишь на словах. Ну что же, теперь это официально закреплено в уставе отдела. Доигрались. Но вообще - вот так вот рявкнуть и все по заданиям - это не мое. Не умею, не хочу, не буду. Тонкая грань между приказом и просьбой... Но все же мне гораздо комфортнее, когда командир все же раздает приказы.

Случайная встреча с Найтиэлем у лагеря Бакрамы. Случайная ли?.. Я помог ему с получением эфирного уровня, а он, взамен, сам того не осознавая наверное, выдал то, над чем я думаю до сих пор. О том, что я где-то был без сознания в жаре и песках. Сарфан. Можно, конечно, предположить, что это было обычное задание по отлову Генерала Зунафы, но только вот я своей задницей чую, что это связано с моими стертыми воспоминаниями, которые начали уже давно восстанавливаться. Хочется найти побольше ключиков к этой жутко интересующей меня информации. Все же приятно знать, кто ты, кем был и что из себя представляешь. А эта помещенная в меня Копьем Сиэли муть лишь мешалась, не давая понять, где мои воспоминания, а где - навязанное.

Смотрю на медленно плывущие в небе облака, верчу в пальцах травинку и устало улыбаюсь. Не хочу торопиться, план подождет. Завтра осада, вставать рано, мне нужно хотя бы поспать перед ней, чтобы не падать сонной мордой в землю на подступах к крепости. Этим я и займусь сейчас, вот прямо здесь, в сладко пахнущей летом траве, лежа на своей тунике. Зеваю и еще раз кидаю взгляд на почти ушедшее за горизонт светило. Спааать...

10.00 утра, штаб Легиона Копья Сиэли.

-Это задание повышенной важности - голос Рафаэля отдавался эхом в почти пустом зале, - вы должны понимать, что... - он прервался на пару секунд, - что вы можете не вернуться оттуда. По крайней мере, я не могу дать на это никакой гарантии. Но вы должны сделать все, чтобы завладеть реликвией, ведь сами знаете, какая это мощь. Хотя, для таких сильных бойцов, как вы, это будет всего лишь рядовым заданием. Многие из вас уже бывали в зоне вдалеке от кибелисков и знаете, чего там ожидать. Вам в поддержку будет сформирован альянс безмолвных, но выдвигаетесь вы изначально в одиночку.

Я сидел за столом совещаний, напротив легата, и пытался вникнуть в протянутый мне план. Раннее утро, солнечные лучи только начинают пробиваться сквозь узорчатое окно, через приоткрытые створки уже веет жарой и раскаленными песками. Меня вызвали совершенно внезапно, фактически вытащив с кровати, вчера ни о чем таком даже не говорили, обстановка была совершенно спокойной. А тут раз - и общий сбор всех центурионов и адъютантов. Хорошо... Нужно так нужно. Отгоняю сон крепким кофе, который немного нагло отпиваю прямо во время разъяснения ситуации. Ну ничего, это в интересах руководства, чтобы командир альянса был бодр и соображал как можно активнее. Неторопливо разглаживаю наспех одетую броню, форму центуриона легиона. Пусть я немного и взъерошен, но мысли уже вошли в привычное русло продумывания тактики по ведению боя, если он потребуется. В Сарфане такая неудобная для этого местность...

-Кристиан. - обращенный ко мне взгляд холодных глаз Рафаэля заставил оторваться от изучения карты с нанесенными на нее пометками. - Тебе ясно задание?

Киваю, чуть улыбнувшись, и передаю план адъютанту, сидящему около меня. Один из лучших друзей в легионе, целитель, с виду молодой и зеленый, ибо переродился в восемнадцать, но, на самом деле, преотлично знающий свое дело, ибо внешность - не показатель. Я и сам не особо смахивал на командира, но любой застывал, не ожидая услышать от даэва со смазливой мордой умные и веские доводы. А я никогда не говорил ничего просто так. Одно мое слово было способно повернуть сражение в совершенно другое русло, и это русло часто спасало нас из таких передряг, в которых безмолвные теряли своих бойцов.

-Айлис - рассматриваю сосредоточенное лицо целителя, - ты будешь заведовать той группой, в которой буду состоять я.

-Хорошо, Кристиан. - кивнул целитель и передал план тем, кто сидел дальше.

Спустя десять минут я с сожалением отставил пустую чашку на край стола, вернул все бумаги по делу легату и встал. Пора выдвигаться. Я глянул на эфирный список альянса, он только начинал наполняться. Как обычно, четыре группы, но в каждой из них в этот раз, как, впрочем, и в каждую вылазку в зону, будет по два целителя, ибо в тех местах их магия фактически не имеет действия и раны приходится лечить зельями и стандартными способами. Я поежился. В мире, где раны затягиваются от заклинаний, очень неприятно и непривычно ощущать после боя эти "стандартные способы" в виде зашиваний и промываний всех повреждений на тушке.

Долетаю до лагеря Весов Судьбы и стою на выходе в ожидании сбора всех бойцов, еще раз припоминая карту и продумывая план действий, между делом связываюсь по приватному каналу с лидером альянса безмолвных, Варлаамом.
"-Мои уже почти все на месте, мы через пять минут выдвигаемся..." - получаю ответ о том, что они уже готовы и, как только прикажут, двинутся за нами, и улыбаюсь своим мыслям. Мыслям о том, что где-то, мимолетно, на задании, я снова увижу его белоснежные волосы, в которых запуталась сухая трава Сарфана, кровожадную ухмылку, горящие алым огнем глаза. А может быть, уже после всех дел, даже смогу лично обсудить дальнейшие стратегии сотрудничества Храма с ним вдвоем. Мы уже не в первый раз участвовали в совместных боях, кто первым предложил совместные предприятия я уже и не помню, но так было гораздо эффективнее.

Стираю с лица улыбку и прочие эмоции как только все прибывают на место. Оглядываю альянс в полном составе. Серьезные сосредоточенные лица... Сегодня мне не поставили в отряд тех, кто в первый раз. Странно, вроде бы дело не особо высокой опасности, по известным данным много противников не ожидалось. Хотя... Это же земли балауров, тут все может быть.

Вечер, косые рыжие лучи закатного солнца пробиваются через цветные витражи окна, падают на стол и играют в бликах хрустальной декоративной сферы в центре комнаты. Я сижу, уткнувшись в бумаги, нахмурясь, изучая документы, данные мне легатом, и на автомате разбираю пальцами спутанные после беготни по заданиям пряди волос. Варлаам копается в шкафу, откуда я попросил достать дела по сотрудничеству. Изредка отрываюсь от строчек, написанных косым витиеватым почерком, и кидаю взгляд на его спину и длинный хвост гривы. Наконец он извлекает какую-то толстую папку и спрашивает: "-Оно?". Молча киваю, чуть улыбаясь и снова утыкаюсь в бумаги, чтобы он не заметил на моем лице легкого румянца. Столько еще сегодня нужно подготовить, встретиться со вторым адъютантом, заскочить к целителю, ибо бок все же побаливает немного после недавнего ранения... Наконец, надо просто выспаться...
В очередной раз отрываюсь от бумаг, обдумывая прочитанное, и натыкаюсь на взгляд Варлаама, чуть краснею и улыбаюсь. И снова склоняю голову, боковым зрением видя, что он встает.
-Ты куда-то уходишь? - ненавязчиво спрашиваю. Вроде бы мы еще не все обсудили, только начали...
В ответ молчание и его любимая хищная ухмылка. Нет, не уходит, подходит ко мне. Может, ему что-то не понятно в бумагах? Я делаю вид, что не замечаю, но в тот же момент ощущаю руки у себя на плечах. Вздрагиваю, нервно вставая и оборачиваясь.
-Варлаам? Что-то случилось? - ощущаю, что мой голос дрогнул. Он близко, совершенно близко. Чувствую его запах, сводящий с ума... Нет, все неправильно, я же не...
-Я хочу тебя. - низкий голос с каким-то чуть сладким оттенком. Наверное, у меня грива дыбом встала от таких слов, но я не показал виду, старался не показать.
Смущенно отвожу взгляд, перемещая его на рассматривание картины на стене. Легкий полумарк, смешанный с рыжим закатным солнцем, тишина, такая тишина, что я слышу как забилось сильнее мое сердце. Я выдаю себя целиком...Перехватываю его руку, когти которой аккуратно скользнули по моей щеке, не оцарапав.
-Ты что...? - мне некуда даже отодвинуться, меня притиснули к самому столу.
-А разве ты этого не хочешь? - еще более сладкий голос. И эта улыбка... или оскал? Весь его вид заставляет меня думать совершенно не о том. Не отвечаю, чуть испуганно поднимаю глаза, сталкиваясь с его холодным взглядом.
Хочу... может и хочу, но я же... не такой! Варлаам легко вырывает свою руку из моих слабых пальцев и чуть толкает, заставляя упасть спиной на стол, оказавшись под ним. Пытаюсь вяло отбиваться, но с моей физической подготовкой не под силу соперничать с лучником, тем более из Храма, он фактически вминает меня в поверность стола, затыкая рот поцелуем, а руками спешно расстегивая тунику.

Потом было жарко и трудно дышать от моего учащенного дыхания и бешено бившегося сердца. Я боялся даже приоткрыть глаза, чтобы случайно не встретиться с наглыми жаждущим взглядом, чтобы не увидеть, что он делает со мной, от чего мне так приятно. Было страшно сгореть от стыда. О Айон, эти действия сводили с ума, заставляя выгибаться и стонать уже помимо моей воли. Я перестал соображать и воспринимать реальность, забыв о наших званиях и о том, что дверь комнаты не заперта и в любой момент сюда может войти кто-нибудь из припозднившихся легионеров по какому-нибудь делу... И что он увидит? Беспомощного центуриона, отдающегося как последняя шлюха... Эти мысли, вместе с резким укусом за шею, чуть-чуть отрезвили меня, и я снова начал делать неловкие попытки отпихнуть Варлаама. Но сопротивление, кажется, еще больше заводило судью. Он же меня точно придавит или сломает что-нибудь. Простонав "Аккуратнее..." я уже беспрепятственно позволил стянуть с себя набедренники и раздвинуть ноги. А дальше было немного больно и еще более неловко. Но его пальцы творили то, что заставляло меня окончательно терять разум и выгибаться, приподнимая бедра навстречу, а неприятные чувства постепенно сменялись приемлемыми и даже удовольствием. Из-под полуприкрытых век я увидел, что Варлаам снова тянется к банке со смазкой и расстегивает ширинку. Стало страшно. Правда, разлившееся внизу живота мучительное тягучее тепло притупляло этот страх. Я, сам особо не соображая, что делаю, протянул к нему руки, касаясь внезапно шелковистых волос и простонал "Возьми меня..." И он склонился надо мной, снова целуя, грубо и настойчиво, одновременно начиная входить и не давая мне кричать, лишь стонать от боли, которая как будто разрывала меня изнутри и пугала мыслями "А не придется ли мне потом идти к целителю?". Но в какие-то моменты боль начала смешиваться с противоречивыми ощущениями. И эти ощущения становились все приятнее и приятнее, забирая последние остатки разума. Мне уже было ни до чего, лишь эта смесь почти прошедшей боли и невыносимого удовольствия владела моим телом...

Спустя время, когда Варлаам уже отошел к окну и застегивал штаны, я все еще лежал на столе, свернувшись комком, тяжело дыша и приходя в трезвое сознание. Нужно было заставить себя встать, что я таки осилил, спускаясь на пол на дрожащих ногах, опираясь о стол, нашаривая под ним набедренники и неловко натягивая их. Затем окинул взглядом комнату, наткнувшись на ухмылку повернувшегося ко мне Варлаама, покраснел и сбивчиво заметил:
-У нас бумаги рассыпались, нужно собрать... - и склонился между стульями, собирая слетевшие со стола листы, радуясь такой возможности спрятать горящее от смущения лицо.

Посвящается Liaden'у

Хмурое утро, в горах чудовищ как обычно идет дождь,а под утро он стал особенно противным и моросящим. Черная слякоть под ногами,стук капель по стальной броне. Акрет сидел на одном из выступающих в мутную реку, утесе, сенсоры на его броне не горели. Подвергая себя опасности нападения, трибун Хима отключился от внешнего мира, углубившись в картины воспоминаний и раздумий, которые услужливо строили ему электронные импульсы его чипа
"Где мы ошиблись, отдавая свои тела и души компьютерной системе? Что потеряли и что приобрели? Я бы отказался от своего стального тела и силы, лишь бы вернуться назад, в то время, когда мы все были людьми. Когда я был еще живой, умел любить,веселиться, отстаивать права. Ну или хотя бы пусть осталось бы навсегда бездушное тело,управляемое процессором, чтобы действовать,не чувствуя угрызений совести, дружбы, и прочих человеческих чувств. Но мне досталось самое невыносимое-иметь живую душу в железном теле,управляемом долгом перед Империей. И память,успешно напоминающая, каким был я, какими были согильдийцы... Каким был тот парень."
..........................................................
Днем раньше.
Солнце заглядывало в окна генштаба. Шум мелких акретов, собиравшихся на вылазки в опасные рейды перекрывали крики местных барыг,продающих все что угодно. Правда нужных Химе кристаллов для брони так никто предложить и не смог.
-Привет - услышал он по личной связи дорогой ему голос
-Привет - Хима почувствовал какую то наигранную веселость в голосе друга, -Пошли достанем оставшиеся мне ресурсы?
-Я бы рад, но у нас рейд с гильдией,
-Хорошо, я подожду - Хим послал ему эмоцию улыбки и подошел к воротам, надеясь пойти в любимые подземелья хоть с кем-нибудь, как вдруг по внутреннему гильдийному динамику раздался перекрытый помехами,но очень злой голос лидера гильдии, Нока
-Хим, почему не в землях еще?
-Сейчас иду, а что там? - ответил Хима, как обычно не дождался ответа и подумал: "Сколько можно игнорировать одного из сильных персонажей гильдии? Уйду к врагам,они еще пожалеют,будут просить вернуться и жалеть,что не ценили"
С минуту пожалев себя, он взял у механика особую программу восстановления целостности, тихо выругался по поводу сильно выросших цен, и телепортнулся в пустыню.
Предстоял путь через три опасных локации. Не признаваться же себе,что боится столкнуться с корой или того хуже, с пилотом беллато. Хима взглянул на белоснежные сапоги новой шикарной брони, решил что не стоит пачкать их об вулканический пепел и использовал дефицитную пластинку мгновенной телепортации. "Ну потом отработаю,потом" - успокоил он совесть.
В землях как обычно еще никого почти не было из членов альянса, пришедшие же в ожидании остальных слонялись по густой траве, коры тренировали анимусов, девочки беллато увлеченно обсуждали новый посох их патриарха. Хима сел сел у дерева и закурил. То есть он по старой человеческой привычке думал,что курил, на самом деле использовав программу-вирус, вредную, но дающую приятные всему телу реакции. Вдруг со спины послышались шаги, звук огненной магии и сильный удар. Хима переключился на заднее зрение и переводчик.
-Джек, отстань,я знаю что ты крутой,но не надо трогать своих - отмахнулся он, и обиженный корит с альянса убежал искать дальше приключений на свою изиду
-Собираемся у входа в земли, скоро подьедут "маршрутки" наших ленивых белок, -обьявил бодро Нок. Конечно,ему теперь с такой экипировкой все бои в радость. Химе они тем более не сдались, особенно с другой гильдией,превосходящей их по силе. Но приказ есть приказ.
Постепенно собралась вся основа альянса. Хима достал огнемет,полюбовался его блеском на солнце, активировал программу хаоса, позволяющую бить свою расу, несколько раз потыркал лидера , правда не попав по его увороту, проворчал что-то насчет использования запрещенных вирусов некоторыми членами гильдии и разложил осаду у входа. По внутреннему каналу уже обсуждали кого атаковать первым, кто будет платить за телепорты,лечебные программы, восстановление погибших и охранные башни. Обычный боевой азарт. Только Химу было грустно почему-то, он смотрел на птиц, летающих над горами и думал,что вот когда то давно, еще до соединения с сетью, они были людьми и могли любоваться мирной природой. И не надо было воевать за ресурсы, делить сферы влияния в управлении расой. Теперь из этого болота уже не вырваться, слишком глубоко...
-Идут!!! - крикнул Нок.
Активация самых сильных допингов, сосредоточение прицела в возможной точке появления противника...
Появился самый мощный акр враждебной гильдии, будто бы проверяя обстановку. И через три секунды на приготовившихся к обороне обрушилась толпа. В одно мгновение все смешались, Хима пытался следовать командам по связи, но почему то кроме него этого никто не пытался делать. За волной враждебных акретов появились их коры-союзники. Атаковать было некогда, еле успевали прикрывать друг друга.
И тут Хима нацелился на одного из самых полезных специалистов, в который раз сообщив гильдии - "В первую очередь лейте механиков!!". В этот раз его,на удивление,послушались и, обездвижив врага, обалдевшего от такого внимания, стали атаковать.
Процессор дал сбой.Это не удивительно, учитывая редкий вирус Химы. Им завладел аффект,неуправляемая реакция тела, которое действовало чуть ли не само по себе. Потому что только увидев уже лежащего на траве,поверженного механика, он узнал друга. Необьяснимое чувство ужаса,раскаяния,присущего его человеческой сущности,прорвалось наружу...
Тем временем гильдия сражалась как могла, многих уже не было, кого-то положили массовыми ударами свои коры и белки с альянса,и те тихо выясняли отношения в стороне, при помоши переводчиков. Разрушающий удар настиг и Химу, пока он пытался понять,что совершил. Разорвались связующие проводки между центром управления и телом и он,будто парализованный упал. Чип,немного задетый, работал на аварийном режиме,последние пять минут. Кто то по связи орал "Поднимайте упавших, телепортируйтесь в земли снова!", а Хима лежал. Он знал,что его могут легко простить, но поднять руку на друга - это было самым недопустимым, и простить он себе этого не мог. Бессмысленная война, для него, мало значащего в высших кругах, акрета...
Чип пропищал 3 раза и отключился.
..........................................................
Дождь усилился. Хима очнулся от воспоминаний, увидел выкристаллизовавшийся около него куб, аккуратно разбил, получив два таких нужных телепорта в земли, но радости не почувствовал. "Не хочу воевать против друзей, не хочу вообще воевать, пусть станет все как раньше"..
Послышались шаги. Хима обернулся. Друг подошел и сел молча рядом. Механик в красивой черно-золотой броне, помятой от недавнего боя. Что-то еще в нем было не так.
-Ты сделал это? - спросила Хима тихо. Друг так же молча улыбнулся и протянул руку. На запястье не было чипа с голограммой гильдии.
Спустя полчаса они гуляли по землям изгнанных, наслаждаясь одной свободой на двоих. Ничьи.

Не ощущая реальности, заваливаюсь домой и падаю лицом в подушку, вырубая по пути все освещение в доме. Не хочу видеть реальности, не хочу даже думать. Но мысли мерзкими слизнями выползают из потаенных уголков сознания, моего дерьмового сознания, которое хрен знает где было еще полчаса назад. Эль, балаурскую твою мать, чем ты думал, когда творил это все?! Ты же еще в самом начале понял, что это уже не игра, что играть со зверем вообще не стоит, это смертельно опасно!

Комкаю в когтях край простыни и уже не сдерживаюсь, даю всему накопившемуся вылиться в судорожные рыдания и абсолютное отсутствие самоконтроля. Это там, за дверьми дома, я адъютант с маской милости, вечного веселья и беззаботности. Но здесь я устал от всего произошедшего за последнее время. И в завершение - от того, что находился на волосе от развоплощения еще совершенно недавно. Шаррк, милый любимый Шаррк, я не знаю что я натворил, зачем я это натворил, почему я вечно хочу доводить тебя до бешенства, в тоже время надеясь в ответ на то, что ты станешь меня не ненавидеть, а наоборот. Ведь обычных чувств нормальных даэвов мне же недостаточно почему-то. Да, я не знаю на кой хрен мне эти провокации, на кой хрен довел. Ведь знал, что все так и закончится когда-нибудь. И не остановился, даже видя тебя в той ярости, в какой не видел никогда, не остановился, увидев у тебя в руке кинжал для казни преступников. Вечная жизнь? Ха, лишь иллюзия, до момента, пока не придет тот, кто вправе оборвать ее. Вполне по закону вправе. Меня, наверное, уже вполне можно судить за доведение до аффекта, если в Храме есть такая статья. Хотя... Судя по многообещающему взгляду и тону Слутгельмира, которому я обязан теперь своим спасением, хорошего мне ждать не надо. Что там дальше? Трибунал, сырые темницы, эфирные оковы, развоплощение, в конце-концов...

Нервно сажусь на кровати, глядя в темноту невидящим взглядом, наощупь беру с комода уже давно лежащую там аделлу, скрученную в сигарету, и прикуриваю от магического огня, на мгновение осветившего мое небольшое жилище. Вот, пришло все же время сорваться и затянуться этим сладко-горьким ядовитым дымом. С каждой глубокой затяжкой дрожь и рыдания все больше стихают, а я продолжаю сидеть на кровати и курить, глядя в никуда.

Он не простит мне. Никак не простит. Я доигрался. Скорее всего, окончательно доигрался. Из-за чего, правда, до сих пор не пойму. Что с того, что я раньше жил не по его законам? Моя жизнь, как хотел так и жил. Может это меня и всбесило, что я так проехался по самым болевым для Шаррка сторонам? В любом случае, делать этого не стоило, но горбатого, как известно, могила исправит. Но в эфир мне не хотелось совершенно. Наверное нужно бежать отсюда, но... Этого мне тоже не хочется. Пусть будет так, как будет. Не дай Айон, еще легат и легионеры узнают об этом, я не хочу, чтобы в наши личные дела лез кто-то. А так - просто деловой конфликт. Да-да, деловой конфликт. С доведением до агрессии и развоплощения... Жаль, я так и не успел понять до конца непростой характер этого судьи, хоть и знаю его с давних пор. Хотя нет, характер Варлаама мне был знаком и приятен, но что с ним сделала жизнь... Или это она со мной сделала? Я не знаю. Я презираю и ненавижу себя, но одновременно боюсь того, что надо мной уже нависла заслуженная кара. Во что же я превратился, о святые покровители...
Краем уставшего сознания понимаю, что меня грызет еще одно чувство - беспокойства. Шаррк, конечно, не последнее лицо в Храме, но то, как его насильно увели с места "преступления" наводит на еще более плохие размышления... Волноваться за своего убийцу, как же это в моем характере.

Зло бросаю окурок прямо на пол, затушив, и снова падаю на кровать. Хочу отключиться до завтра. А завтра проснуться и понять, что это был лишь дурной сон и дурные мысли в тупой башке. Жаль, что так, скорее всего, не будет. Если я вообще проснусь, а не сдохну, навещенный с утра пораньше всбешенным первым адъютантом.

Чертыхаясь, иду по выжженной земле подножия вулкана Мусфель. Где-то рядом или позади или... ну вот уже перед носом скачет Найтиэль, временами ноя про невыносимую жару и обмахиваясь извлеченным откуда-то веером. Не обращаю внимания, иду дальше, прищурясь, окидываю взглядом местность, чтобы найти тот самый обрыв, куда мне нужно прибыть. В руке сжимаю заранее заготовленную записку с информацией обо мне и волшебнике, которую сказали бросить в лаву. Странные у них способы приема, странные...
В очередной раз спотыкаюсь о Найта, оказавшегося впереди меня и холодно спрашиваю:
-Ты и на встрече с легатом легиона себя так вести будешь?
- Как "так"?
Найт оборачивается и я ловлю его удивленный взгляд. Фыркаю:
-Вот так, носиться туда-сюда, дарить всем цветы, а я уверен, ты и тут их раздобудешь, и срывать с легата тунику только потому что "Алекс хочу такуууую" - передразниваю его.
- Не буду я ни с кого ничего срывать.
Устало смотрю, как Найт высокомерно вздергивает подбородок и идет дальше дуясь на мои замечания. Ну за что мне дали этого... этого мерзкого невыносимого волшебника?
Поднимаемся на какой-то уступ. Судя по всему это и есть тот обрыв. Вокруг лава, брызги ее и ярко-рыжие искры в воздухе. Брр... даже мне не по себе, я как-то более привычен к холодам Белуслана и мягкому лету Келькмароса. Боковым зрением отмечаю, что Найт уже приспособился и уселся на спящего ничего не подозревающего калькельма, используя его как стул. Допрыгается, скушают, а я потом собирай останки и белый хвостик по всей округе Мусфель. Несколько секунд колеблюсь, занеся руку над лавой, а затем бросаю туда записку. Ее пожирает пламя. Интересно, и вправду этот весь бред проканает? Поправляю копье за спиной и подхожу к Найту, не забывая смотреть по сторонам, мало ли откуда кто появится.

Фотосессия под песню






читать дальше

"Ну что тебе еще?"


"Как ты меня достал"


"Иди сюда"



Да-да, именно что паливо




"Что смотрите?"


"Какая упругая задница..."



"Остальное- в менее людном месте, идем"

Рейн очнулся от того, что кто-то толкнул его под бок. Точнее просто пихнул острым локтем.
-Мммм... - маг зевнул, разлепляя сонные глаза. Он умудрился заснуть на столе прямо во время общего собрания. И сейчас на него в упор, встав со своего места во главе заседания, смотрел заклинатель Керртиель, легат Легиона Тишины. А разбудивший его и прервавший сладкие сны про Атрею без вражды и войн сидящий рядом син абсолютно спокойно что-то строчил в своем блокноте для заметок.
- Я... Я внимательно слушаю. Продолжай. - Рейн, сладко зевнув, уставился на легата, стараясь сфокусировать зрение и придти в себя.
Он не чувствовал особых угрызений совести, так как всю ночь провел в защите Келькмароса, подорвавшись по первому зову, в надежде получить еще немного очков бездны и, если не мифриловых, то хотя бы платиновых медалей. То, что у него ими был забит дома почти целый комод, сорка не особо смущало. Такого добра много не бывает.
А перед осадой была встреча с Элькой в одном из самых отдаленных уголков Камара. Они уже давно не боялись никого, никаких случайных зрителей. Какая, к черту, разница, зачем два вполне взрослых представителя враждующих рас дружно отправились на самый край города, к скалам, в заросли темного леса? Может быть, они отношения по-мужски решили выяснить.
Вот, собственно, после "выяснения отношений", Рейн, тяжело дыша и надеясь, что на его кремовой коже розовый румянец смотрится не слишком палевно, несся по делам легиона, которых на него в последнее время решили навесить выше крыши. И ладно бы, платили, так нет - все на благих началах. Последующие встречи после той, что была в канун Нового года в Ферноне, происходили как-то слишком скомканно. Однажды их вообще чуть было не заметил вдвоем Алекс. Интересно, что бы он сказал на это в зоне, где Карун, которого это все задолбало, просто запретил нападения друг на друга без взаимного согласия. И правильно, зачем портить красивый курортный город с тенистыми оазисами и красивой архитектурой мерзкими склоками и никчемными межрасовыми спорами. А какие там чистые ручьи в оазисах этих, прохладные, быстрые, ласкающие кожу... А как в этой воде красиво развевался хвост Эльки, при выходе на берег мокрыми прядями свисавший меж двух упругих обнаженных ягодиц...
-Рейн, твою ж налево!! Хватит дрыхнуть! - Взорвался легат, и, не сдержавшись, смял бумагу в крепкий комок, бросив его в задремавшего снова элийца. Рейн успел очнуться и среагировать до того, как шарик долетел до него. Рефлексы, все они, родимые: мгновенная вспышка - и лист грустно падает на стол, догорая и тлея. А сорк, чуть смутившись под взглядами остальных легионеров, обрадовавшихся развлечению посреди скучного собрания, улыбаясь, неторопливо убрал орб на запястье.
-Отстань, Керр... - Рейн хоть и был сонным и злым, но говорил все таким же мягким тихим голосом. - Сам знаешь, я задолбался за последнюю неделю, да и эту ночь не спал совершенно. Навыки я не растерял, не бойся, не для того мне звание давали.
Заклинатель саркастично фыркнул, но ничего не сказал. Лишь свернул бумаги, лежавшие перед ним, засунул в общий шкаф легиона, и, объявив собрание законченным, подошел к магу, снова упавшему мордой на сложенные на столе руки.
-Опять в таверне сидел до утра, да? - Когда последний легионер вышел из зала, уже абсолютно неофициальным тоном спросил Керртиель, встав позади Рейна и собирая его спутанные и разбросанные по всей спине длинные черные волосы, аккуратно расчесывая их тонкими пальцами.
Рейн дернулся, пытаясь отодвинуться вместе со стулом от легата и пробормотал:
-Хватит лапать, они от этого пачкаются... И какая таверна, что ты бредишь, я вообще-то рядом с тобой находился в верхней крепе.
-Да иди ты, я не обязан помнить всех, кто бывает на мероприятиях. - Вполне дружелюбно ответил Керр, и перестал распутывать пряди, пробормотав: - Нравятся они мне. Ты не нравишься, слишком вредный и носишься со своим званием Великого как консиод с яйцами, а вот грива твоя до пояса - нравится. - Закл откровенно завидовал, считая, что за Рейном с такой внешностью должны были увиваться девушки, да и не только девушки (он сам иногда откровенно косился на эту женственную черту своего легионера, но парни его не особо возбуждали), а тот вечно где-то пропадал один, особенно - в асмодианских деревнях. Что он там делал, никто не знал, но, судя по зеркалу в доме, украшенному по краю воткнутыми черными перьями с легким циановым отливом, зря времени не терял.
Керртиель удовлетворенно хмыкнул в тон своим мыслям и как-то уже отвлеченно спросил:
-В пристанище пойдешь? - и спустя пару секунд торопливо, не терпя отказа, добавил: - Без тебя никак, совсем никак.
-В таком состоянии? - простонав, все же поднял голову со стола Рейн, взглянув красными, чуть слезящимися от недосыпа глазами на легата.
Тот вздохнул. И, пошарив в карманах, поставил перед сорком какую то бутылку с мутной жидкостью.
-Что это?
-Энергетик. На часов шесть должен снять сон полностью. Лимитированный выпуск, бери, пока даю. Так что жду внутри. - Керр хмыкнул и, больше ничего не сказав, вышел.
Рейн еще раз зевнул, встал, поблагодарив Айона и всех покровителей за то, что легат не спалил его так не вовремя вставший от мыслей об Эле член, и, чуть ли не залпом, выпил все зелье, прислушиваясь к ощущениям. И вправду, спустя минуту по телу разлилась приятная теплота, мышцы перестало ломить, а мир перед глазами стал намного четче. Он развернул эфирную карту и огорченно вздохнул, проходы в Око через саму крепость еще не активировались и нужно было бежать в аванпост Турбату. Маг не стал больше медлить, получать пинков за опоздание от всего альянса не хотелось, а потому встал, с грохотом задвинул стул за собой и начал читать заклинание возвращения. Там от кибелиска до птицы всего пара шагов...

До входа в гарнизон Рейн планировал дойти без приключений, несмотря на то, что зона земли юнов на этот вечер была объявлена как один из боевых фронтов. Настроение было вполне себе бодрым, а легкий ветерок дул в лицо, освежая от вулканического жара этого участка Тиамаранты. Все было прекрасно, до тех пор, пока элиец не услышал позади себя тяжелое дыхание и не почувствовал руку на плече, впившимися когтями грозившую прорвать ткань туники. Отработанный рефлекс не подвел - волшебник мгновенно высвободился из хватки, отпрыгнув назад, и поднял взгляд на противника. И замер, сразу уже узнав знакомые грубые черты и пару шрамов на лице. Еще бы, забыть то их "романтическое свидание" в Белуслане было сложно.
-Блять, Алекс, какого хрена ты здесь забыл?- Рейн не сдержался, сразу сорвавшись на полукрик. Внезапно корни оплели ноги и он еле сохранил равновесие, чуть не грохнувшись позорно на потрескавшуюся сухую землю.
Гладиатор стоял напротив него, неспеша и с ухмылкой разглядывая противника. Оковы должны были скоро засохнуть и опасть, но его это не пугало. Куда этот никудышный маг денется? До Великого Генерала он поднялся... Ну, значит, тем больше дадут ему очков доблести за такую добычу.
-Привет, милый... - хриплый голос, ни тени иронии или насмешки, лишь равнодушие и лед. Такой же лед как и в, казалось бы обязанных быть жаркими, алых глазах. Алекс подошел ближе, все так же не вынимая копья из-за спины.
Рейн почувствовал себя свободным от корней и тут же отодвинулся метров на пять назад, активируя орб.
-Не подходи... - предупредил он тихо, и, вполне уверенным мягким голосом, начал читать заклинания, одно за другим. Мудрость Байзела, мольба концентрации... Алекс пьяный что ли, чего он так странно себя ведет? Рассчитывает на легкую победу? Так медлить в бою нельзя. Маг почувствовал озноб. Было как-то совершенно не по себе. Их разделяли эти гребаные пять метров... Ну же, секунды на подготовку магии, вы такие медленные... Темно-красные облака нависали над Тиамарантой, закрывая свет, и Рейн не мог разглядеть до конца выражение лица гладиатора, лишь видел алый огонь горящих глаз асмодианина. Не к добру это, ой не к добру....
Ледяные оковы замедлили и так неторопливые шаги противника, а огонь накрыл его, в один момент полностью скрыв кольцом пламени. А затем, когда пламя рассеялось, сорк обнаружил, что заклинание фактически не принесло повреждений. Алекс уже не шел, а несся на него, выставив в боевой хватке копье вперед. Дело было плохо, Рейн метнулся с пути разозленного гладиатора, поспешно пытаясь накинуть на него сон, ледяные оковы, да что угодно, лишь бы эта махина не достала его, лишь бы остановить.
Но удар копья в развороте все же настиг элийца, перебивая кости правого запястья и заставляя выронить орб из-за ослабления магического поля, удерживавшего оружие. Алекс не терял времени и вторым ударом опрокинул Рейна на землю, занося копье, нацеленное острием куда-то чуть ниже груди элийца, для того, чтобы добить.
-Алекс, не надо... Хватит. Чего ты хочешь? - уже не громко, но голос дрожал. Рейн закрылся от врага здоровой рукой и попытался отползти. Гладиатор уже хотел изо всей силы опустить оружие, насадить на него жалкую тушку свой жертвы, но передумал. Жалко копье, чистить потом опять придется. И склонился над сорком, схватив за шиворот.
-А знаешь, Рейн, ты отпрыгнул во вполне уютное и укромное место для того, чтобы мы могли вспомнить нашу былую встречу и повторить. Ты же хочешь повторить, правда? - пронзительные алые глаза, как же маг ненавидел их с того раза. Он перевел взгляд на валяющийся неподалеку орб... Нет, слишком далеко, не дотянуться даже при его ловкости, даже если сумеет выбраться из под этой горы мускулов в виде Алекса. Гладиатор заметил направление взгляда Рейна и тут же нанес сильный удар, с хрустом переломивший нос: - Даже не думай, я не собираюсь тебе проигрывать, падаль. И знаю-знаю, бить безоружного и лежачего это плохо, но что поделать, мне вот так захотелось. - какой-то жестокий сарказм промелькнул в его словах.
Рейн сглотнул кровь, тут же потекшую в горло из поврежденного носа и снова попросил:
-Хватит. Тебе нужны очки бездны? Хорошо, давай я тебе потом их отдам. Я спешу... - он с досадой вспомнил, что забыл вступить в альянс. Сейчас бы они уже видели, где и что с ним происходит.
Алекс не ответил, положил копье на землю и огляделся. Где-то там, у Базраса, было оживленно, но здесь, в этом узком пространстве они были одни. Небо еще больше потемнело, в воздухе летал вулканический пепел. Сгоревшая земля... Глад еще крепче схватил жертву и, чуть приподняв, откинул к скале, заставляя вскрикнуть от удара спиной о твердую каменную поверхность.
Рейн согнулся, сползая на землю, и попытался встать, шатаясь и закрыв глаза, так как от боли мир начал терять свое привычное положение. Но Алекс подошел к нему вплотную и схватил за волосы, притянув, заставляя выгнуть шею и открыть глаза. Серые мутные глаза, полные страха.
-Таким ты мне нравишься больше. - Ухмыльнулся гладиатор и, с размаху, дернув за волосы, ударил сорка головой о скалу. Пальцы элийца судорожно скользнули по латным набедренникам, пытаясь сжать.
-Не надо... - прохрипел Рейн, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание от полученной травмы. Каждое биение сердце отдавалось теперь в мозгах адской острой болью, а по шее за воротник стекала теплая кровь. Все тело ломало. Когда он успел стать таким слабым... Черррт... он не может так позорно улететь к кибелиску, это не достойно одного из лучших волшебников Элиоса. Это недостойно того, кто был палачом Храма.
Алекс рассмеялся:
-Даа... сдаешь ты, совсем сдаешь. Холод тогда что ли тебе не давал так долго подохнуть. А тут смотри - маленькая схватка, один банальнейший до жути разворот - и ты безоружен и, в принципе, уже мертв. Знаешь, - он сплюнул в сторону, - ты настолько мерзок для меня, что даже насиловать не охота. Не встает у меня на такую мерзость как ты! - Он склонился над Рейном, притянув за волосы, заставил смотреть в глаза, не обращая внимания на то, что тот еле остается в сознании и прорычал: - Я никогда не прощу тебе Эля, понял? Никогда! Он мой, ты понял это??? Ты посягнул тогда на мою личную собственность! - Глад перехватил сорка за горло и сжал, стараясь как можно сильнее вонзить когти в напряженные мышцы. Второй рукой он извлек кинжал и вогнал его отточенным движением, которому бы позавидовали даже ассасины, прямо под ребра жертвы.
Рейн слабым движением здоровой кисти попытался освободиться, но железная хватка глада не оставляла сомнений в том, что он не просто может задушить, но и переломать кости пополам. От живота начала расходиться волна ужасной обжигающей боли, полностью парализовывая любые движения.
-Он... простил меня... Эль... - еле слышно прохрипел волшебник, хватая воздух и не отдавая себе отчета в том, что вообще говорит, - он любит... меня. - Воздуха катастрофически не хватало, а потрескавшимися пересохшими губами было сложно даже шептать. - Не тебя... тварь, не тебя...
-Что??? - Алекс от неожиданности чуть не отпустил элийца, - Нет, я, конечно, подозревал пару раз такое извращение, но даже моей больной фантазии на такое не хватало представить. - Тон снова обрел холод, а усмешка исчезла. Но лишь на момент принятия решения. Глад рывком извлек кинжал и снова ударил в податливое тело, провернув острие, вырывая у Рейна пронзительный крик, срывающийся на хрип. - Представить, что ты, балаурское отродье, посмеешь после знакомства со мной в Белуслане, вообще подойти к моему - он сделал паузу, еще раз проворачивая и вынимая оружие, с которого стекала кровь, - к моему любовнику.
Последние слова Рейн уже не слышал, он по привычке молился Кайсинелю, сбивчиво, почти что про себя взывая к заступнику, на ходу с трудом вспоминая слова родного языка. Тот не бросил его тогда в темнице, и сорк искренне молил о появлении и защите сейчас. О защите ли...Скорее - о мести.
Молитву прервал оглушительный для почти потерявшего сознание Рейна хруст костей. Его костей, позвоночник переломился в тот момент, когда глад просто решительным резким движением свернул шею. Яркая вспышка света, острая боль, уходящая куда-то в висок, крик не успел вырваться из легких.
Алекс отбросил от себя измученного, уже мертвого элийца и, задумчиво взглянув на то, как из эфира материализуются лучисто-желтые полупрозрачные крылья, укрывая останки, нашарил на ощупь в кубе свиток перемещения в Тиамаранту.
Еще спустя минуту по самой Тиамаранте и по всему Сарфану объявили о запрете боевых действий до утра следующего дня.

Алекс быстро шел по дороге, подгоняя шедшего перед ним своего подопечного. Через пару сотен метров они свернули с нее и пыльная земля Тиамаранты постепенно сменилась мягкой зеленой травой, в которой то и дело пролетали громадные насекомые. Глад не замечал их, а вот сорк то и дело отвлекался, убивая их и рассматривая добычу.
-Эй, Ал, смотри какие крылья у этой. - Эль позвал легата, кивнув на чуть обугленное тельце убитой мюты. Ее четыре крыла переливались всеми цветами радуги на бледном солнце балаурских земель.
Алекс лишь дернул его за хвост, молча и недовольно намекая, что нужно идти и ждать их никто не будет и что поохотиться еще найдется время, на что получил в ответ мгновенное заклинание оков, корни которого оплелись вокруг его ног и заставили остановится. Сатэель, ухмыльнувшись, тоже остановился, заметив:
-Я не разрешал трогать мою гриву где-то помимо кровати.
Но ухмылка спала с лица сорка, когда он взглянул на легата. Алекс, не долго думая, глотнул зелье очищения и корни сами собой пожухли и опали, рассыпавшись в пыль. Он не оценил шутки и лишь пробормотал:
-Нахуй иди. Потом припомню. Когда попросишь денег на улучшения своих тряпок. Ну и заодно вспомним, как ты не любишь посещать осады и самых главных именных типа Сунаяки в этом гребаном оке. - Око, кроме как "гребаное", глад последнее время больше никак не характеризовал, до сих пор не простив себе, что не выстоял в стычке пачка на пачку пару дней назад, в которой присутствовал Рейн со стороны элийцев, как раз и нанесший ему самый последний удар. Эль тогда стоял поодаль, активно делая вид, что бросается грудью на амбразуру в защите чести и достоинства легиона. На самом деле он лишь следил, чтобы особо активные противники-элийцы не добрались до его друга чанта Эймери, которому выпала "честь" исполнять в тот раз обязанности целителя для всех пятерых оболтусов, да не нанесли вреда одной хрупкой заклинательнице, хотя оная, впрочем, очень успешно справлялась с задачей под заменой на элементаля.
Алекс же, по своей привычке, полез вперед, активировав берса и совсем забыв, что в этом виде он гораздо более уязвим. Жажда убить Великого Генерала в лице Рейна была сильнее трезвой оценки обстановки, особенно учитывая их взаимную нелюбовь друг к другу еще с момента встречи в Белуслане. Даже если бы элийцы были в перевоплотах, наверное, мало что бы изменилось. Ах да, еще где-то у них там был син. Был, стоял при входе в око. В дальнейшем он пытался отмазаться тем, что отвлекся на поиск свитков в своем хламе в инвентаре и пропустил команду выдвигаться, но все равно не избег участи стать козлом отпущения для матерящегося и отряхивающегося у кибелиска Алекса.
-Ну че стоишь, блять? - прикрикнул гладиатор на задумавшегося сорка. - Мы пришли вообще-то. Тебя никто не будет ждать десять лет тут. Давай ставь нику и поехали.
Эль встрепенулся. Задумался, замечтался, вспомнил о Рейне, на автомате плетясь по знакомым до тоски дорогам Тиамаранты. Аванпост Нотус остался далеко позади, они стояли на обрыве. Дальше была только зона полета. Сатэель вздохнул, как-то слишком быстро они дошли, хотелось еще расслабленно полежать в траве, понаслаждаться ничегонеделанием. Но он поймал взгляд Алекса, не обещавший ничего хорошего, если они будут тормозить, и начал разворачивать нику для привязки души. Двадцать секунд - и тихий звяк оповестил о том, что теперь жалкая тушка мага будет возрождаться тут, у этого маленького ничтожного камня-кибелиска. Возрождаться столько, сколько нужно будет элийцу, с которым договорился Ал о продаже своего легионера как офицера пятого ранга.
Да-да, теперь, после того как Эль получил это гордое красивое звание и позитивно-радостную цифру "пять" на нашивке (не без стараний своего милого доброго легата-"альтруиста", видевшего в этом выгоду для легиона и, конкретно, своего авторитета), он мог перевоплощаться в лорда-заступника, а также при его смерти трагическое сообщение об этом приходило на все передатчики даэвов, находящихся в радиусе действия данного потока эфира. Честь, бля, сразу вот все бросили все свои дела и с трагическими ебалами собрались поздравить очередного хрензнаеткакогопосчету офицера с гибелью и последующим достойным возрождением у кибелиска. Зачем только Айон, чтоб ему там в его обители пусто было, придумал это? Ладно военачальник - его видят то три раза в год по праздникам, а убивают - вообще три недели запоя всей элийской расы. Что, кстати, нехило поднимает экономику асмодиан, которые в эти моменты заместо посиделок в тавернах спокойно берут все четыре источника, верхний и нижний абисс, а впридачу и кельку и с ингой, вышвыривая оттуда шатающихся заблудших няхо-пьяниц, вдруг вспомнивших "А схожу-ка я в одиночку на осаду, отстою честь расы". А потом барыжат самым наивным (а в какой расе их нет?) даэвам роскошные раритетные наплечники Геры с эфирно-прозрачными светящимися перьями за то количество кинар, за которое можно спокойно купить себе весь дерадикон с балаурами вместе.
-Ты долго лежать и мечтать об элийских девственницах собираешься? - Алекс навис над отдыхающим и смотрящим в небо сорком.
-Иди лесоооом... - протянул Эль, отмахиваясь от легата. - Ты мне облака закрываешь. И от тебя перегаром от вчерашнего за километр разит вообще-то.
В следующий момент Эль уже находился в паре метров от него и молился на свое умение на рефлексах применять некоторые заклинания. Так как мозг сам счел нужным использовать искривление пространства и времени, а в место, где маг лежал - острием воткнулось копье со всей злостью и силой, присущей внезапно вспылившему гладу.
-Вон клиент идет уже. - зашипел Алекс на подопечного. - Шустро к нике. И разделся бы, тебе же легче будет.
-Ага...Сейчаззз... - фыркнул сорк, подходя к обрыву и садясь из принципа как можно ближе к самому краю. Великий провокатор Сатэель делал все, что могло позлить гладиатора, такая уж форма отношений у них сложилась еще с того времени как юный наивный маг вступил в легион под гордым названием "Падшие". Надо сказать, название оправдывалось. Падали часто. Это еще надо умудриться - на небольшом рейде превысить количество допустимых воскрешений на альянсовой нике. Эль твердо решил, если когда-нибудь правление попадет в его руки, он сменит это дурацкое позорящее их название на что-нибудь более красивое... Ну например "Цветущая сакура" или "Первый снег"... Сорк быстрым взглядом прикинул как на Алексе будет смотреться плащ с раскидистой сакурой и, не сдержавшись, засмеялся.
К кибелиску подошел элиец, царапнул ногтем, заставив Эля поежиться от мурашек по спине - такое вот предупреждение, что на место закрепления покушаются - и обернуться. Обычный няхо-чантер: пережаренная под их палящим солнцем кожа, каштановые волосы, стянутые сзади и сплетенные в несколько декоративных косичек, броня драконик-стайл с форта. И посох, длинный посох с двумя заостренными "пиками", образующими вилы на одном из концов. Вилы позитивно светились красненьким. Сорк бросил взгляд на легата. Тот делал вид, что не при делах, сидя в траве, покуривая аделловую самокрутку и начищая копье. Козел. Точнее, сутенер хренов. Клиентов он тут, видите ли, ищет.
Чант подошел вплотную к Сатэелю и молча протянул небольшой мешочек, звякнувший монетами. Приятный звук, жаль, расплачиваться за него придется не особо приятными делами. Сорк спрятал деньги в карман набедренников и сказал на элийском:
-Надеюсь, не обманул.
Эль любил наблюдать эмоции врагов, которые приходили в небольшой шок, узнав, что их язык понимают и даже общаются на нем. Но этот нях был непробиваем, каменная рожа сохранила свое выражение. Он лишь ответил:
-Я постараюсь побыстрее.
"Ага" - подумал маг -"Ты мне еще обезболивающее предложи, сердобольный ты наш."
Его размышления прервал взмах посоха, проехавшийся остриями по оголенной коже шеи, опрокинувший на землю и заставивший скривиться от удара об не очень то и мягкую поверхность. Но в следующий же момент все, что было до этого, показалось цветочками. Вилка, сверкавшая красными всполохами, вошла в тело куда-то между ребер, захватив одно из них и с противным хрустом сломав. "Это не чант, это, мать его, страж какой-то по силе" - сорк мысленно матерился, пытаясь не орать, хотя молчать, когда тебе в состоянии сознания ломают кости и разрывают мышцы - сложно. И самое отвратительное, что приходится гасить все навыки мгновенных заклинаний-ответок, покорно лежать и принимать удары, хватаясь за траву и вырывая ее пучками, судорожно сжав пальцы от боли. Хорошо, что мир, видимый через прищуренные глаза, уже заволакивала белая пелена. Краски тускнели, а звуки глохли. В какой-то момент, при очередном ударе посоха, протыкающего тело чуть ли не на сквозь, боль все же победила и Эль услышал, как будто через вату, чей-то крик. Наверное его. Не элийца же, тот по-любому садистски наслаждается мучением одного из представителей так ненавистных ему асмо. Побыстрее, ага.
Алекс наконец удосужился взглянуть на то, творилось за его спиной, увидел алые крылья Сатэеля, вырвавшиеся на волю из уже бездыханного тела и тихо произнес: "Один. Еще четыре."
Остальное Эль переживал как кошмарный сон. Только он приходил в сознание у ники, только пытался встать или рефлекторно ползти зачем-то, как неизбежная вилка впивалась в него, ломая кости и перемешивая все внутренности, продолжая окрашивать траву и землю вокруг в красный, вместо воздуха из горла вырывался стон и очередная порция крови, заставлявшая давиться. И постепенно в работе отказывали все органы чувств - и зрение, и слух, и осязание. Только боль преследовала до полной остановки работы мозга. И все снова по-новой: приход в себя, умирание, смерть. На пятый раз криворукий чантер все же попал с первого же удара прямо в сердце, не заставив мучиться в последний заход.
Эль открыл глаза, уже по привычке последних минут ожидая повторения атаки. Но ее не последовало - элиец не нарушал договор. Он просто распахнул крылья и отправился куда-то по своим делам в полетную зону.
Голова адски болела, все тело ломало от боли, зрение еле сфокусировалось на все также сидящем легате.
-Аааалекс... - позвал сорк, с трудом вставая на дрожащие ноги и держась за бок, из раны на котором все еще шла кровь.
-Ммм?- не утруждаясь особо ответом, среагировал глад.
Маг лишь сплюнул, махнул рукой, читая заклинание возвращение:
-В общем, нахуй иди, я больше не собираюсь продаваться как последняя шлюха, сам можешь, если охота. Я к целителю душ. - с этими словами Эль переместился в Тиамаранту, оставив легата охреневать от наглости подчиненного.

Огромное снежное поле, торчащие из сугробов стебельки травы. Оранжевое закатное солнце, освещающее одинокую черную фигуру, стоящую посреди равнины. Длинные волосы развеваются на ветру, путаясь, руки воздеты к небу в молитве, темная броня контрастом выделяется на белом снегу. Мутный мир, покрытый пеленой, и поле, длинное поле, по которому бежит, увязая в снегу и путаясь в подоле, белая фигура. Что-то кричит, задыхаясь от холода и усталости, выдыхая пар изо рта, зовет черного, просит обернуться. Но расстояние слишком большое, а голос слишком слабый, ноги проваливаются в снег как в зыбучие пески, белый падает на колени, из последних сил тянется к молящемуся, вдыхает, дрожа, кисель морозного воздуха, но сколько бы он не пробежал, между ними все тоже поле, и расстоянию не суждено сократиться. На чистых одеждах и на снегу расцветает розой алая кровь. А черный вдруг оказывается в метре от павшего и в его ладонях разгорается пламя, пронзительно рыжее, как заходящее за горизонт светило. Огонь медленно растет и постепенно охватывает всю, также безмолвно стоящую, фигуру, перебирается на снег и ползет дальше, по направлению к белому... "Не надо! Не трогай! Я же люблю тебя... " Прямые иссиня-темные волосы спадают на лицо и скрывают глаза, но белый знает его, знает эту молчаливую статую. "Рейн!!!" Красные крылья судорожно вырываются на свободу и огонь переползает и на них. А лучи солнца меркнут из-за наползающего на него черного диска. Вечер затмения. Мрак.
Сатэель разлепил глаза и попытался сфокусировать зрение и привести мысли в порядок. Перед ним был деревянный потолок его дома, а сам он лежал, как обычно, на пушистом ковре у камина, где и уснул, читая и потягивая вино. Поле, снег... Все было сном, просто очередным кошмарным сном уже вторую неделю, которую он ждал Рейна. И тот приходил, когда Эль засыпал, и убивал его, раз за разом, не показывая лица, которое сорк помнил до малейшей черточки. Наверное нужно меньше пить, больше отвлекаться и не замыкаться в себе, перестать постоянно ждать того, кого, уже и на свете нет. При этой мысли он нервно сглотнул, поднялся с пола и, захватив бутылку, вышел в сад. Свежий морозный воздух фернонской зимы чуть остудил кипящие мозги и позволил мыслить трезвее. Сегодня уже праздник, а настроения нет, как нет и того единственного, с кем хотелось бы провести эту волшебную новогоднюю ночь.
Около дома стояла елка, обычное ничем не украшенное дерево, которое сорк все-таки поставил в дань традициям. Украшать сил уже не осталось.
-С наступающим! - прокричала проходящая мимо его дома Мари, неся в охапку какую-то коробку, перевязанную лентой.
Эль смутно пригляделся и позвал:
-Погоди... подойди сюда.
Мари, удивленно посмотрев на Сатэеля, приблизилась и пробормотала:
-Да что с тобой такое... Опять пил? Сколько тебя не вижу последнее время - ты не в своем уме.
-Ты Рейна не видела? - тяжело дыша от волнения спросил Эль.
-Ну во-первых, о таких темах не стоит вопить на весь Фернон, если тебе дорога жизнь, во-вторых, мы не виделись с того момента как окончательно расстались. То есть... - чантерша задумчиво посмотрела вдаль, прикидывая, - где-то с середины ноября.
-Понятно... - тихо сказал Эль, помолчал и улыбнулся - С наступающим и тебя.
Он продолжил стоять во дворе, сжимая в руках бутылку, глядя куда-то вдаль деревни. Затем взглянул себе под ноги. Белые элементалевские сапожки в белом же снегу, рядом следы каблуков Мари, их медленно заносило снегом. Хотелось выть. Но Эль вспомнил, что он хоть и не из аристократического рода, но все же даэв, а не какой-то волк из Морхейма, а потому вернулся в дом, притворив дверь, и прошел по комнате. День, пока еще только день. Нужно жить дальше, нужно что-то делать. Сорк достал эфирный передатчик, включил, взглянул на список легионеров. Алекс. Статус "Злой. Отошел". Ну-ну, а разве он бывает другим, добрым и милым? За столько времени их бывших отношений Сатэель так и не смог до конца понять характер этого гладиатора, кроме того, что он жуткий эгоист, собственник и любит власть.
Эль скользнул взглядом дальше по списку - Эймери. Чантер. Не раз спасавший его задницу на рейдах в те моменты, когда все внимание целителя было приковано к стражу. Сорк выбрал его и, нажав активацию голосом, позвал:
-Ты здесь?
-Да, а что? - недовольный тон чанта наводил на мысль о том, что его разбудили как раз в тот момент, когда он пытался отоспаться перед новогодней ночью.
-Прости если побеспокоил невовремя, - извинился Эль, - что там с легатом? У вас вроде было собрание, на которое я опять забил. И что обсуждали?
Эймери чуть помолчал, а потом как то неохотно проговорил:
-Нууу... Он передал, что если ты еще раз проигнорируешь его заявления, то вакансия на твое место будет открыта. А тебя пообещал лично выкинуть за шкирку на край бездны без права привязки к кибелиску.
Эль усмехнулся:
-В его стиле, да... Забей, ничего он мне не сделает, это так, попытка утверждения его власти. А все-таки? Чего он злой-то? Явно не из-за моего неприсутствия.
-А его наш целитель послал к балаурской матери, услышал приказ об обязательном сборе всего легиона в полном составе на каждую осаду.
Эль снова засмеялся и сел на диван, а потом сказал:
-Идиот он.
Где то минут пять чантер молчал, передатчик потрескивал от помех связи, а сорк уже с каменным лицом пялился в стену. Его провокаторская натура не доведет до добра, Алекс сильнее, обладает большими, чем Эль, связями и вполне способен устроить "веселую" жизнь вне легиона.
А затем в тишине снова послышался голос Эймери:
-Это... если тебя выгонят, я тоже уйду. Слышишь?
-Хватит, - устало ответил Сатэель, - ничего он не сделает. Лучше приходи ко мне, я задолбался сидеть в одиночестве. И да, - он глянул на почти полностью выпитую бутылку, - у меня запасы вина исчерпались. Так что зайди в таверну, возьми у бармена пару бутылок, скажи что от меня. А я пока в душ.
-Хорошо, - сорк прямо увидел, как чант на другом конце передатчика улыбается, - скоро буду.
Эль отключил связь и откинул коробочку на другой конец дивана. А затем вздохнул, встал и пошел по направлению к ванной, по пути стаскивая с себя броню, и кидая куда попало, совершенно не признавая порядок в своем доме.
Уже раздетым он залез в душевую кабину, задвинув ее створки, и включил воду на полную мощность, не жалея горячей. Первые же струи обожгли кожу, вызвав мурашки и озноб, но уже спустя минуту маг привык, закрыл глаза и, обхватив себя руками, наслаждался мощными потоками, которые мгновенно распутали свалявшиеся после сна волосы. Они текли по плечам, ключицам, тощим рукам, заставляя намокшую гриву прилипать к коже, а хвост - путаться между ног. Душ расслаблял, даря иллюзорную надежду, что все хорошо, и возможность хоть какое-то время не думать о жизни, а просто забыться в обжигающей воде и любимом запахе геля для душа с мелонэ. А также в нежных движениях мыльных рук, гладящих все тело, грудь, живот, спускавшихся все ниже и ниже, туда, где поселилось сладкое напряжение...
Неаккуратное движение пальцев и на боку показалась розовеющая царапина от когтей. Эль недовольно открыл глаза и покосился на нее, на свои руки, такие кривые и неловкие, и вздохнул. Убрал спавшую на лицо челку, откинув волосы назад... И вдруг замер. За мутными стеклами душевой виднелся черный силуэт, освещенный тусклой желтой лампой под потолком. Дыхание перехватило, страх, только и поджидавший момента, проник в душу, напомнив Сатэелю все его кошмары, снившиеся последнее время, каждый их кадр, все они вихрем пронеслись в голове, заставив отшатнуться к стене и дрогнувшим голосом спросить:
-Ты кто??
Фигура пошевелилась и подошла ближе, раздался звук открываемой створки. Эль закрыл глаза, отгородившись руками, все равно в таком положении он был совершенно беззащитен, а к нему в ванную еще никогда никто не врывался. У асмодиан вообще было не принято входить в чужой, пусть и не запертый, дом без спросу.
-Не трогай. - Тихо сказал он, не открывая глаз, но почувствовал, как его взяла за запястье чья-то рука в тонкой тканевой перчатке. А затем и за второе, не насильно, но настойчиво опуская их из защитной стойки. - Рейн... - Он открыл глаза.
Элиец стоял прямо перед ним в кабине, в своей привычной черной броне рудры, держал его за руки и как-то растерянно улыбался, то и дело поднимая свой опускающийся вниз, на пах Сатэеля, взгляд. Вода с душа лилась на них обоих, заставляя рудру Рейна намокать и становиться тяжелой и прилипающей к телу. А затем он также растерянно сказал:
-Ну... Привет. Я вернулся.
Эль смотрел в серые глаза и не мог поверить. Все кошмарные сны мигом улетучились, это был он, любимый, родной, знакомый до последней прядки длинных волос. Уставший, с кругами под глазами, бледными губами, дрожащими руками и нашивкой Великого Генерала на плече...
Сорк ничего не смогу ответить, в горле встал комок, он просто уткнулся в эту грубую ткань на его груди и почувствовал жжение в глазах. И дал волю эмоциям. Вода смывала слезы, Рейн, сняв и отбросив перчатки, гладил его по волосам и спине, тихо приговаривая:
-Все хорошо, Элька, я здесь, я пришел... Я выиграл.
-Ты же не убьешь меня? - пробормотал Эль, отстранившись от него и снова взглянув в глаза. Сны снова прокрались в сознание. Темная фигура, белое поле, кровь. И огонь, сжигающий все в лучах закатного солнца.
-Что за бред? - нахмурился Рейн, - Ты единственный в моей жизни, кто никогда не давал повода на это. Единственный, ради кого я пойду на любую месть, даже стану палачом Храма, - он нервно сглотнул, - точнее, стал. - он помолчал секунд пять, - Один раз. Надеюсь, что это именно так.
-Так вот откуда так внезапно появившееся звание. - Эль покачал головой, провел пальцем по нашивке с символом элийской расы, разглядывая. - Кого ты отправил в эфир?
Рейн не ответил, он прижал Сатэеля к стенке и начал жадно целовать в обветренные губы, обняв за спину и намотав на руку мокрую шерсть хвоста, притягивая к себе. А сорк, в свою очередь, на ощупь нашел знакомые застежки на тунике и, расстегнув, спустил ее. Мокрая одежда под своей тяжестью свалилась на согнутые руки и Рейн окончательно сбросил ее, снова потом зарывшись пальцами в гриву . Эль ощущал своей тонкой кожей грубую ткань брони и прижимался все сильнее, больше и больше возбуждаясь и элиец, будто бы прочитав его мысли, прошептал:
-Я хочу тебя...
Сорк дотянулся до застежки его набедренников и те вслед за курткой упали на пол кабинки. Белья на Рейне, как обычно, не было. Эль нежно водил кончиками когтей по кремовой коже, по которой стекали струи воды, разбирал намокшие пряди черных волос, вспоминал забытые ощущения ласки самых любимых для него рук... Забытые ощущения, в которые они оба ушли полностью, доводя друг друга до крайней степени терпения.
-Погоди... - Рейн снял сапоги и штаны до конца и, взяв вместе с курткой, отбросил за пределы душевой, задвинув обратно запотевшую дверь. На полу ванной стала скапливаться большая грязная лужа. - Потом постираю, слишком долго я шлялся по этому гребаному миру.
Он снова притянул к себе Эля, обняв одной рукой за талию, а другой массируя внутреннюю часть бедер, от чего тот застонал, выгнувшись, прижавшись возбужденным членом уже не к ткани, а к телу любимого.
-Как же я ждал... - прошептал Сатэель, запрокинув голову и подставляя шею под поцелуи.
Рейн скользнул взглядом вдоль тела Эля и остановился на длинном грубом шраме под ребрами, осторожно проведя вдоль него пальцами и спросив:
-Это откуда? Почему не вылечили?
Маг тихо вздохнул:
-Алекс... У нас слишком странные взаимоотношения, особенно после того, как он стал легатом. А я слишком ленив и безответственен... Потом, попрошу нашего целителя как-нибудь.
-Знаешь, - Элиец посмотрел в зеленые глаза, - я все-таки отомщу ему за нас обоих. И даже не думай останавливать меня.
-Я и не собирался. Каждому свое безумство. - задумчиво ответил Сатэель.
"Хватит" подумал Рейн и, выключив воду, аккуратно заставил Эля присесть и подтолкнул к своему уже стоящему члену:
-Ты же не хочешь без смазки?
Минуты три элиец, сдерживая стоны, направлял его движения, взяв за волосы, пока Эль нежно вбирал плоть в рот, заботясь о том, чтобы не сделать больно, стараясь взять как можно глубже и еще больше сам возбуждался от этого. А затем отстранил, подняв и прижав животом к стене. Сатэель поморщился - стенка была из кафеля, который быстро остыл после выключения воды. Но долго думать об этом не было времени. Его заставили чуть наклониться, прогнув спину и сорк подчинился, приняв такое знакомое положение. Руки Рейна грубо, но в тоже время аккуратно начали ласкать его плоть, а сам он, не церемонясь, начал входить. Эль застонал от боли, смешанной с приятными ощущениями от члена, еще больше сполз по стене, выгибаясь и тяжело дыша.
-Мой... Весь мой... - шептал элиец, он сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее входил в хрупкое тело любовника, сжимал его ягодицы, хватал за гриву, иногда царапая. К его возбуждению добавлялось чувство собственности, владения, того ощущения, когда понимаешь, что есть тот, за кого взорвешь всех и все вокруг.
-Быстрее... - стонал Эль и его когти со скрипом скользили по кафельной плитке. Наслаждение затмевало разум, мышцы были расслаблены от недавно выпитого вина, а мысли вдруг куда-то все пропали. Осталась только эта мучительная заполненность внутри, мокрые волосы, спадающие на глаза, и сильные руки Рейна, то ласкающие самые нежные места, то грубо хватавшие за гриву или сжимающие горло чуть ли не до кашля. Этот контраст сводил с ума, заставляя чуть ли не кричать при особо резких толчках.
Рейн склонился над Элем так, что его волосы мягко легли на спину сорка, он двигался как можно быстрее и хрипло дышал. Слишком слаб еще после всего, слишком... Слишком слаб, чтоб выносить это удовольствие молча, и он не сдержался и застонал, когда накатила очередная волна удовольствия. А за нею и последняя, заставив вскрикнуть и разогнуться, взмахнув мокрыми волосами и резко схватив Сатэеля за хвост, бедра свело приятной судорогой, а затем чувство опьянения ударило в голову. Рейн, не выходя, помог Элю рукой тоже кончить, для чего хватило уже нескольких секунд, а затем отошел и, сев на корточки, прислонился к стене и закрыл глаза.
Эль приземлился рядом, включив душ на прохладную воду. Упругие струи воды полились сверху, смывая с них обоих пот, сперму и грязь, занесенную Рейном с улицы. Не хотелось ни о чем думать и ничего делать. Но Эль все равно, чуть передохнув, встал и взглянул на все так же сидевшего с закрытыми глазами элийца и сказал:
-Ко мне сейчас придут...
-Кто? - Рейн очень не хотел вставать, но все же поднялся, склонившись над своей броней, пытаясь привести ее в адекватный вид путем энергокинеза. Ткань медленно, но верно очищалась, одновременно высыхая, а мелкие дырки стягивались.
-Друг с легиона. Он знает о тебе, не бойся. А, кстати, ты не думал сменить это старое тряпье на что-нибудь поэффективнее? - усмехнулся Эль, натягивая поверх кожаных штанов пальто-тунику своего элитного комплекта.
-У меня есть. Некогда было переодеться пока что. - Он молча дочистил броню и так же молча оделся.
-Что-то не так? - Эль оглянулся на Рейна, выходя с ванной, поймал сосредоточенный серьезный взгляд серых глаз, и ему стало не по себе.
Элиец лишь махнул рукой и легонько подтолкнул сорка вперед:
-Пошли, пошли...
В комнате Рейн устало плюхнулся на диван, устроившись так,чтоб Сатэелю было удобно положить голову ему на колени, как они всегда любили сидеть. Он аккуратно перебирал руками алые пряди волос, расправляя их, мокрые, но постепенно высыхающие в сухом, нагретом камином воздухе. Проводил пальцами по рельефным скулам любимого, по бледной коже, отмечая усилившиеся круги под глазами, потрескавшиеся сухие губы и какой-то потускневший взгляд полуприкрытых глаз. Безнадежный. Уже не светившийся той жизнерадостной зеленью.
-Ты устал. - Тихо сказал Рейн, просто констатируя факт.
-Мне кажется, что я вырос, -так же тихо ответил Эль, - был беззаботным мальчишкой, а сейчас повзрослел вдруг. Единственное, что во мне осталось - это желание убивать. Но с моими умениями оно выливается в постоянную боль и возрождения у кибелиска. Да, - он вздохнул, - наверное, я этого и ищу. Постоянной боли, ощущений, физического подтверждения того, что я еще жив. Я иду, - сорк взглянул на Рейна, чуть взволнованно, но тут же подавил эту эмоцию, - встречаю противника, я хочу убить его, разорвать на куски. Но с первым же отпором, когда понимаю, что враг не слабее меня, я теряю силы... Сдаюсь, опускаю руки. И падаю.
Рейн смахнул блестящую каплю, оставившую мокрую дорожку на щеке Эля и вздохнул, а тот продолжал:
-Я хочу понять, кто я. Почему не такой как все, почему меня так завораживает огонь и возбуждает алый цвет. Почему я был рожден, чтобы сдаваться, зачем... -он вдруг приподнялся, сев, и изо всех сил обнял Рейна, уткнувшись в его грудь, не замечая, что острые выступы металлических частей туники царапают кожу, - Не уходи, прошу, хоть ты, я не хочу тебя больше терять!!! - голос сорвался на крик, приглушенный тканью, - Я ненавижу этот мир, я ненавижу себя за то, что родился после раскола и за то, что простил тебя. Зачем? - Эль посмотрел в серые, только с виду холодные и равнодушные, глаза, слезы мешали и заставляли картинку дрожать и расфокусироваться, а потом предательски, уже в открытую, катились по лицу, расплываясь темными пятнами на шелковом красном шарфе туники, - Зачем ты тогда вообще пришел в Морхейм?
Рейн не ответил, лишь прижал содрогающегося от неудержимых рыданий Эля к себе покрепче. В горле тоже стоял комок, желавший прорваться наружу, но этого элиец ему позволить не мог. Он падать не смел. И никогда не сказал бы Сатэелю, чего ему стоил этот поход в асмодианскую зону. Когда оставалась минута до закрытия портала и он все же, упрямо прорываясь через заросли колючего кустарника и агрессивных животных, вошел в него, вывалившись обессиленным в снег в этом замерзшем навеки городе, получил сообщение о том, что его любимый и самый дорогой на свете человек, именно человек, а не даэв - отец, единственный кто понимал и утешал его с детства, погиб при очередном нападении асмодиан на один из мирных кварталов Элтенена. Совсем погиб. Он не мог уже так же, как Рейн, возродиться у места привязки души, его не могли исцелить жрецы, не могли заставить биться уже навсегда остановившееся сердце. Рейн мог остаться тогда. Защитить. Стоять бы до конца, собрав тех, кто готов сражаться, и отбивать свои законные территории, не давая нарушить покой мирных, ни в чем не виноватых людей. Но он не знал, не мог предвидеть неизбежное. Это был тихий рейд асмодиан, решивших захватить весь их солнечный город, все-таки закончившийся провалом, но унесший жизни многих смертных, и причинивший жуткое количество боли и страданий даэвам, не сумевшим вовремя организоваться.
И тогда, еще не осознавая до конца, что он больше никогда не увидит своего отца, единственную близкую душу, Рейн с сумасшедшей улыбкой носился по Морхейму, не останавливаясь ни перед чем, сметая на своем пути любого встреченного асмодианина, не смотря- взрослый ли, ребенок. Ему было все равно. Минута, всего минута. И он смог бы попытаться спасти родного человека. И никогда не встретил бы Эля. И может быть это даже было бы хорошо. Они все постарели с того времени. Не внешне - внутренне, морально, душа болела при воспоминании о тех днях, что были раньше. Боль не делала различий между расами, она овладевала одинаково телами и сердцами обоих. И каждый при этой невыносимой боли молился своему богу.
-Во имя Кайсинеля, прости меня... - прошептал Рейн, растерянно смотря на потрескивающие в камине дрова, пламя трепетало и по темной комнате пролетали чуть заметные отсветы огня. -Ты не поймешь за что, но прости. Я не уйду, а если заберут насильно - я вернусь. У меня еще осталось, чем платить судьбе.
Маг больше не чувствовал той легкой влюбленности, что давала вторые крылья, благословляя на подвиги во имя нее. Он не любил теперь, так как любил раньше кого-либо. Чувство стало черным комком, поселившимся в душе и время от времени пронзавшим ее как электрическими разрядами, тоской. Но лишь здесь, с Элькой, он понимал, что это грызущее его изнутри чувство приглушается и наступает умиротворенность и спокойствие. Этот хрупкий асмодианин стал его смыслом жизни, маниакальной зависимостью и тем, кому он никогда не причинит зла, даже если ему самому придется навсегда исчезнуть из этого мира.

Солнце заливало площадь ранними лучами. Свежее утро, достаточно холодное для того, чтобы дыхание паром выходило изо рта. Центр столицы был наводнен сонными, но желающими зрелищ даэвами. Гул толпы прокатывался, отражаясь эхом от зданий, окружавших место казни. Рейн хмуро смотрел на них через полупрозрачную ткань повязки на глазах, которую на него надели жрецы перед церемонией. А плащ за спиной, волочившийся по полу был тяжелым и плечи начинали болеть. Белые ритуальные вещи. Цвет чистоты, как же это смешило его. Во всем этом он будет лишать жизни того, кто в общем-то, ни в чем не виноват, но является угрозой его чувствам.
К нему подошла одна из главных жриц и прошептала на ухо:
-Ты знаешь правила?
-Да - тихо ответил Рейн.
-Один удар, всего один, только в своего преступника. Остальные палачи свое дело сделают. Будешь падать в обморок - держись. Хотя бы до момента ухода с помоста. Кайсинель будет с нами. - Она поправила на нем плащ и ушла на свое место.
Люди уже стали недовольно переговариваться. Среди толпы сорк разглядел своих знакомых легионеров. Их лица светились от счастья, что члену их легиона выпала такая честь - исполнять приговор, и что в их рядах выявился "предатель" страж. Идиоты... Знали бы они как это, отправлять в эфир кого либо. Да и приговора не было. Просто бог решил, что нужно спасти Рейна, а Шалара убрать с шахматной доски. Играет, как хочет, тоже мне, милосердный покровитель.
Руки мерзли, хотелось горячего сладкого чая. Сорк взглянул на преступников, а точнее на стража. Тот стоял, привязанный к столбу, опустив голову и закрыв глаза, в отличие от пары девушек, которые, не сдерживаясь, плакали, и одного мальчика, который не сдавался и пытался освободиться из веревки. Безнадежно, всем известно, что попытка побега карается мгновенной смертью на месте. Непонятно только, за что ребенка-то осудили... Темные дела темного храма Элизиума. Они были тайной даже для Рейна, водившего знакомство с одним из высокопоставленных.
Вдруг Шалар поднял голову и волшебник поймал этот взгляд. Красные глаза, полные ненависти, перекошенное от злости лицо. Примерно такое же выражение как тогда, когда он проиграл в их сражении в саду. Только сейчас его вид был не настолько уверенным. По шее стекала кровь, волосы были взлохмачены, а одежда местами порвана. Рейн усмехнулся, этот генеральчик точно не сдался без боя. А потом еще наверное и в темнице сопротивлялся.
Дрожь начинала захватывать тело, элиец переминался с ноги на ногу, и в нетерпении уже ждал, когда все начнется. Он смотрел на толпу и видел сотни глаз, взрослые и дети, старые и молодые, даэвы пришли и тоже ждали. Интересно, как ощущают на себе эти взгляды приговоренные? Он мог быть на их месте, если бы не странные стечения обстоятельств. А Рейн чувствовал себя актером, он волновался, сможет ли красиво сыграть свою роль и хватит ли на это духа. А чай будет... потом. У Эльки дома, у теплого камина. Главное - он жив.
Раздался звук гонга, призывая всех к вниманию. Толпа послушно затихла. Главная жрица встала и, развернув свиток, стала читать приговор. Акустика, конечно, превосходная здесь. Можно ставить театральные представления, но это место служило и служит могилой для стольких душ.
-Шалар, Великий генерал, бывший адъютант Легиона Тишины, - она сделала паузу, Рейн напрягся, заинтересовавшись, что же ему там приплели,какую статью, - обвиняется в предательстве своей расы, в заключении договора с верховными властями Асмодеи и ненападении на осадах и других, важных для укрепления влияния Элиоса, военных действиях. А так же, в нападении на представителей своей расы и легиона без данного на то взаимного согласия.
Сорк смотрел на стража, ожидая что тот начнет кричать, что не виноват, но тот молчал и смотрел куда то в небо. Рейн тоже взглянул. Облака медленно плыли, то закрывая солнце, то снова позволяя освещать цветущие сакуры Элизиума. Интересно, как это - никогда больше не возродиться у кибелиска? Не увидеть больше этого неба, столицы и друзей? Ему в какой-то части души стало жалко свою жертву, но это было минутное проявление слабости и волшебник лишь крепче перехватил замерзшей рукой гримуар.
-Волею, данной мне Кайсинелем, я повелеваю офицеру пятого ранга Рейну, адъютанту Легиона Тишины - исполнить приговор! - Жрица взмахнула рукой и ее окружила звездная пыль.
Рейн медленно подошел к стражу. Тот смотрел прямо на своего палача, и скорее всего, видел его выражение глаз даже через повязку. Слишком близкое расстояние.
-Теперь ты окончательно и бесповоротно проиграл... - тихо сказал он, раскрыв книгу.
-Знаешь, - Шалар тяжело дышал, - я жалею об одном, что не успел таки тебя трахнуть, шлюха.
-Как обычно, ты в своем стиле. Нет чтобы помолиться...
Рейн вскинул руки, произнося заклинание, и между ними закрутились вихри шторма. Пара движений в воздухе в смертельном танце и два изящных и острых воздушных копья сорвались с пальцев мага. Но не такие как обычно, они были окружены сияющими голубыми бабочками, бабочки облепили и саму фигуру Рейна, сводя с ума цветочными ароматами полей. Он зачарованно наблюдал, будто в замедленной съемке, как они вонзаются в тело Шалара, заставляя того кричать, выгнувшись, насколько позволяла веревка, от боли. Загораются синим пламенем, охватывая всю жертву... И спустя минуту, такую долгую минуту, не остается ничего физического. Кучка пепла, который тут же сдул немилосердный ветер, гулявший по площади, да серебристые частицы эфира, поддерживавшие дух жившего раньше даэва, унесшиеся в небо.
И тут же Рейн почувствовал как силы, и магические и физические, покидают его и еле удержался на ногах. В глазах все позеленело, а бабочки перед лицом ослепляли сиянием своих крыльев. Ликующая толпа слилась в один оглушающий гул. Он медленно прошел мимо жрецов, уже не слушая зачитывания остальных приговоров, это было не интересно, нужно было не упасть перед всей толпой. А за помостом,в месте скрытом от глаз, его уже ждал его знакомый стражник, усадивший на скамейку и давший открытую бутылку вина. Сорк глотнул прямо из горла и откинулся на спинку. Процесс развоплощения Шалара не выходил из головы. На его месте мог быть сам Рейн. Или, что еще страшнее, Эль.
-Пройдет... - стражник присел рядом. - Ты хорошо держался.
-Ну разве что на этом спасибо, перенервничал как не знаю кто. Я могу идти?
-А сил то хватит? Хотя бы на портал в дом?
Рейн встал, достал свиток и прочитал коротенькое заклинание. Врата открылись. Он грустно улыбнулся другу, помахал, и без сил ввалился в прихожую, честно пообещав себе, засыпая прямо на ковре, потом вернуть ритуальные вещи храму, обязательно... Не забыть.

Скрипнула дверь и стражник втолкнул элийца в небольшое помещение, как будто нарочно, из злости, толкнув его и сбив с ног. Рейн приземлился на холодный сырой пол и, почувствовав как саднит содранная кожа на лице, вздохнул. Ну почему его вечно пытаются кинуть на не самые приятные поверхности? Спутанные волосы нависали и закрывали обзор, пришлось напрячь все мышцы тела и умудриться со скованными руками встать на колени, так как лежать неизвестно где, да еще будучи "особо опасным преступником", не стоило. Цепь от ошейника неприятно громко звякнула о камни.
Темница. Хотя это могло быть и пыточной, судя по железному креслу и цепям, свисающим с потолка. Сквозь решетку окна проникал свет одной из ночных звезд, дававших неяркий, но уютный свет. Вот только в данный момент он не успокаивал. Рейн оказался в заключении у главной организации, следившей за порядком в Элиосе, а это значит - они все знают. Ну или почти все. Голова раскалывалась от боли, припомнить абсолютно все события после сражения с тем самоуверенным генералом, предшествующие появлению в тюрьме, было сложно, да и не хотелось. Вот только сорк не понимал одного, как он мог опоздать, почему Шалар первым сдал его? Почему Рейн поленился в тот же день пойти и встретиться с одним старым знакомым, одним из главных управляющих храма, который не раз спасал его, и рассказать, как страж попытался убить его, напав без предупреждения, и что нависла опасность и врага нужно срочно устранить? Да хоть оклеветать его и обвинить в шпионаже в пользу асмодиан. Это был тот самый последний козырь в его игре. Теперь поздно... Здесь блокируются эфирные информационные потоки обычных даэвов, и помощи ждать неоткуда.
Почему-то хотелось плакать, хотелось прекратить быть сильным, просто выбраться из этого кошмара, встретиться с Элем где-нибудь на пляже у моря, и вместе забыть все предрассудки. Их не поймет никто, сколько не убеждай, даже последняя торговка в деревне станет презрительно смотреть, узнав о мирных отношениях с потенциальным врагом, если не побежит сразу же докладывать правительству. Можно забыть это все, заняться делами, завести семью. Но... Зачем? Если не будет больше этих долгожданных счастливых встреч, совместных восходов, игр в снежки в их зимней асмодее, и Рейн больше никогда не сможет взять в руки шелковые алые пряди волос, не сможет почувствовать нежность обветренных губ, ему некому будет аккуратно расчесывать гриву, да и глубокие порезы, нанесенные в порыве страсти когтями Сатэеля, больше не потревожат болью спину при надевании грубой туники.
"Мне кажется, я тебя теряю."
Волшебник без сил упал на спину, уже не заботясь о том, что он совершенно замерз и дрожал, а кандалы, сковывавшие руки, неприятно упирались в тело. Снова этот противный звон железа о камни, отразившийся от стен и высокого потолка. Рейн лежал и думал, что делать дальше и почему он так сразу сдается. А слезы текли сами, невольно, скатывались по вискам. Теперь он, наверное, сможет почувствовать то, что чувствовал Эль в плену у Шалара, когда элиец решил самовольно задержаться на задании. А ведь внутреннее чутье никогда не подводило, если с его близкими происходило что-то плохое, почему он тогда не послушался внутреннего голоса... Пронести через себя всю ту физическую боль и моральное унижение и, в дополнение, пустоту одинокого утра перед казнью. Интересно, развоплощение - это больно? В данный момент, кажется, ничего не может быть ужаснее мигрени, пронзающей виски до вспышек перед глазами. От пряди волос, свалившейся на лицо, шел характерный медный запах, видимо кровь, а вот его или чужая, этого Рейн не помнил, видимо все-таки его, наверное, кто-то долбанул по голове. Это хорошо, это значит сопротивлялся. Он всегда дрался до конца, даже в заведомо проигрышных боях.
Воодушевившись, сорк попытался прочитать по памяти заклинание очищения, мало ли, может и пойдет против мифрила, из которого сделаны оковы. Но не вышло. Вообще. Легкий зеленоватый огонек, загоревшийся в воздухе, появившись, мгновенно потух, скорее всего ошейник, надетый на него, служил блокатором магии. Чего и следовало ожидать от стражников. Но зачем его сюда привели? И почему он до сих пор один? Где их жестокие палачи? Уже ожидание становилось более страшным, чем возможные пытки. Рейн все равно знал, что не даст им официальных показаний, хотя они и сами все подведут под статью. К черту!
Он закрыл глаза, предательские слезы высыхали, воспаленные веки щипало, можно было уснуть и забыться, постепенно становилось наплевать на дальнейшую судьбу, руки, давно затекшие, теперь тихонько ныли, кровоток все больше восстанавливался. Это блаженное забытье, когда перестаешь ощущать физическое тело и проваливаешься в приятные глубины сознания, рисующие радужные картины, не соответствующие текущей реальности. Закаты, рассветы, водопад в Элиане...
Его грубо вырвали из полусна, подняли с пола, схватив за цепь и заставив подняться. Рейн чуть не задохнулся от неожиданности, а позвонки шеи хрустнули. Он изо всех сил постарался удержать равновесие на ватных ногах, и лишь затем открыл глаза, делать этого очень не хотелось. Перед ним кто-то стоял, облаченный в шикарные синие одеяния, вышитые блестевшими в полусвете драгоценными камнями, это была явно не одежда обычного даэва. В одной руке пришедшего был посох, светящийся синими молниями, а другая крепко сжимала мифриловую цепь, не давая Рейну снова упасть на пол. Элиец вгляделся. На лоб незнакомца спадал капюшон, из-под которого выбивались пряди длинных, почти как у него, белых волос, и, несмотря на ночь, легко можно было рассмотреть строгие аристократически черты лица. А светящиеся голубым глаза глядели прямо на него. Ну вот он и дождался, но совершенно не того, кого ждал.
-Ка... Кайсинель? - прохрипел Рейн и во второй раз забыл как дышать, на этот раз от ужаса, смешанного с удивлением. Ноги окончательно перестали его держать, и он почувствовал, как цепь ослабла, ему позволили упасть на колени. Перед ним стоял тот, кого он просил столько раз о защите, о ком думал, умирая, и тот, кто может все. Бог его расы. Который может уничтожить его сейчас одним заклинанием, просто уничтожить. Навсегда. Без приговора, без суда, и даже его жрецы не посмеют оспорить решение. А он перед ним. Живой, не намного выше ростом, вполне осязаемый, пахнущий цветочными ароматами. Красивая смерть, только умирать сорк не спешил и не хотел совершенно.
-Можешь начинать молиться, даэв. - тихий контр-тенор Кайсинеля добил Рейна, проник в глубину сознания и расшевелил последние инстинкты самосохранения. Липкий страх и паника захватили его.
-Отпусти... Я ничего не сделал, я не помню, зачем я здесь, я не виновен. Я... - Рейн заставил себя посмотреть в горящие глаза, - Они оговорили меня... - он снова затих, ожидая возможного последнего и единственного смертельного удара.
Минуту была тишина. Кайсинель молчал, смотря на согнувшуюся жертву у своих ног, а затем выпустил цепь ошейника из рук и две молнии, сорвавшеся с его посоха, мгновенно разрушили со звоном все оковы.
-Все равно ты не сможешь причинить мне вреда своей магией. Не хватит силы. И да, - он дематериализовал оружие и то исчезло с неярким сиянием, - я не собираюсь тебя убивать, иначе сделал бы это намного раньше. Встань, хватит позориться и бояться. Если ты такое затеял - будь смелее.
Рейн поднял голову и недоверчиво и испуганно посмотрел на Кайсинеля. А тот легко махнул рукой, и из ниоткуда появились две голубые светящиеся бабочки, севшие сорку на плечо. От них шел тот же самый цветочный аромат и тепло, ощущаемое даже сквозь ткань туники. Странно, а с виду они такие ледяные и хрупкие, как снежинки.
-Вставай. - Это прозвучало уже не как приказ, не таким холодным тоном.
Элиец поднялся, оказавшись ростом по грудь своего покровителя. Кайсинель протянул руки и, несмотря на то, что Рейн попытался отшатнуться, взял его волосы, провел по ним и отпустил. По плечам сорка, вместо спутанной и испачканной в крови гривы, рассыпались черные блестящие пряди, гладкие как шелк. И боль в голове начала потихоньку сходить на нет, а содранная кожа на лице уже не саднила и стала заживать.
-Кажется, я понимаю, что нашел в тебе этот асмодианин. - Кайсинель улыбнулся и притянул его за талию к себе. Рейн задержал дыхание от удивления, сердце забилось быстрее, хоть он и уговаривал себя, что не боится больше.
В темницу, сквозь решетку, проник луч всходящего солнца. Рассвет подкрался незаметно. Новый день, может быть, последний для него.
Бог скинул капюшон и снежно-белые волосы заблестели в розоватом утреннем свете. Молодой, выглядящий как и все даэвы, как все простые смертные, и никто бы с виду не подумал, что он может развоплотить любого на месте, следуя только своей воле.
-Я знаю все. И о тебе, и о Сатэеле, и о ваших встречах, и о том, что тебя сюда приволокли за дело. Но - Кайсинель взял Рейна за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза, уже не сверкающие яростно, красивого аметистового цвета, - скажи, сколько ты думал о том, что общество против? Что оно порвет вас на куски, узнав о связи? Не жрецы, не стражники, даже, как видишь, не я. Мы подвластны воле общества. Оно заставляет нас исполнять приговоры, следуя мнению толпы. Война есть война, и они даже не могут допустить мысли, что кто-то из собратьев начнет мирно общаться с врагом, который может завтра убить всю их семью. Или сын врага, или сестра. Неважно.
Рейн сглотнул. Или он окончательно сошел с ума, его мировоззрение медленно начинало меняться. И тогда сорк решился задать единственный мучавший его вопрос:
-Меня не казнят?
-Должны были сегодня утром. - Кайсинель отпустил Рейна и, шурша длинными одеждами, подошел к окну. - Видишь? Рассвет уже наступил, через два часа на главной площади состоится казнь преступников, ты мог быть среди них. Но можешь не бояться, я знаю, что вы оба не заинтересованы в политике и подрыве мощи своих рас. А убивать за то, что вы любите друг друга - глупо.
"Если бы еще общество так же мыслило" - угрюмо подумал про себя сорк. Камень с души уже упал и стало легче. Хотя чувство нереальности происходящего не отпускало до сих пор.
-Естественно, не все так легко, - бог повернулся и в его руках материализовался полупрозрачный голубой клинок, который он протянул ему - подойди.
Рейн еще не знал, чего от него хотят, а потому просто доверился судьбе.
-Ты сам отомстишь за боль, причиненную твоему любимому даэву и тебе. Ты ведь хочешь отомстить, не так ли? Своими руками отправишь в небытие того, кто сдал тебя. - Кайсинель ухмылялся. - Но быть палачом не просто. Ты согласен?
-А у меня есть выбор? - Элиец вздохнул. Он и так знал ответ. Никто ничего не делает за просто так, особенно боги.
-Нет. Или умрет Шалар или ты. И умереть он должен от твоих рук.
-Да, я согласен. - как можно безэмоциональнее ответил Рейн и взял поданное ему оружие.
-Сожми его. - Покровитель перестал улыбаться и его глаза снова засветились, а в руке материализовался посох.
Рейн сжал клинок в ладонях. Несмотря на его призрачность и эфирную основу, на пол закапала кровь, а боль пронзила руки. "Терпи же... Терпи." - твердил себе мысленно сорк, сжав зубы и наблюдая, как лезвие тает, словно лед, и тело постепенно окутывает синяя светящаяся дымка.
Оружие полностью отдало всю силу и исчезло, а Рейн смотрел на свои дрожащие пальцы, на то, как по его коже стекает алая кровь, напоминающая о том, кого он должен защищать, несмотря на все предрассудки. Пусть же эта казнь станет одной из его маленьких побед на пути к общему счастью.
-Через час приведут Шалара, через два площадь уже будет заполнена даэвами, а преступники прикованы к столбам. У тебя есть время подготовиться и все обдумать. Нужен один удар, любое заклинание, выберешь сам. Помни, одно сомнение - и ты мертв сам.
Кайсинель снова обернулся к окну и растворился в воздухе, рассыпавшись стаей бабочек ослепительно лазурного цвета. А Рейн остался ждать, шаря по карманам в поискал восстановительного зелья, и вспомнив, что он так и не потребовал вернуть назад свой гримуар.

Таверна была заполнена дымом, который как будто бы сгущался и сгущался, постепенно обретая какую-то противную вязкость. От него щипало в глазах и хотелось вдохнуть свежего морозного воздуха. Звенели кружки, звучали тосты, пиво выплескивалось на деревянные столы, пьяный смех заглушал визгливые возгласы дешевых приглашенных проституток, которые начинали пользоваться спросом после такого количества алкоголя. Атмосфера разврата, выпивки без меры, веселья и прощания. Прощания с легатом их легиона, Джеком. Нет, растворяться в потоке эфира он и не думал, просто решил, что стоять у руля одного из известных кланов Атреи стало уже не под силу. Зато под силу выпить уже двадцатый наверное бокал пива и сграбастать проходящую мимо девочку к себе в объятия.
Эль устало положил голову на руки, прикоснувшись лбом к стоявшей на его столике кружке с пивом. Холодное запотевшее стекло чуть отрезвило, мысли, не особо позитивные в последнее время, роились в голове, мешая просто отдаться празднику. Одиночество, тоска, да что еще можно чувствовать в отсутствие любимого? Тем более, не зная, где он и что с ним. Рейн пропал неделю назад, все это время Сатэель бесцельно шатался по окрестностям главного города, игнорируя попытки заговорить с ним, и не желал ни с кем видеться, закрывая дверь своего дома перед носом даже у тех, с кем в иное время был рад пообщаться. Лучшим другом стала бутылка киршевого вина и книги, которые он читал ночами при свете камина, лежа на ковре. В голове была пустота и усталость, в кармане - ампулы с аделлой и шприц, снова пущенный в дело. С чего захотелось выбраться на это шумное мероприятие, Эль не знал сам.
Сорк неспешно закурил, пододвинув к себе чью-то пепельницу и взглянул на то, что происходило на сцене. Канкан в исполнении тех же дешевых шлюх, скукотища, даже поговорить не с кем, все уже напившиеся в полное дерьмо. Просто уже пора идти домой, вечер исчерпан полностью, пиво кончается, от сигарет болит голова, а еще жутко хочется, чтобы кто-нибудь трахнул. Бывает, накатывает, физиология берет свое и только отвратительное настроение не дает взять и просто так отдаться кому-нибудь, да хотя бы тому же луку из его легиона, давно домогающемуся и лишь недавно оставившему эти попытки. Но все будет хорошо, Рейн объявится, и подарит ему еще одну волшебную ночь под звездами Элиана, которых не счесть, в отличие от их встреч, которые можно пересчитать по пальцам,наверное...
Вдруг зал затих, покатились перешептывания, официантки больше не звенели подносами, танцовщицы прекратили задирать ноги на сцене, музыка остановилась. Дверь таверны заскрипела, с улицы ворвался ветер с метелью, и под гробовую тишину внутрь вошел Алекс, уже в облачении легата. Плащ с эмблемой легиона, белоснежный костюм, на которое надето длиннополое черное пальто, легкий шарф,небрежно накинутый на шею, в волосах тонкая серебряная, похожая на магическую, диадема. Копья за спиной не было, он никогда не брал его на торжественные моменты. Да, Джек не нашел "лучшей" кандидатуры на свой пост, кроме жестокого неадекватного гладиатора, у которого теперь чувство собственного достоинства выше крыши, о чем красноречиво сказал надменный взгляд, которым Алекс окинул помещение и спокойно, но хорошо поставленным голосом произнес:
-Я благодарен за предоставленную мне честь...
Эль во все глаза смотрел на того, общения с кем избегал уже столько времени, на снег, искорками таявший на черных волосах, на тонкий шарф из дорогой ткани, на это незнакомое выражение лица такого родного для него когда-то даэва. Равнодушие. Теперь только оно будет сопровождать все их встречи и не придется больше провоцировать, и разговоры будут действительно только о делах. Потому что больше не нужен и вошел в ряд обычного для Сатэеля окружения, без кого можно прожить и неделю, и месяц и лишь иногда от скуки порасспросить у кого как текут дела. И правильно,не стоит пытаться разжечь уже затушенный огонь, коим был Алекс, эти отношения тоже были неким опытом, приносили удовольствие и радость,но это было тогда. Сейчас же костром был Рейн, пламенем, в котором они оба могут сгореть. Или их могут сжечь те, кто руководствуется только правилами и моралями и такими отвратительными "так нужно". Если уже не сожгли. Эль отхлебнул пива,которое уже не лезло в горло, и вздохнул. Ноющий комок где-то в груди, скверное чувство тоски.
-...Я обязуюсь нести обязанности легата и честно вести дела легиона, - закончил Алекс и преклонил колено перед Джеком. Все эти официозности нелепо смотрелись на фоне нетрезвых рож, которые недовольно смотрели на экс-лидера и ждали, когда принесут еще выпивки. А гладиатор встал, обернулся и встретился взглядом с Элем, и ждать от этого взгляда чего-то хорошего было уже бессмысленно. Просто уходить нужно было раньше, до десятой кружки хмельного киршевого пойла и до этой, в принципе, ожидаемой, встречи.
-Продолжайте, я сам должен отдохнуть, - Алекс присел рядом с сорком, а зал снова загудел.
Эль отодвинулся к стене, подальше от бывшего, сделав вид, что очень увлечен рассматриванием трещин на столе, а сам нервно крутил в руке зажигалку. Боковым зрением он видел, что на него в упор смотрят и ждут.
-Ну? - не сдержался глад, - ты долго будешь молчать? И притворяться, что я тебя никогда не трахал и вообще мы не знакомы? - тон, как обычно, отдавал холодом,но опыт Сатэеля напоминал, что его обладатель может сорваться в любой момент.
-Что ты от меня хочешь? - сорк небрежным движением пододвинул к себе лежавший до этого на краю стола гримуар. Мало ли, что может сделать этот придурок, получивший высший титул.
Алекс среагировал мгновенно, прижав Эля к стене, у которой стоял стол, и заломив руки за спину. Гладиаторские навыки, чтоб его.
-Я всего лишь подлечиться хотел вообще-то... Башка раскалывается. - Сатэель говорил тихо, но внутри гнев боролся со страхом. Он не игрушка и не собственность, но вот его бывший любовник, видимо, не считает так же.
-Что я хочу? - Алекс еще больше прижал его и приблизившись к уху, прошептал, чуть не обжигая горячим дыханием, - тебя. Твою жалкую тушку, в последний раз, если такие дела пошли, - он также резко отпустил и отодвинулся, взгляд и голос снова стали полны льда. - Сейчас ты встанешь и пойдешь со мной и у меня дома все объяснишь, и почему прыгаешь в телепорт при встрече, и кто у тебя появился, и куда ты пропал ночью после ссоры во время нашей последней встречи.
Сорк решился взглянуть прямо в алые глаза. Ну да, наигранное безразличие и торжество победы. Но кто еще победил, ничего еще не решено.
-А если не пойду? Применишь силу прямо при всех? Смешно, ты каким был надменным эгоистом,таким и остался, придурок, короче. - Эль через силу рассмеялся, но тут же вскрикнул. Когти Алекса впились прямо в шею, притянув к себе.
-Я теперь твой легат и ты будешь делать то, что хочу я.
Теперь Эль начал смеяться по-настоящему:
-Да что ты сделаешь-то? Я в любой момент волен уйти из легиона, и пойти в любой другой, с адекватными людьми,а не такими, как ты и твои пешки.
-Да, - Алекс задумчиво посмотрел на него, - ты можешь уйти, можешь добавить меня в черные списки, можешь валить хоть в элийский "Кровавый Закат", но не удивляйся, когда будет уничтожено всё и все, кто тебе дороги. А тебя объявят предателем и, как минимум сделают изгоем без крыльев, как максимум...
-Отъебись, мне не до философии. - Сатэель, шатаясь и приветствуя кружащийся пьяный мир, вылез из-за стола и начал, запинаясь, читать заклинание возвращения, но вдруг почувствовал у себя на талии руки Алекса, - Да хватит меня, сука, лапать!
Ледяной кинжал, материализовавшийся в руке Алекса, легко вошел в спину чуть ниже лопаток, пронзив все тело холодом и мгновенно парализовав нервы. Эль даже не успел понять, что это был преступное, запрещенное не только к применению, но даже к изучению, особенно воинами, магическое заклинание, и без сознания упал в заботливо поддержавшие руки глада. Легион продолжал веселиться.

***

Сатэель очнулся от того, что его бросили на кровать. Знакомая комната, знакомое постельное белье и торшер в углу, который даже неярким светом больно резал воспаленные от дыма глаза. Мир постепенно обретал четкие очертания, но кружиться не переставал, а спина, на которой лежал сорк, ныла не сильной, тупой, но раздражающей болью. Он нащупал в кармане набедренников ампулу, и, сев, набрал жидкость в шприц.
-Опять? - Алекс отвлекся от стола, где что-то писал на бумаге, - ты же бросил.
-Это обезболивающее. - пробормотал Эль и, закусив губу, ожидая типичного неприятного ощущения, ввел шприц в вену.
-Да... Обезболивающее... - саркастично протянул глад.
-Тебе то чего волноваться? За мою жалкую, по твоим словам, тушку? И да, я еще не спросил, почему ни хрена не помню, как я здесь оказался, и почему так все болит - Сатэель, откинув использованную ампулу, хотел встать, но упал обратно на подушки, то ли ноги не держали, то ли воздействовало что-то другое.
Алекс подошел к нему, по пути разматывая шарф:
-Пить надо меньше, напился, споткнулся, ударился об угол стола - потерял сознание. А я, такой добрый, дотащил до своего дома, не бросать же на улице в снегу. - Он склонился над сорком, от чего Эль попытался вжаться в кровать, лишь бы оказаться подальше от этого нахала, - Боишься? Правильно делаешь, во мне не осталось больше ничего хорошего, отчасти благодаря связи с тобой. - и так алые глаза запылали красными огоньками, Алекс бесцеремонно начал искать застежку на кожаной черной тунике. - Кстати в тех тряпках ты смотрелся лучше, доступнее, - он усмехнулся, - или надеешься выслужиться до полного элитного комплекта командира аканов-стражей? С тебя станется переспать со всем храмом Маркутана за какие-то шмотки.
Сатэель молча проглотил оскорбление, вспомнив сколько элийских жертв было им убито за эти так называемые "тряпки", и перехватил руку глада:
-Ал, хватит. Поиграли и хватит, мне идти надо. Давай расстанемся в хороших отношениях.
-Не провоцируй меня, знаешь же - не сдержусь, - Алекс схватил его за тонкую кисть и сжал, вывернув ее так, что хрустнули кости.
-Мне не больно, - тихо ответил Эль и улыбнулся, - в моей жизни бывали садисты и пострашнее тебя. И унижать тоже достаточно унижали, ты не придумаешь ничего нового. Но если ты так хочешь... - он сделал многозначительную паузу, но глад молчал, ожидая продолжения, - В последний раз. Отпусти, я сам разденусь.
Он сел, потирая запястье, на котором начинал проявляться синяк, и затем расстегнул тунику, которая, несмотря на тяжелый материал, шелком скользнула по худым плечам и осталась висеть на согнутых локтях. Алекс смотрел на него похотливыми горящими глазами, но кроме них ничего не выдавало его эмоций, каменное, как обычно, лицо. А наркотик уже вовсю действовал, возвращая разум в мир удовольствия, и испытанное ранее желание секса потихоньку возвращалось. Эль ничего не потеряет, если проведет еще одну безумную ночь в компании этого неадеквата и его легата по совместительству теперь. Он медленно-медленно, смотря прямо на глада, расстегнул набедренники и сняв, нарочито изящным движением отбросил в сторону. Играть так играть. Оставшись лишь в сапогах и полуснятой тунике, Сатэель притянул Алекса за полу пальто к себе, а тот запустил пальцы в красные пряди волос и, схватив, приказал:
-На колени.
-А ты ничуть не изменился, такой же извращенец - Эль для вида попытался посопротивляться, а затем опустился на ковер.
-И не отрицай, что тебе это нравилось и нравится, иначе бы ты не дался так спокойно, - Алекс кивнул в сторону комода, на котором лежал гримуар, - я тебя даже не обезоруживал, захотел бы - заткнул бы меня. И можешь даже не уверять меня в том, что ничего не умеешь
-Бля... - Эль скривился от своей невнимательности, достал из ширинки член партнера и стал аккуратно облизывать, задевая головку языком, ощущая, как плоть наливается кровью, становясь тверже и тверже, а под тонкой кожей пульсируют вены. Алекс не сдержался и, дернув за волосы, заставил взять в рот полностью и начал двигаться, от чего сорк все-таки отстранился и закашлялся.
-Потерял все навыки. - усмехнулся глад и, схватив Сатэеля за шею, силой подняв с пола, толкнул на кровать. - Хватит.
-Ты тоже теряешь. - пробормотал Эль, уткнувшись в подушки, он был слишком покорен и безинициативен, это бесило Алекса, сопротивление возбуждало, эта привычка выработалась уже давно, с того времени, как ему понравилось унижать почти добитых врагов. - Давай, ударь, как ты любишь, что же такой нежный?
Глад извлек из комода смазку, и забрался к жертве, задрав тунику. Эль резко выдохнул и схватился за подушку, когда почувствовал в себе два пальца, заполнившие такое пустое пространство внутри. Желание все нарастало, и тому же рука Алекса крепко обхватила его член, заставив застонать и прогнуться в спине.
Он вошел без предупреждения, медленно, но не особо аккуратно проталкиваясь вперед, заставляя вспомнить, что сначала это больно. Сорк пытался не кричать, но пара стонов все равно предательски вырвалась, еще больше возбудив его партнера, заставив в какой-то момент резко войти до конца. Эль слышал хриплое дыхание глада, но звуки все больше заглушал шум крови в голове, так как пальцы с когтями крепко сжимали его горло, царапая, что было любимой привычкой этого извращенца. Да и ощущения так были намного ярче.
-Быстрее... - прошептал он, когда Алекс начал двигаться, а сам сосредоточился на двойном удовольствии от ласк члена, обычно этим для него пренебрегали все до встречи с Рейном.
Но не дав кончить, Алекс вышел из него и перевернул на спину, звякнул кинжал, вынутый из ножен. Чертов извращенец, жаждущий крови, хотя когда они раньше были вместе мыслей об обычном сексе даже не возникало. Это только его любимый элиец научил получать удовольствие от ласк без боли, от нежности и просто от его объятий. Эль вздохнул, закрыл глаза, он знал что сейчас будет и что интересует конкретно его бывшего. Страх, отчаяние, эмоции. Не получит. И он выгнулся навстречу члену и лезвию, которые вошли в него одновременно, прохрипел: "Иди лесом, мне не больно" и отдался этому странному чувству из смеси боли от раны и удовольствия и движений партнера в нем. Вспыхнувшие в момент удара искры в глазах не исчезали, сквозь полуприкрытые веки Сатэель видел мокрую от пота черную челку глада. Пальцы сжимали постельное белье, потихоньку пропитывающееся кровью, которую Алекс между делом слизывал с его тела, двигаясь внутри с присущей ему во всем резкостью, иногда причиняя боль, иногда задевая самую чувствительную точку, от чего хотелось застонать. Но нет, он будет лежать, прорывать когтями простыню, хвататься за гриву партнера в самые пики удовольствия, царапать его спину, выгибать бедра, но больше ни звука. Пусть хоть убивает.
Алекс продолжал ласкать его член, пока сперма не излилась на живот, тут же смешавшись с кровью, все еще текшей из раны, спустя минуту кончил сам, изогнувшись в приятной судороге, и устало упал на уже расслабленно лежавшего Эля. Оба тяжело дышали.
-Можешь валить. - прошептал глад, перебирая пряди его хвоста, разметавшегося по постели.
-Какой ты нежный сегодня, аж прибить хочется - Эль открыл глаза и, нашарив в кармане так и недоснятой туники пузырек с лекарством, выпил, это должно было прекратить кровотечение и усилить регенерацию тканей. - Даже не предложишь в душ сходить вдвоем?
-Из тебя прет слишком много сарказма последнее время. Заметь, быть изгнанным из легиона - позорнее, чем уйти самому. Быть изгнанным мной это вдвойне позорнее.
-Пфф... - Эль вспомнил любимое правило, что спорить с дураками - становиться дураком самому, и, выбравшись из-под Алекса, натянул на плечи и застегнул тунику, которая даже не помялась в процессе. Набедренники валялись под кроватью, откуда он их и извлек, надев и заправив, как обычно, в сапоги, - Где-то тут у тебя было... было... - он прошел по комнате, - Ага, вот! - и открыл любимый бар глада. Сатэель оглядел содержимое и взял бутылку красного дорогого вина:
-И да, я все равно тебя больше не полюблю, можешь стараться сколько угодно.
-Да нахрена ты мне сда... - слова Алекса оборвало заклинание сна, которое сорк, не забыв взять свой гримуар, не спеша бросил на него.
-Спокойной ночи, надеюсь мы еще долго не увидимся. - и, открыв пространственные врата, Эль покинул этот, теперь ненавистный, дом бывшего любовника.

В лесу было по-осеннему тихо, даже ветер не шумел в ветвях. Птицы не пели, они давно улетели на юг, а те, что остались, прятались в ветвях, чувствуя приближающиеся холода и голод. Желтые листья срывались с деревьев и, как будто перья, легко парили в воздухе и падали в грязь. Пожухлая трава стеблями торчала по обочинам тропинки. Серое небо, готовое вот-вот разразиться дождем, почти голые ветви деревьев, осень, обычная очередная осень в Ферноне. Но совсем не такая, как та, что окончательно свела их тогда. Одинокая осень. Просто Рейн не приходил на места встреч уже неделю, и никаких сведений, записок, знаков от него не было.
Сатэель брел по протоптанной дорожке и, задумчиво срывая колоски поросли, вспоминал еще совсем недавнее жаркое лето вдвоем.

I feel you all around me
Though you're no more in this space...

Огромное поле травы и цветов, которые одуряюще пахли, красные, фиолетовые, оранжевые всполохи среди зеленого моря. Они падали в это море, и оно скрывало их от глаз любопытных. Эль щурился от яркого полуденного солнца и невольно улыбался, в этом импровизированном логове было уютно и так защищенно, в его руке была рука самого дорогого даэва во всей Атрее, и, казалось, ничего ужасного больше не осталось в их жизни. Рейн тоже улыбался, заслонял собой солнце, нежно прижимая любимого к траве под собой, и целовал, долго и жадно, постепенно легкими движениями рук приподнимая тунику на вспотевшей от жары груди и лаская самые нежные места тонкими пальцами, которые не могли поцарапать так, как царапали асмодианские когти.

I'm broken inside
And I wish I could go where you went...

А потом он, одной рукой подхватив Эля под спину, а другой рукой расстегивая набедренники, переключался на грудь и вбирал в рот сосок, задевая языком его вершину, от чего его обладатель выгибался навстречу, чувствуя нарастающее желание и истому, а пальцы Рейна в расстегнутых штанах уже делали свое дело, то сжимаясь, то разжимаясь, проводя по всей длине... И Эль стонал, не сдерживаясь, зная, что здесь их никто не услышит, полностью отдаваясь во власть умелых рук, серых насмешливых глаз и длинных иссиня-черных волос, шелковым водопадом спадавших на его обнаженную кожу.

How can I stand alive,
With only half a life
How can I love so hard,
With only half a heart?

Лето и зима, как они встречаются осенью, так же и Эль с Рейном встретились в конце октября. Вечно инфантильный, но в то же время задумчивый асмодианин, росший среди снегов и жестоких морозов, чья кожа приобрела за сотни лет фарфоровую бледность, белые одежды сливались с ней, создавая чистый и невинный снежный образ, и только ярко-алые волосы выбивались из общей гаммы кровавой ягодой окки в метели января. И загорелый веселый элиец, уроженец выжженных солнцем пустынь и оазисов с чистыми журчащими ручьями, с пышной гривой цвета воронова крыла, довольно накачанными для мага мышцами, носивший то, что попало под руку в шкафу, то тунику рудры вместе со штанами сиэли, то вообще выходные одежды. Но не смотря на рассеянность, он всегда шел точно к своей цели, не отступая ни перед чем. Даже перед законом Атреи. Тем, который запрещает любить того, кто не похож на тебя.

Where do I go from here
How do I breathe in here?

Эль помнит слезы счастья у Рейна на глазах после долгой разлуки, когда, прижав его к стене крепости, где проходила осада, тот крепко обнял и прошептал на элийском, не сдержав чувств: "О Великая Кайсинель, как я ждал, я знал, ты придешь". И Сатэель, тоже на элийском языке, уже не боясь, что его услышат, отвечал, что он просто не мог не придти, не мог не наблюдать из толпы собратьев по расе, как Рейн изящно создает смертельные вихри и моря огня, направляя их в сторону врага. Эти заклинания иногда поражали его же сопартийцев, слышались предсмертные крики, кого-то успевали отхилить... И снова продолжался бой, никто не сдавался. А Эль стоял и ловил взглядом очертания его любимой фигуры, пока из оцепенения его не выводил скрежет удара по защитному барьеру. И тогда он открывал гримуар и с ожесточением бросался на противников, молясь Маркутану об удаче.
Каждый молился своему богу, каждый приходил только к своему целителю душ, только в свой город, Рейн - под цветущие сакуры в Элизиуме, а Эль - в каменные своды Пандемониума, каждый получал только свои награды за задания от своих жрецов, празднуя победы в штабах своих легионов. Кроваво-красные переливающиеся крылья у асмо и яркие лучики света вместо перьев у элийца, они соприкасались при совместном полете, становясь оранжевым свечением. Черные волосы смешивались с алыми, когда Рейн нависал над любимым, его плоть упруго проникала в Эля, пальцы сплетались на подушке и стоны удовольствия сливались. В этот момент они были одним целым, без различий, без таких осточертевших расовых предрассудков их народов.
"Люблю" - шептал элиец, перебирая русую гриву, "ты мой, только мой...". И Эль все крепче его обнимал, прижимаясь, пряча лицо на груди и стараясь не поранить когтями, которые он уже ненавидел.
Он был в его жизни, в его душе, неискоренимо, неизлечимо.

I found a tone to say
I'll be ok - look, I'm still here...

И сейчас Сатэель не знал, что с Рейном, который был самой важной частью его жизни, где и с кем он. Изменил? С красивой элийкой... Он прогнал эти мысли, посчитав их глупыми. Чтобы стоять вместе на краю пропасти, а потом изменить? А может поймали, и тогда... Нет, не надо об этом думать, их опасная связь может иметь самые ужасные последствия для обоих.
Эль сжал в руке подаренный амулет с незнакомым камнем, и на сердце стало теплее. Все хорошо, все будет хорошо. Просто он отравлен этой любовью, и яд проник в сердце, и разрушает, доставляя блаженное удовольствие. Еще больше яда. "Рейн, я жду."

I guess it must be true,
I'm intoxicated
by you...
___________________________________________________________________________

... В сознание проник жуткий скрежет открываемой решетки и Рейн окончательно очнулся от последовавшего за этим удара в живот. Открыв глаза, он увидел высокого накачанного надсмотрщика с кнутом в руке. Сам он почти не чувствовал конечностей, но понял, что прикован к стене, так как при попытке протереть глаза руками, на запястьях натянулись кандалы, больно уколов шипами.
-Наконец-то в себя пришел, и чем только накачали. - охранник достал ключ и, покрутив им каком-то хитром механизме, отцепил Рейна от стены, но не только не освободил руки, но и дополнительно надел ошейник.
-Где... Где я? - Рейн пытался осмотреться, но при попытке повернуть голову зрение накрыла пелена.
-Ты особо опасный преступник. - Его потянули за цепь на ошейник, заставив через силу идти за смотрителем.
Да и Рейн сам понимал, что, оказавшись в тюрьме военачальников, спорить будет не в его пользу, и покорно поплелся в неизвестность.

Темный сырой коридор, кое как освещаемый редкими факелами, потеки на стенах от конденсата, образующегося от холода в помещении и горячих водопроводных труб. Рейн быстро шел к выходу, перебираясь через непонятно каким странным мастером проложенные поперек прохода извилистые арматуры, пару раз зацепившись юбкой за жесткую проволоку-обмотку, ругался на балаурском, уже презирая элийский матерный за его изящные словесности, которые не в состоянии выразить все его чувства в данный момент. Нет, железные куски проволоки были ни в чем не виноваты, просто он окончательно смирился со своими мыслями, и с тем, что быть последним трусом как-то не по его нутру. Пытки, тюрьма, развоплощение... Это если и грозило, то не в данный момент, а вот мучения его любимого стояли перед глазами до сих. Разбросанные по полу, запачканные кровью перья, залитая алым, когда-то бывшая белоснежной, туника, ребра, прорвавшие кожу и торчащие из груди, тонкие посиневшие пальцы рук. Сколько раз эти руки обнимали его при встрече, нежно гладили по груди, а ночью доставляли блаженное удовольствие. А когда Эль брал его за руку, белый цвет кожи так красиво контрастировал с загаром, считавшимся еще довольно бледным для элийской расы...
Рейн с матом упал на колени, запнувшись об очередную, торчащую из стены и перегораживающую проход, железяку. Поднялся, брезгливо попытался отряхнуть от грязи намокшие перчатки и подумал между делом о практичности темно-синего цвета боевой одежды. Затем заправил выбившиеся длинные черные пряди волос обратно под свою недавно приобретенную рогатую шапку.
-Ты чего такой нервный? - Шалар, которого сорк не сразу заметил из-за падения и полумрака, стоял у стены и курил, - Закончил уже? Пойду тогда еще помучаю эту асмодианскую падаль, - он кинул окурок в лужу и взглянул на согильдийца, - Эй, ты вообще в себе?
Рейн закрыл глаза и начал безмолвно молиться Кайсинели, полы юбки и ленты шапки развевались в вихрях созданного энергетического поля. Он всегда молился богине, когда не видел выхода или боялся, хоть и знал, что она не поможет ему ничем, обычному рядовому. Но что оставалось делать еще, где набраться мужества, чтобы защитить того, кто для него все в этой бесконечной жизни, где набраться сил, чтобы поставить на место этого ублюдка? Но где-то в глубине души Рейн понимал, что не смотря на временные сомнения, он все равно пройдет по трупам, как бы вначале не было страшно.
-Я в себе, - ответил сорк сквозь зубы, закончив молитву, - я просто сдерживаюсь, чтобы не дать тебе в морду сразу,а все таки задать пару вопросов. Садист гребаный, ты своим жертвам в глаза когда-нибудь смотрел? Ах, да, ты же их выкалываешь. И в хрустальную вазу наверное складываешь, в личную, блять, коллекцию.
-Рейни, ты явно заболел, мы когда-то успели поссориться? - Шалар усмехнулся и подошел к нему, - Или в тебе проснулась жалость к отбросам этой планеты? Ну так я не знал твоей тонкой душевной организации, я вообще у вас в легионе недавно и притащил эту тушку так, развлечься, как я и делал раньше, будучи одиночкой. Перестань, пошли выпьем, - он положил партнеру руку на плечо.
-Отбросы, значит... - Рейн рефлекторно схватился за ладонь стража, пытаясь скинуть с себя, а второй рукой со скоростью молнии сотворил ледяной клинок и воткнул его тому в живот, - отбросы - это ты и такие как вы, блять!
Шалар закашлялся от неожиданности, косясь на острие изо льда, торчащее из его тела и медленно тающее. Но он не был бы таким превосходным стражем, если бы это причинило ему какие-то серьезные повреждения и боль. Царапина, которая через минуту сама затянется, не стоила и такого внимания. Он перехватил Рейна за запястья и привычным движением заломил ему руки за спину.
-Успокойся...
-Отпусти! - сорк пытался вырваться из этих железных натренированных лап, но страж это даже не гладиатор, это машина, не чувствующая боли и стоящая насмерть, и хватка у них мощная, может переломить шейные позвонки на раз одной рукой. - Ты вообще понимаешь, кого ты сейчас держишь? Я заместитель легата и главный в отделе кадров. Кретин, я тебя принимал, я тебя и вышвырну отсюда! - Рейн изворачивался, так как поза не была особо удобной и было немного больно, и все больше переходил на крик.
Каменности Шалара позавидовали бы даже статуи в главном храме Элизиума, он лишь смеялся и продолжал сжимать тонкие запястья, сдерживаясь от желания переломить хрупкие кости:
-Выкинешь? Как страшно. Это вы должны быть рады, что я пришел к вам. Один из лучших стражей Элиоса, великий генерал, почтил вас своим присутствием и желанием сражаться в ваших жалких рядах.
Шалар чувствовал в себе все больше и больше злости. Той злости, что давала ему возможность представать перед самыми опасными созданиями Атреи, которая заполняла его сознание собой до краев при виде врага, и которую он учился сдерживать еще с начала перевоплощения в даэва. Злость была присуща всем, кто выбрал профессию воителя, но только стражи доходили до такой степени озверения. А к чувствам Шалара еще и примешивалась его садистичная натура, оставшаяся от времени, когда он был человеком.
И он больше не мог сдерживаться и повалил Рейна на холодный сырой пол, прижав его сверху коленом. Тот не сопротивлялся особо, только уже абсолютно без эмоций спросил:
-И? Сделаешь то же, что и с ним?
-А почему бы и нет? - эти опасные нотки маньяка в его голосе были уже знакомы, страж вытащил клинок из-за пояса и, размахнувшись, ударил.
Металл заскрежетал об невидимую преграду, а от силы удара в кисть пошла отдача.
-Да... С тебя станется, гребаный извращенец, - Рейн сплюнул какую-то гадость, попавшую в рот при падении, - ты, кстати, в физический барьер бьешься, и такими темпами будешь долго биться. Давай, доставай двуручный. Только учти, я могу хоть прямо сейчас соединиться с легатом по экстренному каналу связи. А что бывает с любым, кто нападает на свою расу, ты знаешь. А в такой недвусмысленной горизонтальной позиции тебе еще и изнасилование припишут. Моими стараниями. - Он усмехнулся. Теперь его очередь смеяться, так вовремя придумав одновременно и себе козырь и яму для противника.
Шалар огромным усилием воли оторвался от такого желанного и хрупкого тела и присел у стены. Рейн поднялся, отряхнул броню, местами промокшую от обилия мелких луж, поправил шапку,сползшую на лоб, и встал перед ним, нависая.
-На хрена меня по полу валять, я тебе асмо что-ли? Стирать же не будешь сам, а я не настолько богат, чтобы нанять прислугу.
-Не сломаешься. - бросил страж, - Ты хотел задать пару вопросов? Так задавай, пока я и тебе кости не переломал.
-Сил не хватит. - Рейн придавал голосу все больше напускной надменности, пытаясь забыть только что пережитый страх беспомощности, который колол как иголочками, заставляя вспоминать встречу с Алексом. Воины всегда пугали его грубой силой, против них магия вблизи была почти бесполезна. Если добрались до горла, то вцепляются как боевые псы, до конца. А умирать ой как неприятно, да и отлеживаться потом в кровати вместо активной жизни с легионом тоже не хотелось.
-Ты так считаешь? - страж достал из-за спины двуручный меч, ранее скрытый под плащом, и оперся на него,поставив между ног.
Рейн нервно сглотнул. Драться он не предполагал никак. Этот мощный двурук, украшенный головой дракона с огромным магическим сапфиром вместо глаза, запросто пробьет стандартную защиту, а потом и дар железа, если, конечно, он успеет его накинуть на себя. А потом превратит его тело в то, что сорк созерцал на каждых стычках, где были стражи, кровавое месиво с декором из лучистых полупрозрачных крыльев. В возможности быстро вызвать помощь он уже сомневался, да и был ли легат свободен в такое рабочее активное время. Да и если сражаться, этот коридор слишком тесен и даст преимущества лишь противнику, который мгновенно прижмет его к стене. Надо как-то решаться, вряд ли их спор разрешится по-мирному. "Дурак" - подумал сорк про себя: "Надо было думать, что этот сумасшедший маньяк будет в шоке от того, что его увлечение не разделяют." Отступать было поздно и некуда.
-Пошли наверх. Я не хочу ничего решать в этом сыром отхожем месте, - приказал Рейн и пошел первым к лестнице, спиной ощущая ненависть стража, и, в принципе, ожидая подлого удара. Но барьер еще действовал, а значит он успеет кинуть сон или еще что-нибудь, что даст выиграть время.
Дверь, закрывавшая вход в подвал, со скрипом открылась и в глаза элийцам ударил яркий свет весеннего солнца. Типичное небольшое поместье в Элиане, не особо соответствующее статусу Шалара, такие, как он, обычно разживаются шикарными резиденциями. А тут деревянный столик и скамейка, уютно скрытые кустами с трех сторон, ухоженные клумбы с цветами, небольшая цветущая сакура, покрашенный в белый аккуратный забор с резной калиткой. И эта дверь в стене дома, находящаяся рядом с основной парадной, она ничем не выдавала тех кошмаров, что скрывались за ней.
Рейн обернулся к стражу, идущему за ним, от волнения мутило и что-то замирало в груди. И набрав в легкие воздуха, дабы голос не сорвался и не выдал его настроений, он выпалил:
-Так вот! Вопросов не будет, будет приказ! Не приближайся больше к этому асмо! Запомни его имя и больше не приближайся, - казалось, голос дрожит и предает и исходит на крик, такая экспрессия и сила была вложена во фразы, но страж лишь удивленно посмотрел на него, приподняв бровь.
-Почему это? Он наш враг, в курсе? Война, долг Элиосу, ты вообще слышал эти слова?
-Слышал, но не трогай его. Понимаешь, не трогай! - заорал Рейн, не выдержав и схватил его за воротник плаща, пытаясь встряхнуть от безысходности, - Я не могу тебе объяснить, ты, тупая консервная банка, ты ни черта не поймешь! Война, долг... Блять, у каждого есть душа и чувства, и лишь у тебя, сука, ничего нет, - он резко ударил стража по лицу кулаком свободной правой руки, от волнения не осталось и следа, казалось силы безмерны и осталось лишь одно желание - или обратить в свою веру, или разорвать на куски, - для тебя мы все просто куски мяса! А я, знаешь ли, буду с ним, не смотря на то, нравится это тебе, блядь, или нет.
Рейн оторвался от Шалара, достал из складок юбки гримуар и, сделав пару пассов руками, обрушил на него огненных големов. Да что там, противник лишь пошатнулся, несмотря даже на то, что был одет в обычную одежду, а не в латную броню.
-Вот как значит, - медленно проговорил он - чувства. Я не настолько тупой, чтобы не сопоставить два таких очевидных факта. Например, нахождение этой асмодианской бледной твари около тебя везде, где вы сталкиваетесь. На осадах, в оке, повсюду. И чего-то я не замечал, чтобы ты убивал его, вы оба куда-то исчезали из поля моего зрения. Только не пойму, зачем ты себя выдал. Надеялся на мое понимание? Ха-ха, - он засмеялся с абсолютно холодным выражением лица. - Хотя ты всего лишь поспешил. Еще немного понаблюдав за вами, я бы и так сдал бы тебя стражникам. Предатель. Вы наверное и трахаетесь с ним, да? - он взял меч в две руки и сплюнул на землю, - тьфу, блять, я бы скорее еблю с элементалем ветра воспринял бы адекватнее, чем связь с этим дерьмом.
Шалар занес оружие и хотел нанести удар в сторону сорка, но тот успел телепортироваться на безопасное расстояние, предугадав действие, и страж еле удержался на ногах.
-Кто ты, чтобы так говорить даже о врагах? - Рейн не контролировал себя больше, ярость была настолько сильная, что материализовалось энергетическое поле, усиливающее все магические умения, - Ты же, мразь, добился своего генеральского кресла через задницу и кошелек папаши. Ну? - он раскрыл гримуар и начал читать одно из самых сильных заклинаний, - у скольких командующих ты был в постели? Ты никто! - Штормовой удар откинул стража к стене и, судя по четкому хрусту, явно что-то сломав.
Шалар поднялся, усилием воли подавил боль и кинул на себя щит, отражающий любые удары и одновременно увеличивающий выносливость и бросился на сорка. Но следующий мощный ледяной вихрь десятками мелких ножей пробил защиту, а оковы оплели ноги, не давая сделать ни шагу.
-Ты даже волоска его гривы не стоишь, мудак. - И пара заклятий отсроченного действия огненными ослепительными лучами слетели с пальцев сорка и сияние, которое вот-вот должно взорваться, окружило стража.
Шалар рванулся из этого смертельного круга,но не успел и его откинуло на землю, прямо к ногам Рейна, от чего тот мгновенно отпрыгнул. Ни в коем случае нельзя недобитому воину давать приблизиться к себе больше чем на 7 метров, эту фразу учителя он помнил особо хорошо, уж больно неприятно, когда в тебя втыкают меч или копье, разрывая все внутренности и пришпиливая к ближайшей поверхности.
-Честное сражение, да, Рейн? Ты, крыса, видимо, любишь нападать на беззащитных, неодетых и без зелий, - страж все равно поднялся и, вытерев кровь с лица, взмахнул мечом. С острия оружия сорвались сверкающие молнии, которые связали сорка, не давая снова отпрыгнуть, и потащили к Шалару. Страж схватил жертву за горло и сжал, нити опали, а сапфир, заменяющий голове дракона на двуруке, засветился.
-Я срал на мораль, - прохрипел Рейн, инстинктивно пытаясь разжать хватку, - выигрывает тот, кто сильней, а сильней, сука, буду я! - он кинул на врага ожог и веселые языки пламени начали лизать кремовую кожу. Сорк не знал, зачем вообще все эти мучения обоих, все равно он потом пойдет к безмолвным исполнителям, так как другого выхода уже не осталось. Или он его уничтожит, или самому светит тюрьма или развоплощение за вполне реальную вину - связь с представителем враждебной расы. А сейчас нужно было не сдаться и доказать, что сильнее именно он, а эта сволочь пусть катится к кибелиску и врачевателю душ даэвовских.
Шалар скинул с Рейна шапку и намотал длинные волосы на руку, заставив выгнуть голову.
-Сильнее? Вперед, я тебе даже руки не связал. Твой ожог для меня ничто, как и прочие жалкие попытки меня добить, сил еще достаточно.
Рейн по памяти начал читать заклинание сна, но оно не подействовало, отразившись от поля магической защиты стража. Тогда в руке сорка материализовалось лезвие ветра, и он, изо всех сил стараясь посильнее размахнуться из такой неудобной позиции, вонзил острие прямо в сонную артерию на шее противника. Кровь начала вытекать довольно большим пульсирующим фонтаном и останавливаться не собиралась, так как воздушный клинок содержал частицы, не позволяющие ей свертываться и уменьшающие реген тканей.
Шалар резко откинул сорка от себя, тот упал на землю, крепко сжимая у груди гримуар, без которого он не сможет даже защититься, не то, чтобы вновь уйти в нападение. Одно движение руки, тихий звякнувший звук, дар железа должен был вот-вот активироваться. Но двуручник в хоть и ослабленных схваткой, но крепких руках уже прочертил сияющую дугу в воздухе и вонзился в спину соперника. Рейн заорал, чувствуя как внутри все разрывает в прямом и переносном смысле, адская боль заполнила каждую нервную клетку и растеклась по телу, вызывая агонию. Зрение померкло и все заволокло яркими вспыхивающими искрами, а судороги сводили оставшиеся чувствительными мышцы.
Наверное это была бы его абсолютная победа, но Шалар совершил пару непростительных ошибок, одуревая от слабости, так как кровь неумолимо продолжала вытекать из артерии, пропитав почти полностью всю правую половину одежды. Он тут же на автомате, отработанном в сражениях, вытащил окровавленный меч, что позволило Рейну из последних сил использовать телепортацию, оказавшись на приличном расстоянии, а так как позвоночник не был задет, то и на ногах он стоять еще мог. Чем и воспользовался, тут же открыв книгу и начиная зачитывать то, что должно было добить измученного бывшего напарника по легиону, и стараясь не смотреть на то, что стало с его животом, и на лужи крови на зеленой траве под его ногами.
Трехсекундный смертельный вальс в потоке ветра и с рук мага сорвались вихри воздуха, обретшие жесткость льда. Они впились в полумертвого стража, пробив все жизненно важные органы и отбросив на пару метров. Шалар попытался встать, но упал на колени, и из спины вырвались на свободу ослепительно-белые крылья с фиолетовыми отблесками, аккуратно накрывшие уже бездыханное тело. Несколько перьев легко унесло ветром куда-то вдаль. Голубоватый сияющий столб охватил труп стража и дематериализовал к ближайшему кибелиску.
При виде этого Рейна охватила истерическая эйфория. Он отбросил гримуар и, зажимая руками громадную сквозную рану, с облегчением от выигранного сражения повалился в траву, надрывно смеясь, и разметавши распущенные волосы по лицу:
-О да, сучка, я сильнее, блять, я сильнее, потому что мне есть что защищать, а ты жалкое ничтожество, не способное любить, ты даже не знаешь, что я уничтожу тебя, я тебя скоро на-всег-да уничтожу!, - он захлебнулся кровью, закашлялся и перевернулся на бок, позволив ей течь, потом нашарил в кармане набедренников эфирный передатчик и активировал личный канал лекаря из легиона:
-Ты на месте? Вали скорее сюда, район Эрен, гейзера, семь, я не хочу сдохнуть в очередной раз, - и после всего этого, счастливо улыбнувшись своей неожиданной победе, позволил себе потерять сознание.

Холодный каменный пол, залитый кровью, это было первое что увидел Сатэель, с большим усилием открыв глаза. Их хотелось снова устало закрыть и углубиться в негу бессознания, но инстинкт самосохранения заставил окончательно очнуться. Мрак разгоняли два масляных факела на стене, освещавшие сырые стены, вдоль которых змеились трубы то ли водопровода, то ли канализации. Вряд ли это было тюрьмой, скорее подвал какого-то здания. Но особенной разницы не было, так как Эль, чуть осмотревшись, увидел, что стены забрызганы уже засохшей кровью, и кое-где валяются черные и красные перья. Его пробил озноб и сорк резко попытался встать. Бесполезно, руки, довольно онемевшие, были связаны за спиной, а ног он не чувствовал совсем,как и всей нижней половины тела. Знакомое ощущение, а точнее слишком знакомое для него. Частичный паралич, действие божественного камня... Чего? Какого камня? Эль зажмурился и мучительно пытался восстановить события того, что предшествовало его появлению в этом месте. И того, от чего он собственно, оказался без сознания.
Осада источника гнева, кажется это был рядовой поход, не предвещавший ничего особенного. С хранителем-балауром они справлялись всегда. Элийцы не лезли к ним, сохраняя негласный договор "перемирия" и раздела источников, они к ним тоже. Одиночки, любящие бороться с системой и приказами военачальника, погибали и больше не совали туда нос. И вот тогда они почти убили хранителя, но вдруг... Эль вспомнил обезумевшее лицо их чантера, начавшего быстро читать мантры на защиту и отбегающего к дальней стене крепости. "Отступаем, их в два раза больше! Мы не выживем!" - орал один из великих генералов, адресуя это уже всем отрядам, а не только своему. "Нас предали, просто продали, это все они!" - плача, девушка из отряда великих пыталась лечить и ставить щиты на союзников. Как в плохом сне, пронеслись эти кадры начавшегося месива, генерал упал, в бесполезной попытке закрыть хоть на минуту своего лекаря от толпы элийцев, наступавшей на их крепость, остальных, стоявших дальше, поражали стрелы и магические удары. Куда подевался военачальник, уже никто не знал, команд не осталось и все в панике старались или выхватить себе противника, чтобы не умирать просто так, или спрятаться в надежде, что их не найдут. Или как Эль, растерялись от неожиданности. "Идиот, щит тебе на что? Хотя нет... Тоннель! Быстрее!" - проорал тогда прямо в ухо его легат. И захлебнулся кровью от ножей, пронзивших грудь. Сины всегда подходят незаметно... Отдельные, самые смелые элийцы были уже среди них. Медленно, как же медленно читаются эти заклинания, даже под волшебными свитками. Один, два, три... Эль пытался двинуться, но на него накинули путы, буквально приковав к земле, сбив чтение заклинания и не давая открыть проход через пространство. Тот же асассин выбил из его рук зелье очищения и уже готовился нанести смертельный удар, не желая отдавать свою добычу на растерзание толпе, как вдруг сорк увидел сверкнувшую над ним яркую молнию, обвившуюся поперек тела, как лассо. И эта молния потащила его куда-то прямо в гущу элийских псов, прямо на стопроцентную смерть.
Мгновение, и все враги пронеслись мимо, окончательно начав наступление и круша асмодианские отряды, а Сатэель упал на колени перед каким-то стражем. Тонкие светящиеся нити притяжки, идущие с конца меча элийца, переместились на шею и начали сдавливать, заставляя задыхаться. Противник смотрел на жертву и улыбался, потом потянул меч на себя. Эль пытался кинуть на оружие коррозию, но сознание в самый ненужный момент покинуло его и чьи-то руки подхватили, не давая окончательно упасть на землю.
А теперь эта ужасная головная боль, тошнота и паралич... Наверное, в момент встречи со стражем его еще кто-то достал, иначе бы под его головой на полу не было бы столько свежей крови, а явно разбитый висок не жгло бы болью. И очень сильно волновали эти перья и кровь. Сорк понимал, что он явно не первый, кто здесь оказался. Это пугало и в то же время обнадеживало. Если кто-то придет, возможно ему не придется тут лежать и медленно и мучительно умирать. С другой стороны... Если его не прикончили сразу, значит, что-то хотят? В мыслях пронеслись все те ужасы, что рассказывали про элийцев его собратья, и про пытки, и про многолетние заключения тех, кого просто хотели помучить ради удовольствия, и про обмен пленными. Хотя нынешнему военачальнику наплевать на всех, кто исчез в землях Элиоса, как, в принципе, и на саму расу. Ему был интересен лишь вопрос наживы.
Дверь за спиной скрипнула и кто-то вошел. Сатэель попытался извернуться и посмотреть кто, но лишь надавил своим весом на сковывавшие сзади руки кандалы, отчего те больно впились в кожу. Незнакомец не спеша обошел его и присел на корточки рядом. Да, вне сомнений, это тот самый страж, что поймал его на осаде. Белые прямые волосы до ушей, фиолетовые глаза за очками в золотой оправе, кремовая кожа, крепкое, но стройное тело, на котором в данный момент не было тех тяжелых лат, их заменял неофициальный костюм с накинутым на плечи форменным плащом. Взгляд Эля зацепился за нашивку на рукаве. Легион Тишины. Это же... Воспоминание о Рейне и его таком знакомом и родном леофисовом аромате ударило как током. Они союзники, они из одного легиона. Судьба, за что она всегда приносит самые нежеланные встречи? Как бы сорк хотел, чтобы вместо стража сейчас вошел Рейн, улыбнулся бы, сказал: "Какая досадная ошибка, извини", освободил бы... А потом они восполнили бы недостаток тех теплых отношений, которых им так не хватало из-за очень редких встреч.
Резкий удар под ребра возвратил его в жестокую реальность. Страж стоял над ним. Сатэель закашлялся и, чуть отойдя после боли, спросил:
-Приятно бить беззащитного? Тем более, лежачего? Тупая элийская хрень, - выругался он и на всякий случай отвернул лицо к полу, не зная, как враг отреагирует.
-Если ты думаешь, что я не понимаю, то ошибаешься, - насмешливо ответил страж грудным бархатным голосом, а потом приказал, - сядь.
-Идиот, у вас там что ли школа по изучению асмодианского, - процедил сквозь зубы Эль, и в этот же момент молния-удавка сжала его шею, начав снова неумолимо душить и одновременно отрывать от пола, - отпусти, кретин, - уже прохрипел он через сжатое горло, - у меня паралич. Я не могу сесть!
Нити кусками опали на пол, освобожденный сорк жадно глотал воздух:
-Мне бы мой гримуар и свободные руки, вы, мрази, можете только на одиночек и на беззащитных нападать.
-Ты уверен, что в твоей ситуации стоит оскорблять того, кто заведомо сильнее? - страж аккуратно открыл ампулу, извлеченную из-под плаща, и набрал жидкость в шприц, - не дергайся, а то я заменю средство, снимающее паралич на то, от чего ты будешь умирать очень долго и мучительно.
Элиец навалился на Сатэеля, ограничив любые движения, отодвинул с его шеи алые волосы и, нащупав на бледной коже артерию, ввел иглу и жидкость начала растекаться по асмодианской крови.
-И чего ты хочешь от меня? - спросил сорк, пытаясь как-то поудобнее сложить за спиной скованные руки, к которым, как и к ногам вернулась чувствительность и вместе с восстановившимся кровотоком их пронзали тысячи мелких "иголочек". - Я никаких тайн не знаю, в политике замечен не был и тебя я вообще вижу в первый раз. Даже имени не знаю.
-Шалар, один из Великих генералов Элиоса, - улыбнулся совсем не по-доброму страж и, заставив Эля встать, толкнул его к стене. Там он расстегнул кандалы и перебросил их через трубу, заставив пленного встать на колени. - Мне не нужны ваши тайны. Мне достаточно того, что я слишком часто видел тебя рядом с Рейном. Зачем ты преследуешь его? - страж сильной рукой заставил сорка поднять лицо и смотреть ему в глаза и тихо и медленно спросил, - Что ты задумал?
Эль похолодел от страха. Уже от настоящего страха, ибо про политику он мог наплести всякого бреда и того, что слышал в легионе, а вот про их отношения с элийским волшебником он не смел даже заикнуться. Иначе того без сомнений ждет развоплощение, а его... а ему бы просто самому уже не осталось бы смысла существовать без этой опасной связи и таких желанных, но редких встреч.
Фиолетовые глаза как будто бы видели насквозь, Сатэель отводил взгляд и молчал, просто не зная, что ответить.
-Говори - приказал Шалар, доставая кинжал, - и может быть тебе доведется умереть легко и уже сегодня.
Эль вздохнул:
-Это случайность, я его не знаю. Я вообще ваш легион вижу впервые.
Кинжал вошел куда-то чуть ниже ключицы. Сорк, хоть и привыкший, что из него делают подушечки для булавок каждую встречу, не удержался и вскрикнул. Кровь начала течь по груди и пропитывать одежду.
-Неправильный ответ. - Страж приставил окровавленное лезвие к шее жертвы и очень медленно, надавливая, провел по коже. Эль зажмурился и пытался отвлечься от жгучей боли, заполонявшей собой сознание. Нужно терпеть, иначе так долго не продержаться, кто знает, что у этого маньяка в запасах.
Сквозь закрытые веки просочился свет неона и те самые нити-молнии снова сдавили шею. Но душить по-видимому не собирались, а образовали что-то типа ошейника. Шалар лишь подтянул сорка к себе и заставил поднять голову, в то же время не отнимая ножа от раны, склонился над ним, а затем поцеловал. Сатэель устало закрыл глаза, не отвечая на поцелуй. Он знал, что многих насилие вкупе с его женственной внешностью возбуждает. Ну что же, может это и не самое худшее, что может тут с ним произойти. Главное чтобы не вырвали признание об их связи с Рейном. А так... нужно просто расслабиться.
Страж оторвался от его губ и сильно ударил коленом в живот. Эль согнулся бы от боли, если мог, если бы не висел прикованным к железной трубе, но оставалось лишь восстанавливать резко сбившееся дыхание.
-Почему ты не хочешь рассказывать? - спросил Шалар, снова натянув импровизированный ошейник и заставляя податься вперед, - тебе это разве все нравится? Просто скажи о своих планах, и обещай никогда больше не приближаться к нему. И я отпущу тебя к месту закрепления души.
-Я. Ничего. - с расстановкой начал отвечать сорк, - не знааааа... - последнее слово оборвалось стоном, так как страж обнял его и ударил кинжалом в самое чувствительное место на спине, туда, откуда растут крылья, сложенные в обычном состоянии. Сейчас же они от сильной боли, пронзившей все тело как током, вырвались наружу и опали, чуть обернувшись по бокам вокруг тела. Эль пару раз дернулся в судорогах и безвольно повис.
Шалар хищно улыбнулся, нежно провел рукой по его груди и полез куда-то под ремень набедренников:
-Это еще только начало, - он нашел горячий член и начал ласкать, если так можно было назвать эти грубые движения в тканевых перчатках.
Сатэель пытался не поддаваться, но тело отвечало вне его воли и теплое напряжение в бедрах росло. Он неосознанно подавался вперед в руки врага, тяжело дыша.
-Нравится? - страж крепче прижал его к стене, - сучка, мне тебя даже трахать противно, отродье, - ненависть, появившаяся в его голосе росла, Шалар схватил сорка за одно из крыльев и сжал в месте соединения суставов, - я не верю в случайности, говори, что ты задумал! - он натренированной рукой с хрустом переломил тонкие кости и вырвал красно-розоватые перья. Эль дернулся и заорал от невыносимой боли в чувствительных и наполненных нервными окончаниями крыльях, из глаз потекли слезы. Страж отбросил окровавленный пучок перьев и поднялся, расстегнув ширинку на брюках. Его член оказался на уровне лица асмо и Элю, притянутому за импровизированный ошейник, не оставалось ничего, кроме как взять в рот.
-Укусишь - я тебе оставшиеся кости на осколки переломаю, - предупредил страж и начал жадно толкаться, не давая ему даже отдышаться от боли, которая ломала все тело и не проходила.
Эль закрыл глаза и попытался представить, что это все просто сон, или что не его мучитель его без спроса имеет, а это их с Рейном долгожданная ночь. Но фантазия не хотела уводить его из реальности, было противно и больше всего на свете хотелось умереть и прекратить боль и унижения. Вряд ли элийцу уже были нужны какие-то объяснения, обычный свихнувшийся ненавистник асмодиан.
Шалар кончил и рот наполнила соленая вязкая жидкость. Эль сплюнул ее на пол вместе с кровью, которая постепенно поднималась из горла, видимо внутри было что-то повреждено, что не удивительно.
-Отпусти - прошептал он, - тебе же ничего не надо, да и не добьешься ты ответа, - Сатэель из последних сил сам поднял голову и посмотрел на стража, - потому что это действительно были совпадения. Я... - нити с пальцев Шалара оплели его грудь и сдавили не давая дышать, - я ничего не придумал.
Он опустил голову, волосы закрыли искаженное болью лицо, только слезы невольно падали на грудь, смешиваясь с кровью.
-Почему всегда я за все расплачиваюсь... - прошептал Эль, зная что его уже не услышат.
Нити сильнее оплелись и послышался хруст ломаемых ребер. Сорк уже не кричал, только судорога выгнула тело, а грудь изнутри проткнул осколок сломанной кости. Дышать было невозможно и реальность уплывала куда-то все дальше, смешиваясь с яркими, как эфирные потоки бездны, фейерверками и зеленой пеленой перед глазами.
Вдруг дверь открылась и кто-то вошел, кто - Эль не мог видеть из-за волос, упавших на глаза, откинуть их уже не было сил. Да и поднять закрытые веки - тоже. Страж убрал нити и обернулся:
-А, это ты. Смотри, я тебе асмодианскую шлюху притащил. Правда немного уже не в кондиции, но ты еще можешь поразвлечься. Если конечно он не сдохнет от этого, я, кажется, перестарался. - он снял кандалы, отцепил от трубы и швырнул сорка к ногам вошедшего.
Сатэель разлепил глаза и увидел знакомый подол черно-синей юбки и сапоги.
-Шалар, - голос Рейна, а это был он, ощутимо дрогнул. Идиот, выдаст же себя... играй, играй, ты всегда был хорошим актером, - оставь меня с ним одного, - тон перешел в иронический, - я тоже хочу.
Дверь захлопнулась, Рейн накинул на нее крючок и бросился к Элю. Тот лежал вниз лицом, искалеченные крылья раскинулись по полу, а грива на спине слиплась от крови и стала вся красной. Элиец сел рядом, перевернул его и с ужасом увидел открытые переломы и раны, вся ранее белая одежда пропиталась темно-алой жидкостью, волосы прилипли к вспотевшему лбу, а в углах глаз были дорожки от слез.
-Прости меня... я опоздал. Зачем я пошел на это проклятое задание. - Он выругался каким то редким элийским матом. Рейн видел и не такое за все время существования, но этот асмо был частицей его души, тем, за кого он убивал и будет убивать даже своих. И сейчас он безжизненной птицей лежал перед ним, а сердце уже еле билось.
Эль открыл глаза и даже улыбнулся, потом попытался что-то сказать, но вырвался только хрип.
-Завтра на восточном осколке, ночью - прошептал ему на ухо Рейн и поцеловал в посиневшие холодные губы, - буду извиняться. А теперь, - он вздохнул, - я ничем не могу помочь тебе, кроме как отправить домой. А Шалара я поставлю на место, он тут никто.
Сатэель нащупал около себя брошенный кинжал и молча протянул ему. Но элиец покачал головой:
-Я не умею с этим обращаться, а причинять тебе еще и лишнюю боль своим неумением не хочу.
Он встал, меж его ладоней засветился обычно сложенный в основу шарик орба, и начал читать заклинание. Закрутились вихри и облако холода окружило волшебника, возникшие в воздухе магические ледяные осколки острыми ножами впились в тело, кое-где проткнув насквозь. Красные крылья последний раз встрепенулись, и Эля окружил сияющий голубым столб света.
-Я вечно все делаю не так... - оставшись один, Рейн без сил прислонился к стене и подогнул ноги. Впереди предстоял разговор со стражем и хорошая актерская игра.

Бездна светилась яркими всполохами огненных вихрей в потоках эфирной энергии, сухой ветер першил в горле песком, но не смотря на почти полное отсутствие влаги в атмосфере, холод забирался под тканевые одежды и вызывал озноб. Сатэель поежился, поднял воротник туники и поудобнее перехватил в руке гримуар, стряхнув с его изгибов песчинки. Острова древнего города Ру были заброшены в самую необитаемую часть бездны, полную скал, пустынь и засохших скелетов деревьев, между которыми летали костлявые дрейкины и иногда тихо мелькали странные существа, похожие на призраков. Осколки этих каменных островов, какие побольше, какие поменьше, были разбросаны по окрестностям в огромном количестве.
На одном из них сейчас стоял Эль, прислонившись к полуразрушенной колонне, видимо служившей частью находившегося когда-то здесь здания. Напротив него, у самого края поверхности, сидела девушка и смотрела вниз. Короткое кремовое платье с оборками, туфельки с атласными лентами, завязанными бантами вокруг лодыжек, и легкий посох с красным сиянием на большом рубине, украшавшем его боевую часть. Ханна меняла уже десятую салфетку, вытирая текущие из голубых глаз слезы.
-Зачем ты пришел? - чуть хрипло спросила она Эля, не оборачиваясь и выкидывая очередной скомканный шарик бумаги вниз.
-Я не приходил, я собирал эфир и встретил тебя, я думал нужна помощь, - как бы оправдываясь, ответил сорк, рассматривая узоры на гримуаре. Как вести себя с плачущими чантами, он не знал и немного смутился.
-Мне уже никто не поможет, - равнодушно ответила Ханна и протянула руку к бутылке с вином, третьей. Две остальных пустыми валялись около нее. Сильно пахло киршевым забродившим запахом. Обыкновенное дешевое пойло. Да и девочка не особо походила на высокородную.
-Но все же... Я конечно не целитель душ, но может быть я попал сюда не случайно? - Эль сделал шаг к ней, но очень быстро пожалел об этом, так как выброшенный отточенным движением в его сторону посох ударил молнией и оттолкнул, слегка оглушив.
-Не подходи!!! - закричала она, - ты такой же как и все, хочешь лишь посмеяться надо мной.
Сатэель удивленно замер, не ожидая агрессии. Ханна окружила себя щитом и встала на ноги:
-Вы все, абсолютно все хотите только одного, чтобы жили по вашим законам. А кто их придумал, зачем? А если я не хочу, я не могу быть в ваших рамках, - она зарыдала, закрыв глаза руками, - и даже самые родные делали только больно, ломая мою жизнь, заставляя меня быть тем, кем я не являюсь, убивать таких живых, как я, даэвов. Все эти взгляды, мольбы, крики, они замучали меня в кошмарах. Но ответ один, - ее голос сорвался, - ты должна, это долг Атрее, это залог выживания...
-Но, - осторожно вмешался Эль, - они тоже убивают нас. Не ты и не я развязали эту войну, не нам и судить, мы все имеем право убивать...
Ханна отняла руки от лица и взглянула на него заплаканными глазами:
-Право. А не обязанность. Мир и война ничего не потеряют от того, что меня не будет. - Она шагнула к краю. - Они забрали даже самое дорогое существо, без которого я не представляю этот мир. Им было наплевать на то что мы любили друг друга, забив на предрассудки...
Сатэель похолодел.
-...Какая разница в том, что у него нет гривы и когтей, - продолжила она, снова незаметно перейдя на рыдания, - а у меня есть? Я не могла с ним воевать, мне хотелось защищать его при встрече от своих, но что, что я, слабое ничтожество, могла сделать??? Я ничего не умею. Только и могла выучить десятка три слов элийского языка. Но нам хватало.
Мог ли теперь Эль осуждать ее? Почти все можно пережить, но можно и сломаться на половине, особенно, когда предают самые близкие, не понимают и делают больно. Отбирают любовь и заставляют отдавать неведомый "долг".
Внизу под островом находилась цитадель Тамрион, окруженная защитным барьером, каждый кто попадал в него распадался на мелкие частицы эфира и сливался с полем, изливающемся эфирными потоками в бездну. И больше не мог возродиться у места закрепления души, умирал навсегда. Как люди, которыми они, даэвы, когда-то были.
-Его поймали наши безмолвные исполнители во время встречи... - тихо сказала она, - и казнили прямо на месте. Я хочу быть вместе. Навсегда. - она немного успокоилась и только всхлипывала.
-Там ничего нет. Точнее там скорее всего и есть только ничего - задумчиво сказал сорк, осторожно сделав шаг навстречу, но щит не давал подойти близко.
Ханна закрыла глаза:
-А я верю. Хочу верить. Эта жизнь - ад, значит где-то должен быть и рай. - и она сделала шаг с края в пустоту, не раскрывая крыльев.
Эль рванулся к ней, но ударился об щит, мгновенно, уже не думая о морали, кинул оковы и обморожение одновременно, в попытках пробить защиту. Но его магия была слаба. Он успел заметить лишь мелькнувший подол юбки. Три секунды растерянности, и снизу послышался слабый крик и яркая вспышка осветила цитадель.
Сатэель продолжал стоять на краю пропасти, бездумно глядя вниз, когда послышался шорох сзади. Сорк оглянулся. Шелковые одежды, струящиеся по белоснежной коже, тиара с камнем, светившимся лунным холодным светом. Жрица бога Маркутана. Они не приходят просто так...
Она подошла ближе, встала рядом и тоже взглянула в бездну вниз:
-Ханна могла успеть открыть крылья, инстинкты не должны изменять асмодианам даже за секунду до смерти. Но она действительно не хотела больше жить, и в глубине души не видела себя в мире Атреи. Видимо на это воля Маркутана, - и жрица закрыла глаза и прижала руки к груди, отдавшись молитве.

События спустя год после встречи в Белуслане
_______________

Ночь накрыла Фернон, окутав пейзаж в синюю дымку подступающего осеннего тумана. Все спали, окна домов смотрели пустыми глазницами на голые ветви деревьев и на опавшую на ухоженные клумбы в садах даэвов листву, которой играл задувающий во все щели строений северный ветер. Лишь в одном доме в окошке мерцал свет лампы. В кресле под торшером сидел Алекс, пил вино и смотрел на эту погодную безысходность. Небо затягивалось тучами, начал накрапывать мелкий противный дождь, но это была не самая неприятная осенняя мелочь. Куда больше неудобств доставляла возможность думать, осознавать и чувствовать. Одиночество, депрессия, необходимость быть нужным, усталость от постоянной войны, убийств, эйфории битвы, полное непонимание того, куда зашла политика расы и что творят военачальники, тупик в личных отношениях, беспорядочные связи, эти преданные и все прощающие зеленые глаза... Стоп!
Алекс, конечно, был сильным, внешне холодным и неэмоциональным гладиатором, состоящим в одном не очень известном, но независимом легионе асмодиан, но последнее время любовь и ненависть все больше грызли его душу. Эту боль можно было легко заглушить очередным рейдом по любимым местам сбора врагов, где разносить все вокруг, делать из живых элийцев кровавое месиво из тел, крови и крыльев. Где умрут все, независимо от пола, возраста и взглядов на эту войну. Просто потому что им так сказали, отправили на бой, на смерть, на очередное возрождение у места закрепления души, сказав забыть о себе, своей семье, чувствах, и помнить лишь про пользу расе. Можно было бы... Но?
Алекс выпил очередной бокал вина и включил передатчик, подключенный к общему потоку эфира для общения в расе. Выделил такое знакомое имя с перечеркнутым значком активности и, наверное со слишком наигранной холодностью, сказал:
-Эль, будь ты проклят, мне пофиг, что ты отошел и поставил этот дурацкий статус, вали ко мне, я знаю что ты слышишь.
Секунды... Еще бокал залпом. Скрежет когтей Алекса по стеклу. Шум дождя за окном и помехи,создаваемые эфиром.
-Лечу и теряю крылья, - недовольный сонный голос сорка, явно вытащенного из кровати, - чего тебе? Опять посреди ночи свои философские мысли хочешь высказать мне? Так блин, завтра осада источника, нахрена я там не выспавшийся? Промажу и заряжу в тебя заместо няхи какую-нибудь фигню...
-Сатэель. - еще больше металла в голосе, как обычно, без этого любовник так и будет срываться на него, пока не засопит в подушку, забыв даже отключить передатчик.
-Там дождь. И сыро, - послышался треск и хлопок, видимо сорк снова, наплевав на запрет использования магии в домах, разжег камин одним из своих огненных умений, - и ты мне фергатти обещал купить, а так и не купил до сих пор. Мне пешком идти что-ли?
Алекс вспомнил одеяния своего любовника и хмыкнул, тот вечно боялся испачкать кружева, проходящие по боку его новой "юбки", заработанной такими трудами, и кропотливо подобранной к общим одеяниям. А тунику он вообще носил нараспашку, объясняя, что такое тело как у него, скрывать нельзя. Ну, с этим глад не особо спорил.
-Привратника попроси отвезти, деньги у тебя еще есть, еще не все, надеюсь, потратил на шмотки. И поторопись, а то убью. Раз десять.
Сорк еще посомневался в надобности вообще приходить при такой угрозе его жизни, отрубил канал и изо всех сил бросил передатчик об стену. Затем закатал рукав уже натянутой в спешке туники, перетянул предплечье ремнем, набрал в шприц бурую жидкость из ампулы, которых в избытке лежало в ящике комода, и, поморщившись, аккуратно ввел аделловый наркотик в вену. Вздох, легкое головокружение. "Дебил ты, Ал"- пробормотал Эль и продолжил натягивать броню. А затем вызвал привратника и дал указание,куда ехать:
-Деревня Синего тумана, участок семнадцать... И побыстрее.
Алекс расслабленно улегся в мягком кресле. Он даже не знал, чего ему хотелось больше, или трахнуть этого придурка в очередной раз, или пойти вместе встречать снежный рассвет в Белуслане, попивая глинтвейн и завернувшись в один плед. Сколько уже длились их странные отношения, состоящие из любви одного и животного интереса другого. Наверное года два, с тех пор, как на одной из попыток отбить проход в тоннель Силентера от знаменитого своими жестокими членами легиона "Кровавый закат", гладиатор толкнул на землю и закрыл собой и щитом неумелого еще тогда молодого красноволосого сорка, стремительным ураганом появившегося у них в их дружеской группировке, и сующегося во все дыры и на все рейды вперед всех. Убить-то их все равно убили, альянс элийцев во главе с военачальником сметал всех на своем пути, но Сатэель не смог забыть этой соблазнительной тяжести тела на нем и близости алых глаз. И с удовольствием признав себя извращенцем, начал домогаться Алекса. Успешно, о чем сам вначале сильно жалел, ибо глад тоже имел сдвиги в представлениях об удовольствии. Но впоследствии они оба привыкли к окровавленным простыням, и к тому, что под конец бурной ночи они засыпали на полу,а Эль весь следующий день залечивал оставшиеся раны. Это не пугало, и постепенно Алекс стал его единственным любовником, а сам глад стал с неким испугом замечать, что по уходу этой мелкой красной пакости становится грустно и пропадает настроение что-либо делать. И ночи становятся более сырыми и холодными, и тишина все больше обволакивает дом... И только азарт битвы придает сил и поднимает настроение. То-то легат удивлялся такой неожиданной активности в стычках ранее унылого гладиатора, вяло собирающего травы по Келькмаросу, как будто какой-нибудь лекарь.
Дверь распахнулась и вместе с вихрем из капель дождя в дом ворвался Сатэель. Не разуваясь, пронесся по недавно вымытому полу и запрыгнул в кресло напротив, пружины в котором тоскливо заскрипели. Алекс, не выдавая эмоций, глотнул вина и оглядел его. Темно-красные встрепанные волосы до лопаток, все-таки отращивает, как и обещал... Застегнутая наглухо туника, набедренники с издевательскими кружевами по краю, белые сапоги, уже испачканные в осенней грязи и очки в тонкой металлической оправе. Ну как обычно, как и на осаду ходит, так и в гости, сорки они вообще странные эстеты.
Эль в ответ смотрел на него, чуть улыбаясь, пил уже нагло налитое себе вино, затем нарочито медленно облизнул губы и спросил:
-И для чего ты тащил меня к себе в такое время?
-Угадай. Вот сижу здесь с тобой полуголый только для того, чтобы поговорить об экзистенциальной теории личности балауров.
Сорк поперхнулся вином и закашлялся:
-Матом не ругайся блин! Я после твоих слов заклинания все забуду, заново буду проходить перевоплощение в даэва.
-Дурак. Ты просто бесчувственный дурак, - с металлом в голосе ответил Алекс. Но сердце сильно билось. Ибо этот дурак прекрасно знал уже,какие чувства к нему испытывает гладиатор, чем и пользовался абсолютно беззастенчиво, прося в очередной раз потанковать какого-нибудь ненужного по идее уже монстра ради красивой шмотки или бижутерии. Правда и отдавался потом без остатка, наслаждаясь тем, чем вряд ли кто-то из даэвов мог насладиться - этими странными играми, властью над ним, болью, смешанной с оргазмом, ненавистью. Они нашли друг друга в этом желании удовлетворить самые дерьмовые желания души. И не должно тут примешиваться чувств никаких, какая нафиг любовь между такими разными и ненавидящими в чем-то каждый другого характерами? Но глад не мог отогнать от себя эту мысль, а потому налил еще вина и закурил косяк с аделлой.
-Ты бы оделся хоть, - скривился Сатэель , - не возбуждаешь как-то. И дай мне этой отравы тоже.
-Хрен, ты своими ампулами довольствуйся, и не думай, что я не знаю обо всей той гадости, что ты употребляешь, - глад неспешно натянул латы, аккуратно застегнув каждый ремешок и оглядев себя в зеркало. Изящен, несмотря на броню, только челка отросла слишком.
Алекс снова сел в кресло. Сорк медленно потянулся, наоборот вылез и навис над ним, уперев одну руку в бок, во второй сжимая гримуар.
-Что?, - Алекс поднял на него взгляд.
-Ничего, - Эль ухмыльнулся, но глад, заметив по его отсутствующему взгляду все, что нужно, резко ногой оттолкнул сорка от себя. Силы у него, как у любого воина, было предостаточно, удар тоже отработан...
-Еще раз задумаешь читать надо мной всякие свои заклинания, и в наших отношениях для тебя не останется ничего приятного, - Алекс подошел к согнувшемуся от боли в животе, куда ему попало ударом, сидящему у стены сорку и схватив его за шею, прижал к поверхности, - ты этого хотел, да?, - голос уже не был холодным, он отдавал издевательством и еще тем, что было и в глазах мага - похотью, - специально же провоцировал, так?, - еще удар в солнечное сплетение, Эль вскрикнул, а глад еще сильнее сжал руку на его шее.
-Отпусти, - прохрипел сорк и вцепился в руку Алекса своими руками так, что когти вошли в кожу, - больно.
-Мне тоже больно, - приблизившись к уху Эля он нежно кусил его за мочку и в ответ за ранки на руке вонзил пару когтей в тонкую кожу шеи сорка, почувствовав, как он вздрогнул и попытался вжаться в стену, - было больно, когда я просыпался один, ты уходил раньше, чтобы успеть встретиться с другими приятелями, когда отказывался придти просто поговорить и выпить или сходить куда-нибудь погулять. Когда провоцируешь меня, зная, что я не сдержусь, и даже когда сам уже еле терпишь, продолжаешь провоцировать еще больше. Тебе нравится эта игра?, - Алекс отшвырнул Эля на ковер, тот устало зарылся лицом в ворс.
-Нравится???
-Конечно, - сорк перевернулся на спину, разлегся в позе морской звезды, вытер кровь с шеи и обезоруживающе улыбнулся, глядя на Алекса. Тот присел на корточки рядом с ним и вздохнул:
-Ты меня задолбал.
-Ну так трахни меня, - Эль взял пряди его серой гривы и начал крутить в пальцах, наслаждаясь этой шелковистостью, - сделай все, что делал до сих пор. Что мм... ну например сотворил с Рейном. Кстати, он теперь меня при встрече облетает стороной. Тоже мне, офицер пятого ранга. - он резко дернул за гриву и приподнялся, сев и подогнув под себя ноги.
Алекс вздрогнул:
-Знаешь, нет настроения, да и не хочу я с тобой такого делать. Хотя да, возбуждает. Меня вообще возбуждает насилие, кому, как не тебе это знать. Но с тобой я делаю это лишь ради тебя, мне совсем не по кайфу очередной раз вызволять твой бренный мозг из мрака бессознания после наших развлечений, - он встал и подошел к бару, выбрать что-нибудь выпить погорячее, вместо закончившегося вина, - и какого хрена я бы тогда спасал тебя везде, рискуя сам возродиться на месте закрепления души? Блять, - обратился глад то ли к найденной бутылке рома, то ли к любовнику, - я люблю тебя, а ты...
-А я использую тебя для секса и денег, да? - издевательски ухмыльнулся сорк, подошел и обнял Алекса, положив руки ему на плечи, - Какой же я нехороший. Зачем же такого нехорошего терпишь?, - он приблизил лицо к лицу глада, заглянул в алые глаза и, вдыхая запах вина и аделлы, впился в губы, довольно умело проникая языком все дальше, встречая язык любовника, который от удивления поддался напору и привыкал к необычной нежности кожи губ Сатэеля и сладковатому привкусу. В штанах становилось предательски тесно, и это одновременно и давало наслаждение, и напрягало.
Но длился поцелуй недолго. Алекс нашел в себе силы отстранить Эля, откинул челку, упавшую на вспотевший лоб и подозрительно посмотрел на него:
-Ты же...
Холод за спиной в районе шеи, покалывающее электричество, не может быть, они же договаривались без подстав... Где-то в мозгу как-будто что-то взорвалось и кровь прилила голове, ярость захватила даэва полностью, отключив сознание. Гладиатор отточенным автоматическим движением извлек из запасных ножен на поясе брони кинжал, в отражении лезвия которого блеснула приготовленная воздушная сфера, наполненная молниями, в руках сорка, так предательски нежно сведенных за его спиной, и притянув Эля к себе за талию, изо всех сил вонзил оружие ему в грудь. Мгновение, растерянный взгляд зеленых глаз, приоткрытые губы в вопросе, который не прозвучал, и будто слезы, а может быть неудачный блик света. Сознание без спроса зафиксировало это, обещая долгие "веселые сны". Мелькнувшая мысль "Сдохни! Ну? Где крылья? Падай же!!!" Но удар не задел сердце, а потому не был смертельным, и противник, вскрикнув от боли и неожиданности, успел взмахнуть руками над Алексом в завершающем движении заклинания и телепортироваться к стене, где упал на колени, держась руками за кинжал в попытках вытащить, одновременно кашляя и захлебываясь соленой отвратительной кровью, наполнившей рот.
Гладиатор стоял, чувствуя себя статуей и не ощущая конечностей. Усиленное заклинание оглушения сработало на отлично. Эль многого достиг за последнее время... А все вокруг происходило как в замедленном сне, как в кошмаре, когда ты невольный зритель чужой беды, и не можешь ничего сделать,ничем помочь. Сорк отбросил вытащенный кинжал в сторону, зажал рану, и дополз до сумки Алекса, где выпил самое сильное лекарство, одновременно являющееся тонизирующим средством. Затем добрел до двери, заливая пол кровью, но постепенно обретая возможность не падать, оглянулся на глада:
-Ал... Про-сти
И вышел за дверь. Алекс хотел бы рвануться за ним,но конечности все еще не чувствовались, а мозг не соображал. Пелена зеленой усталости постепенно застилала зрение, и при первой же возможности шевелиться он упал в кресло и закрыл глаза, погрузившись в полумрак сознания, которое не выпускало его из своих сетей, не давая никуда идти и приказывая отдохнуть.
Сатэель выбрался в мрак ночи, ступил на оглушительно шуршащий в тишине гравий, вдохнул оставшимся здоровым легким сырой воздух с запахом гнилых листьев, и побрел в такую знакомую сторону, сплевывая кровь. Дом должен быть где-то рядом. Там можно залечить рану, отдохнуть, да похрен, да даже умереть, но у себя на кровати, не рискуя выдать в неподходящий момент своих искренних чувств. Все тело жгло адской болью, расходящейся от груди и заставляющей становиться ватными ноги. Сорк то падал в грязь, то снова вставал, преодолевая такое непреодолимое расстояние шага. Хотелось просто все бросить и окончательно упасть, зарывшись в листву, смешать желто-бурый их цвет со своей кровью. Кое-как доползши до начала леса, разделяющего их селения, Эль сел на землю среди черных деревьев и взглянул в ночное небо. Ни звезд ни луны не было, только непроглядная темнота, холод и безнадежность. Попытки разжечь костер не увенчались успехом, сил для огненной магии, да еще на сырую траву, не хватало, они просто вытекали наружу с каждой каплей крови. Тогда Сатэель просто лег на спину, уже не замечая дождя, капли которого смешивались со слезами, невольно текущими из глаз. Алекс чуть не сорвал с него маску наглости и беззаботности, включилась защитная реакция и сорк по привычке лишь сделал хуже себе, спровоцировал, зная, что делать можно,а что ни в коем случае нельзя. Какая то программа самоуничижения влюбленного придурка, которого ненавидел в себе Эль, изо всех сил скрывая чувства, делая вид, что ему интересен лишь секс, но дрожа лишь от одного прикосновения гладиатора. Он заглушал это невыносимой физической болью, смешанной с удовольствием, которой всегда легко добивался от вспыльчивого и садистичного Алекса.
Перед глазами носились зеленые мухи, тошнило и хотелось умереть. Но вдруг послышалось шуршание листьев, чьи-то шаги и тихий разговор. Эль затаил и так слабое дыхание, не зная - свои или заблудшие враги появились в такое неподходящее время. А в принципе, разница уже была не существенная. Ну возродится он заново у кибелиска, ну вызовет лекаря с легиона, как всегда пережив самые неприятные для даэва ощущения воскрешения...
Одна из черных фигур на фоне темно-синего неба склонилась над ним и удивленно присвистнула:
-Эй, ты жив? - пинок под ребра, Эль застонал, - Окееей... Жив. Мари, иди сюда, ваш тут.
Еще одна фигура склонилась над сорком и он почувствовал нахлынувшую на него магию мантр чантера. Приятно пахнущая духами рука откинула волосы с его лица и провела по лбу, а затем по груди. И вместо боли по телу начало разливаться согревающее тепло, а зеленая пелена отступила из поля зрения окончательно. Зато Эль осознал, как он сильно промок и замерз, и что тело давно бьет дрожь.
Нашедший его подошел и попытался взять его под руки и приподнять. Но оказавшись на своих двоих, сорк упал на колени, снова встретившись с грязью.
-Рейн, он не сможет сам идти,я же не лекарь все-таки. - сказала девушка.
-А я не обязывался спасать всяких грязных отбросов!!! - сорвался он, - Тем более, полудохлых... Только ради тебя.
Эль вздрогнул и попытался рассмотрел мужчину, что в темноте сделать было нереально. Но не может быть такого совпадения имен, да и акцент асмодианского,на котором говорил незнакомец, сильно напрягал. Это несомненно он, но как, почему, откуда и зачем? На эти вопросы он ответа не знал, кроме того лишь, что некоторые элийцы встречаются со своими потенциальными врагами совсем не с воинственными намерениями.
В конце концов его просто нагло взяли на руки и уже там он осознал, что мужчина является волшебником, у него длинные черные волосы и тот самый знакомый, отвратительный с той их первой случайной встречи для Эля запах леофисовой туалетной воды.
-Алекс узнает и найдет тебя.
-Я не собираюсь тебя снова насиловать и убивать, вон ей скажи спасибо за свое спасение, - с презрением ответил Рейн, - если хочешь, могу бросить тебя тут и добить.
Эль фыркнул, ему все-таки интересно было, что будет дальше. Лес был небольшим и через пятнадцать минут ходьбы по тропинке закончился. Они вошли в деревню Красных листьев. Дождь к этому времени уже прекратился и выглянула луна, осветив селение.
-Ты идти сам можешь уже? - спросил Рейн, явно уставший от своей ноши. Спокойно так спросил, без злобы.
-Ну если не учитывать того, что ног я почти не чувствую... - сорк пытался ими пошевелить и чуть не свалился с рук.
-Не дергайся, не удержу же, я тебе не танк. Мы уже пришли, вот дом Мари.
Домик, а точнее сказать,резиденция довольно шикарного вида, с красной черепицей и уютным садом, куда они завернули, встретил их светом люциферинового фонаря, дверь скрипнула, пропуская внутрь и привратник вежливо поприветствовал входящих. Рейн сразу поднялся на второй этаж, не разуваясь и оставляя грязные следы на кремовом ковре, Мари ушла куда-то в подсобку.
Помещение, куда притащили Сатэеля, представляло из себя комнату в темно-красных оттенках, с тяжелыми гардинами и большой двухспальной кроватью. Остальная обстановка была стандартная для многих даэвов - высокий сервант с баром, пара удобных комодов, торшер, а также в углу ветвилась шикарная фиора, на одной из веток которой уже был бутон готового распуститься цветка.
-Мари нужно уйти на утренний рейд на Сунаяку, это надолго, так что о тебе позабочусь я, - оторвал Эля от рассматривания комнаты Рейн. Сорк встрепенулся и вернулся в реальность, вспомнив, что он в лапах элийца. Правда, очень странно ведущего себя элийца. Который не собирался бросаться на него и кастовать что-либо ужасное, не орал, проклиная ненавистную ему расу врагов, и который находился в доме, в котором ему фактически не надо было находиться, на земле асмодиан.
Рейн неспешно переодевался в домашнюю рубашку и штаны, а Эль отмечал, как странно выглядит отсутствие гривы на спине и когтей на пальцах.
-Ты долго будешь сидеть на моих шелковых простынях в грязной броне? Ходить ты вроде уже можешь, на руках носить не надо. - спросил "радушный" хозяин.
Эль покосился в висящее на стене зеркало. Перепачканный в грязи и собственной крови, бледный как смерть даже для цвета кожи своей расы, в волосах запутались сухие листья и трава, печальное зрелище. Зато тело уже более-менее себя чувствовало живым, и даже ноги не были ватными.
-А где..
-Душ справа по коридору. - уловил его мысль Рейн и кинул ему рубашку, - уж извини, свое сменное белье я тебе предложить не могу.
"Еще и язвит" недовольно подумал Сатэель и поплелся к ванной.
Комната была отделана зеленым кафелем, на вешалке висели пушистые полотенца,а на полочках стояли всевозможные гели. Эль искренне надеялся, что все это принадлежит Мари,и она не будет против того, что он ими воспользуется. Сорк быстро разделся и залез в ванну, задвинул шторку под цвет кафеля и включил воду. О, эти божественные горячие капли после холода и дождя! Они согревали замерзшее тело, смывали кровь, окрашивая воду в розово-бурый цвет и распутывали волосы. Эль нашел гель с ароматом личи и начал намыливать тело. Рана от кинжала, которую он нашел на груди, уже начала затягиваться, только при глубоком вдохе все еще болело задетое легкое. И немного болела душа. Потому что Алекс остался там, и наверное ищет его. Хотя... пусть ищет, не только же Элю страдать всегда. Пусть все течет свои чередом, а там у него в кармане набедренников еще пара ампул есть для полного счастья.
Вдруг шторка зашуршала и отодвинулась. Точнее ее отодвинул тот, кто зашел в ванную.
-Рейн?? - Сатэель покраснел, прижался к стене и закрыл руками самое сокровенное место.
-Нет, балауры захватили дом и пришли к тебе. - съязвил элиец, нагло разглядывая голого сорка. Мокрые красные волосы переходили в белую гриву на спине, оканчивающуюся хвостом, запутавшимся между ног. Когти на пальцах грозили поцарапать то самое, что они прикрывали. Не успевшие еще затянуться шрамы от недавних битв покрывали белую кожу, стройная,с намеком на женственность, но без намека на занятия силовыми упражнениями, фигура и изящные тонкие руки...
-Офигеть, покрасневший асмо, - хмыкнул Рейн, - я тебе зелье принес, выпей, - он протянул ему стакан с какой то голубоватой жидкостью, с виду похожей на ту, которой моют стекла.
-Яд? Или виагра? - покосился Эль.
-Моча балаурских девственниц, собранная в лунную ночь. И давай быстрее, ужин, или даже скорее уже завтрак, остывает. - Элиец поставил стакан на полку и, задернув штору, вышел.
Сатэель облегченно вздохнул, выпил предполагаемый яд, как ни странно, снявший последние симптомы усталости и поселивший теплую уверенность в душе, что все будет хорошо, и включил воду на больший напор,смывая с себя пену.
Рейн сидел в комнате и пил что-то из бутылки с криво накорябанной непонятными символами надписью. На комоде стояла пара тарелок с порцией суши с налимом. С одной уже ел элиец, вторую пододвинул сорку.
-Ешь, - увидел замешательство в его глазах, - оно не отравлено. И даже не пересолено.
Эль аккуратно взял один ролл и задумчиво съел.
-Неплохо готовишь.
-Это Мари, я слишком ленив, чтобы научиться готовить. С курсов алхимии, и с тех сбежал на середине обучения. - Рейн налил во второй бокал вина и протянул сорку, - и не бойся меня, мы вообще-то уже давно по силам равны.
-Угу, только ты офицер, - Сатэель продолжал смотреть в тарелку и увлеченно поедать суши.
-Офицером можно стать и вообще не появляясь на осадах и не проявляя никаких особых подвигов...
-А еще я ничего не забыл, тогда в Морхейме, - перебил его сорк, - зачем ты это сделал?
Элиец задумался. Он вспомнил, как бегал по этой снежной деревне, еще шугаясь каждого звука и высматривая молодых одиноких и неопытных асмодиан. Готовый кастануть то ярость огня, то портал домой, еле отвязываясь от агрессивных волков, водившихся неподалеку от деревни. Один раз его чуть не поймала группа асмодиан с одного легиона, может и не очень крутых,но явно запинавших бы его толпой. Как отдыхал на склоне скалы, глядя на облака и тучи в странном голубом асмодианском небе и прохлаждаясь под свежим северным ветром, в их Элиосе постоянно палило жаркое солнце,выжигая то,что еще не стало пустыней. А в Морхейме местами лежал снег, и Рейн брал его в руки, ощущая холодную твердость, кидался снежками в замерших от ужаса асмодиан, прежде чем их убить, и прыгал в сугробы.
И однажды среди снега он увидел вспышки магии и яркое красное пятно. Молодой сорк с алыми волосами активно истреблял безобидных тару, сдирая с них шкурки. Элиец неспешно подошел к нему и набросил путы и запрет магии, в принципе зная, что тот и так никуда не денется, да и отпора особого не даст. Жертва стояла и беспомощно смотрела на него, ощущая полную невозможность прочитать ни одно заклинание. Рейн для начала, усмехаясь, запустил в него ледяным клинком, считая глупым сразу убивать игрушку. Асмо согнулся от удара в живот, но не отвел взгляда, прошипев "Отстань" на своем языке, который был так недавно и кстати изучен Рейном. Элиец поймал этот взгляд непокорных изумрудных глаз и понял,чего он хочет с ним сделать, и что явно не понравится этому отбросу. Заклинание - и ветви вьющегося растения оплели его руки, стянув их за спиной. Рейн взял Эля за шиворот и дотащил до ближайшей пещеры, швырнув на каменный пол. Тот свернулся клубком и закрыл глаза. Тогда Рейн кинул на него ожог и с ухмылкой смотрел на корчащееся от боли тело, время от времени обновляя заклинание. Идеальная пытка, не убивает, не калечит... Сорк, выгибаясь, протягивал к нему руку, умолял прекратить, кричал, и крик отражался от стен пещеры. Языки пламени облизывали его белую кожу, в тоже время не причиняя видимого вреда. В конце концов, в приступе агонии он ударился головой о пол и затих. Рейн хмыкнул, слегка толкнул асмо ногой, затем встал на колени, склонившись над ним, и, взяв за плечи, встряхнул. Эль открыл глаза и инстинктивно вжавшись в камень от зрелища склонившегося над ним врага, простонал: "За что?". Рейн не ответил, снял с его рук путы, и лишь приказал "Лицом к стене. И наклонись". Дождавшись исполнения приказа, он стащил с него одежду, внутренне порадовавшись, что их броня так легко снимается, и обнял горячее дрожащее худое тело. В один момент в его голове все-таки промелькнула мысль "А действительно, за что?", но была быстро задавлена причиной снятия усталости и напряжения, а так же полным отсутствием личной жизни. Эль стоял, прижавшись лбом к стене и, упершись в нее руками, всхлипывая и ожидая своей участи. Рейн довольно нежно провел по его спине, взлохматив гриву, и, сняв перчатку, начал ласкать член. Ему было все равно на ощущения врага, но если он хоть чуть-чуть не расслабится, то ничего не выйдет. Точнее - не войдет. Эль дышал все чаще и чаще, не в силах сдерживать ощущения тела, совершенно не зависимые от ощущений души. И когда Рейн услышал его первый стон удовольствия, то не удержался и, смазав свой член слюной, вошел. Аккуратно, но не обращая внимания на крики жертвы, преодолел мышечное кольцо, чуть-чуть подождал и начал двигаться. "Больно" - прохрипел сорк. "А ты думал, я добрая фея? Лучше расслабься." - Рейн несильно укусил его за шею и почувствовал, как плоть врага резко и так приятно еще крепче обхватила его изнутри. Эль царапал когтями стену пещеры, и явно теперь сдерживал крик, видимо собрав остатки гордости. А элиец уже не мог контролировать дыхание и оно вырывалось стонами, он двигался все быстрее, держа асмо за худые плечи, входя до конца на всю позволяемую глубину. Еще немного, и его накрыла волна удовольствия. Тогда Рейн облегченно вздохнул, вышел, расслабленно прислонился к стенке и сказал сорку одеваться, для большей уверенности кинув ему немоту, дабы не было даже попыток нападения оскорбленной личности на него. Эль натянул броню, закрыл лицо руками и прошептал: "Отпусти". Да, с удовольствием, ухмыльнулся про себя элиец, и проведя пару пассов в воздухе, обрушил на него штормовой удар. Мощный направленный поток ветра ударил тело об камень, Сатэель вскрикнул, рефлекторно попытался защититься, но было поздно,и он упал на колени, а из спины вырвались черные крылья, укрыв его своими мягкими перьями.
А через неделю произошла встреча с Алексом в Белуслане. Которую Рейн, как наверное и Эль с ним, запомнил навсегда.
Сатэель все также сидел напротив него, пил вино и вопросительно смотрел, затем видимо смутился, и сказал:
-Нет, я понимаю, вечная война и все такое. Что вы обязаны, как и мы, убивать, что многие уже выросли с этим желанием - уничтожать не таких как они. Но зачем было унижать морально? Я после всего почти пошел сдаваться безмолвным исполнителям, я не хотел существовать больше, они могут это устроить... Если бы не Алекс, сумевший поддержать, меня бы уже не было бы. Правда, думаю, тебя это бы не огорчило.
Рейн встал, подошел к окну и отдернул шторы. Где-то на востоке зарождался рассвет. Ночь кончалась вместе с остатками вина. Элиец обернулся, взглянув на Эля. Тот сидел, сгорбившись, и думал. Мысли об этом хрупком теле не выходили у него из головы, в ванной он еле сдержался, чтобы не обнять, не прижать к стенке и не начать целовать. Но нельзя, после того, что Рейн сотворил, он просто не мог снова растревожить эту рану.
Он подошел,сел рядом и обнял Эля, тот попытался вырваться, но услышал то, чего не ожидал услышать никогда:
-Прости... Прости меня, - он положил сорку голову на плечо, - за... за то, что я ошибался тогда, и так сильно ошибся, причинив тебе душевную боль., - Рейн вздохнул.
Сатэель растерянно обернулся, взглянув в его глаза. Темно-серые, в них стояли слезы. Заклятый враг, тот, кого он ненавидел столько времени, просил у него прощения и плакал. Только враг ли уже? Дело не в цвете кожи и наличии когтей и гривы, а в отношении друг к другу, и Эль поймал себя на том, что уже не чувствует той сжигающей изнутри ненависти и страха, а в горле стоит предательский ком. Он действительно раскаивается? Или просто решил добиться его в очередной раз?
-А если я не прощу? - тихо спросил сорк.
-Тогда мы разойдемся и больше никогда не заговорим, будем делать вид, что ничего не было. Будем убивать друг друга при встрече, так же молча и быстро. Ты вернешься к Алексу, я порву с Мари, так как жить вместе ради привычки надоело, навсегда вернусь в Элиос. Может быть буду иногда приходить посмотреть на ваш снег, он красив, хоть и холоден, он не уничтожает все под собой,как наше палящее солнце. - его голос предательски сорвался, - да ты сам знаешь, что я этого не хочу!!!
Эль уткнулся в его грудь:
-И не надо...- он сам не понял, как начал так безоговорочно доверять, как простил того, из-за кого чуть не перестал существовать, почему теперь было так хорошо и уютно с этим элийцем и не хотелось больше никуда бежать и ничего решать.
Рейн обнял его еще крепче, а потом прошептал:
-Ложись на кровать, не бойся, и рубашку сними, массаж еще никому не повредил. - и незаметно смахнул выступившие слезы.
Эль разделся и лег, в глубине души еще ожидая подвоха, того, что его грубо изнасилуют, не спросив, а что же чувствует он, вздрогнул, когда на спину легла холодная рука Рейна. Элиец нежно погладил бледную, покрытую шрамами кожу и начал по волоску перебирать гриву, расчесывая ее пальцами, любуясь ею, такой шелковистой, но крепкой, по сравнению с волосами на голове. Зачем аккуратно сжал мышцы плеч, от чего сорк даже приподнял голову от удовольствия, и стал массировать, склонившись, и иногда проводя по спине Эля своими длинными черными волосами.
А Сатэель закрыл глаза от удовольствия и думал. О том, что скоро здесь начнется зима, его дом засыплет снегом, круглые сутки будет топиться камин, не давая холоду проникнуть в его душу и тело, за окнами будет кружить метель. О том, что он больше не хочет носить эту маску бесчувственного идиота, и не хочет, чтобы Рейн уходил, пусть при нахождении здесь ему грозит опасность, Эль спрячет его от всех у себя...
-Рейн? - он заметил, что тот встал и натягивает броню, - ты куда?
Он улыбнулся:
-Сейчас увидишь, пошли. Ах да, не вздумай надевать эти свои шмотки, их еще не постирали, - и протянул Элю свое пальто и штаны.
Одевшись, они спустились вниз в прихожую, Рейн отдал приказ дворецкому сделать кофе и, открыв дверь на улицу, пропустил Сатэеля вперед.
-Смотри, - Рейн поднял голову вверх, подставляя лицо снежинкам, - снег, первый снег за то время, что я приходил сюда.
Эль прошел пару шагов, и сел за столик во дворе, стоящий под деревом, с которого уже опали последние листья и взглянул на элийца. Он радовался как ребенок, ловя снежинки, которые таяли на его теплой загорелой коже. Первый снег, никто не думал, что встретит его так, после череды странных поворотов и событий. Серое небо, бурые гнилые листья на земле, холодный ветер. Лето давно кончилось, но эта осень стала намного теплее, чем прошедший давно июль. Дворецкий принес кофе и снова ушел в дом, оставив их одних наедине с умирающим октябрем.
Рейн пододвинул стул к Элю, сел и обнял его:
-Пей кофе, остынет. - и вынул из красных волос неизвестно как запутавшийся в них засохший лист.
Сатэель задумчиво посмотрел на свое отражение в чашке и спросил:
-Нам же придется расстаться?
-Придется. - вздохнул элиец, - я не могу здесь находится постоянно, ваши могут поймать.
Минута молчания, только ветер и снег.
Рейн аккуратно приблизился к лицу Эля и поцеловал в губы.
-Я буду приходить. Обязательно.

Холодно, мороз. Снег, мягкий пушистый снег. Он как всегда покрывал Белуслан, кружась в воздухе и сливаясь с небесными потоками эфира. Падал на землю, на деревья, на недовольно отряхивающихся элементалей. Как будто говорил - я здесь навечно,я здесь для того, чтобы укрыть мир от грязи и смыть с ваших рук кровь... Он то переставал идти, то снова падал белыми хлопьями, довершая мир и тишину местности. Хорошее место и время года,чтобы умереть.
Снег - это даже хорошо. Крылья элийцев так гармонируют и сливаются с его белизной... Интересно,ему не там не холодно, в сугробе то? Алекс тихонько двинул несчастного мага копьем. Ага, зашевелился, значит не сдох еще, ну ничего, все впереди, будет знать как портить зимнюю красоту своими огненными заклинаниями. И совершать еще-кое что похуже. За что мало просто так воскреснуть у кибелиска, пережив всю боль смерти в очередной раз.
-jsqodmerskeIg lrmde, - простонал сорк и сжал в руке кровавый комок снега
-Чего? - еще одна затяжка косяка с аделлой и кажется этот бред можно будет понять, - Рейн, ты мне нахамить решил? Не ясно что ли,что в этот раз я выиграл. И не притворяйся,ты знаешь асмодианский, по крайней мере с одним небезызвестным волшебником вы нашли общий язык недавно...
Снегопад усилился, накрывая элийца мягким покрывалом. Неприятно наверное лежать таким вот недобитым и беззащитным, не в силах подняться и расправить крылья, измазанные кровью, как и впрочем, и все вокруг него. Красное на белом, самое лучшее сочетание,чего же ему не нравится, лежит вместо того, чтобы выразить благодарность за такой натюрморт, да еще и ругается наверняка на своем языке. Сорк, задыхаясь, постепенно вывел четыре символа: у-б-е-й.
Он еще что-то простонал, пытаясь пошевелиться, и с бешенством посмотрел на Алекса, равнодушно докуривающего косяк и протирающего копье от грязи и прочих избытков производства тряпкой и снегом.
-А вот броню смени, не идет она тебе, - сказал тот, доставая кинжал.
И тут в голову пришла не такая уж и шальная для Алекса мысль. В принципе, довольно закономерная месть. Убить это слишком гуманно, чувства Алекса были оскорблены, а оскорблений он никогда не прощал. Взяв сорка под руки, от чего тот застонал, глад кинул его на заметенный метелью камень. Неприятный звук удара головы элийца о твердую поверхность. Это чуть отрезвило врага и тот,собрав все силы и воспользовавшись тем,что лежит на спине, сжал руки на шее гладиатора.
Тщетный прием. Рейн, как и почти все волшебники, не особо увлекался физическими упражнениям, в совершенстве развивая в себе искусство магии. А после огромной потери крови не осталось и капли силы. Оставалась только надежда. Совершенно напрасная надежда с учетом того, что глад хотел с ним сделать.
Пара точных ударов копьем в предплечья обеих рук и те повисли бесполезными тряпками с переломанными костями. Рейн задохнулся от боли, наполнив легкие жестким морозным воздухом. Алекс ухмыльнулся:
-Будешь еще сопротивляться, будет намного хуже и начнешь мечтать не потерять сознание, а раствориться в потоке эфира навсегда, лишь бы не встретить меня заново на просторах Атреи, - он схватил его за длинные черные волосы и несильно стукнул об камень. Но этого хватило, чтобы из уже разбитой головы по серой поверхности струйкой вниз потекла кровь. Потом взглянул в серые глаза. Отсутствующий взгляд сорка был направлен в сторону, зрачки расширились от невыносимой боли и повреждений, цвет лица становился из кремового синеватым, в чем помогал мороз - долго на белусланском морозе в тряпочной броне не протянуть, а под тонкой аристократичной кожей проступали синеватые сосуды. Грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания. Рейн все еще пытался сохранить остатки того,что звалось его чувством собственного достоинства, хотя все больше ему казалось,что это просто очень ужасный сон и он проснется у себя в теплом доме.
- Н-нет... - прошептал он и закашлялся, изо рта потекла кровь.
Алекс уперся коленом в его грудь,
-А, все-таки знаем асмодианский, да? - он еще раз ударил его об камень, вырвав таки тем самым стон, - думаешь я пощажу тебя из-за трех букв, произнесенных таким ничтожеством, как ты?, - тон глада был холодным,но в то же время сладковатым от предвкушения.
Сорк мысленно молился Кайсинели. Он знал,что богине нет дела до мелких даэвов, даже не замеченных в приоритетных битвах за крепости, но ему больше ничего не оставалось, разум грозил покинуть его, а вот сознание издевательски смаковало каждый нервный импульс от боли до мозга. Глад откинул копье и достал кинжал. Рейн закрыл глаза и дал волю течь событиям так, как решит его мучитель.
Алекс ногой столкнул его в снег и перевернул на живот.
-Ты еще вспомнишь эти приятные моменты общения со мной в своей дальнейшей жалкой жизни в Элизиуме, - он склонился сверху и снова схватил сорка за волосы, они, особенно длинные и красивые, вообще были его фетишем, и выгнул к себе, приставив кинжал к шее, - думаешь возьму и так легко перережу тебе горло? Нет, я еще не наигрался с моей куклой, -он легко провел острым лезвием по коже Рейна и слизал потекшую алую кровь а затем впился в рану клыками. Элиец всхлипнул, боль от тупых, но длинных клыков была хуже, чем от заточенного кинжала.
Гладиатор резко сорвал с него верхнюю куртку, заметив,что трофей можно отстирать от крови и подарить любовнику, давно мечтавшему о такой редкой и красивой элийской вещи. Мастер-крафт как-никак, не много таких профессиональных портных даже во всей Атрее. Сорк остался в одной тунике и начал дрожать еще сильнее
-Сейчас я тебя согрею, - со всей нежностью прошептал ему на ухо Алекс и отпустил волосы. Рейн упал лицом в снег,такой холодный и отрезвляющий и немного уменьшающий боль в ранах. Но отпустили его лишь затем, чтоб расстегнуть нижнюю часть брони.
-Да я .. твою сучку за это.. еще раз... - получив сапогом в район солнечного сплетения, сорк снова начал хватать воздух и не успел договорить, а глад продолжил дело,уложив тело врага поудобнее для себя, и расстегнул свои штаны. Верхняя часть лат из мифрила была снята еще раньше,так как члену было неимоверно тесно в такой броне. Алекса возбуждали издевательства над этими жалкими врагами. С одной оговоркой - он предпочитал красивых, остальных он просто убивал, отправляя к кибелиску.
Глад сбросил перчатки, провел рукой по члену и чуть сам не застонал от напряжения и даже некой боли от того,что столько терпел. Церемониться он не стал, и прижав сорка к земле в районе поясницы одной рукой и взяв за волосы другой, резко вошел, чуть не порвав себе уздечку. Но это его уже не смущало, желание переполнило чашу терпения и перелилось через край.
Рейн кричал. Кричал, как мог, с сорванным голосом и заведенной назад головой, хрипя, выдыхал последний воздух из легких, боль, острая и жгучая пронзала как будто все тело сразу. Как будто грозила остаться навсегда с ним, сливаясь с бешеной пульсацией в разбитых висках.
Алекс начал двигаться почти сразу,не давая жертве даже немного привыкнуть к пытке, которая для самого глада являлась таким наслаждением,что он не смог сдержать стонов. С каждым толчком в тело сорка по телу асма прокатывалась приятная дрожь, и Алекс медленно растягивал это удовольствие, причиняя элийцу еще больше боли и жалея об отсутствии у того гривы как неплохого объекта для сексуальных игр.
Из горла сорка все также вырывался хрип вместо стонов, а перед глазами усилилась давно появившаяся бело-зеленая пелена.Спасительная пелена... Он в глубине почти подохшей души ждал,что случится чудо и, как в рассказах знакомых , боль вдруг сменится удовольствием, но она еще глубже проникала в его сознание.
Глад взял в одну руку кинжал, приставив его к груди Рейна и продолжал толкаться, наслаждаясь волнами удовольствия,которое,увы, обещало быстро закончиться. В очередном движении он натолкнул сорка на лезвие. Хрип резко прекратился. Кинжал вошел в правое легкое,кровь залила тунику и потекла изо рта и по шее полумертвого элийца.
-Наслаждайся... и запомни - проговорил Алекс, со стоном кончая и делая еще пару ударов в грудь уже потерявшего сознание сорка. Отбросив его в снег, встал,вытер с опавшего члена кровь и сперму, застегнулся, взял копье, для верности пнул тело ногой, жертва не шевелилась.
-Контрольный, -усмехнулся глад и воткнул копье в тело, переломив позвоночник.

Описание: автобиографично. Все имена и названия не являются совпадениями. Места тоже.И вообще нихрена ничего не совпадения.

Нева, великолепный вид.
Иди по головам, иди через гранит,
Переступи черту, впервые за сто лет,
Взгляни на красоту, взгляни на этот свет,
Шагая в темноту....

Холодно. Жесткий колючий ветер позднего ноября пробирал до костей. Серое небо нависло над скорченной фигурой, будто грозясь похоронить все под этими толстыми угрюмыми облаками, закопать в гнилые листья и оплакать мелким дождем. Время просто остановилось, и только северный ветер продолжал сметать в кучу мысли и запах осени и высушивать и слезы, которых и так почти не было. Ино сидел, закутавшись в куртку и надвинув мех капюшона на глаза,чтобы не видеть ни этой мерзлой пустоты,ни крови на руках, ни того,что путь закончен. В мире еще столько людей. Безразличных, равнодушных, отдающих любовь за деньги, отдающих деньги за вещи. Бумажки за бумажки, чувства за чувства, меняют счастье на цель и цель на смерть. А умирают несчастливыми, потому что цели бесконечны, а любить они не умеют, потому что это больно,а получать удовольствие от боли дано не каждому.

Ино улыбнулся и нарисовал кровью сердечко на сухом листе дуба. Ветер подхватил лист и понес куда-то вглубь кладбища,как бы намекая на мимолетность и несерьезность людских чувств. Парень рассмеялся. Он был счастлив. Впервые за пять долгих лет боли и самоистязаний и физических и моральных, он был счастливее всех влюбленных вместе взятых. Это были слезы счастья, он не мог позволить ветру их высушить, а потому встал, отряхнулся от листьев,снял капюшон и махнул красными волосами, яркость цвета которых не мог уничтожить даже ноябрьский мрак

****

На выходе со станции метро было ветрено, октябрь добивал последние желтые листья с деревьев, прохожие,кутаясь в теплую одежду,спешили скорее добраться до дома.Ино ждал, поправляя довольно длинные,от того легко путающиеся, красные волосы, которые превратились в полное безобразие на такой погоде. Он ждал, как и много лет назад,нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и ежеминутно проверяя время на мобильнике. Поглядывал на свое отражение в двери метро, оставался им удовлетворен, и снова ждал... Время тянулось как сгущенка, такое тягучее,но сладкое, в ожидании того,чего хотел столько лет и зим.

Чего хотел, валяясь вечерами на полу в пустой квартире, оставляя шрамы на руках, бутылки из под дешевого вина под ванной, пепел от сигарет у компьютера, надежды в окне аськи, где контакт уже давно ушел спать. А он сидел. И курил. За окном заметало такое же ноябрьская жалкое подобие снега, сквозь которое моросил дождь,кажущийся в свете рыжих фонарей блестками. Спать оставалось три часа, на завтра запланирована учебная практика. Хотелось умереть,но инстинкт самосохранения не давал полоснуть разом по венам. Да и как же родители? И кто же будет кормить днем кота? А как же та девочка во френдах? А нет,ей все равно, многие удаляются, кто-то из социальных сетей,кто-то из жизни,кто-то у кого то из сердца. "Что? Статус влюблен? А, это однокурсница, такая няшечка.А тебе она разве не нравится?" И ты готов порвать весь универ, на кусочки, распилить-размолоть на фарш, по косточкам разложить и развеять по этому пустынному кладбищу на станции N города N среди могил революционеров и красоток-мещанок. А все потому что ты надеялся, ты ждал, что это чувство ответно, ты писал ванильные статусы, надеясь что именно он их прочитает, и поставит статус, думая что его любовь к тебе безответна. Ведь пока вы не признались друг другу,пока каждый не перешел эту красную черту, эта любовь у каждого безответна. Статусы о холоде, о кофе, о красных волосах на подушке и оранжевом закате в Карелии, где он когда то имел счастье отдыхать. Да лучше бы разбиться на горной дороге,не справившись с управлением, и последнее, что видеть это такой яркий пламенеющий летний закат. И не смотреть больше в глаза Неве, не смотреть в нее, как в бездну, ощущая,как тонешь среди дворов-колодцев от одиночества. И не приходить больше в кафе на Техноложке, он и не придет больше, после этого. "Почему ты раньше не сказал? Строил из себя недотрогу. Я не люблю тебя, я бабник." ....Невкусное тут пиво, дешевая обстановка, нужно просто одеться и выбежать в мороз,в огни зимнего вечера подальше от пошлости, от показного веселья, закурить,затянувшись вишней и холодом и все забыть... Идти вдоль шоссе, представляя пьяных водителей и кровь на рифленых шинах. Красная кровь на серых шинах и мокром асфальте. Нет, это выглядит слишком буднично и некрасиво, как в дурацких сводках дтп, где тела перебегающих вне перехода накроют черным полиэтиленом и увезут. А им будет уже никогда, им будет уже никак и нигде и всеравно на цвет светофора. Ино перешел черту. Ни к чему даже была эта встреча в клубе, куда он пошел только ради него. Выпивка и духота действовали угнетающие, басы давили на больную голову, из вгляда не ускользала его фигура в длинном кожаном плаще, так запомнившемся за долгое время. Плаще,который надевал и сам Ино, от кожи пахло его туалетной водой,кажется этот запах нельзя забыть и в коме и после смерти. В конце вечера,устав от одиночества и безысходности, Ино подошел к нему,посмотрел в глаза и сказал лишь одно... Что вылилось в прогулку по пустынным питерским улицам, какие то философские разговоры. Это сейчас можно вспомнить любимую фразу "Я хочу,чтобы эта ночь никогда не кончалась, и мы могли бы вечно любить и..." Ночь кончалась, моросил дождь,но темнота не рассеется до утра,она скроет их в старом общежитии на комендантке, провезя через подземку в старом желтом вагоне метро, который на прощание моргнет им лампами. А общежитие встретит зелеными холодными стенами и ржавчиной в санузле. Маленькой комнатой с двумя кроватями. Ино был счастлив, он спал с ним. В одной комнате. На разных кроватях. Но в одной... А потом было утро. Морозный воздух проникал в легкие вместе с дымом сигареты, бетонный пол балкона холодил ноги, кофе в шкафу не оказалось. Он играл за компьютером, весело сказал,что поспорил на ящик водки, что набьет больше миллиона очков в игре. Ино собрался, натянул куртку и ушел, не дождавшись даже трамвая на остановке, по грязи спального района, чуть припорошенной снегом. Он еще не знал, сколько еще раз он так соберется утром и уйдет. Что это станет стилем его жизни, хоть какой то инъекцией обезболивающего для души. "Прогноз на завтра - снег с дождем, ноль". А яндекс показывает заморозки...

Вместе с потоком людей из дверей станции вышла фигура в неизменном плаще и красной рубашке. Ино неспешно, смотря по своей привычке взглядом мимо объекта, направился к нему.
-Лорд... Я так долго ждал.
-Извини, в универе задержали, матан не дается вообще,а сдавать надо, - он улыбнулся своей самой из самых прекрасных улыбок и положил Ино руку на плечу. Тот вдохнул запах его туалетной воды, смешанной с запахом пота, который не был отвратительным,а наоборот придавал сексуальности
-Хочешь сигарету? У меня вишневые.- Ино неспешно закурил, сырой ветер так и норовил погасить слабый огонек зажигалки
-Давай, хотя я вообще-то не курю,но раз предлагаешь... - Лорд прикурил от его сигареты, - Куда пойдем? На Новодевичье?
-Да,как раньше, - хмыкнул Ино, откинув с лица челку,которая лезла в глаза и норовила пригореть от уголька сигареты
Лицо Лорда сменило выражение на резко-недовольное
-Ненавижу тебя. Мне кстати еще матан этот самый учить вечером, сессия скоро,я не хочу вылететь
-Не вылетишь, не беспокойся - улыбнулся парень и выдохнул в лицо Лорду дым, за что получил необидный тычок под ребра.
-Еще больше ненавижу. Пошли, - он взял Ино под руку и они пошли к переходу.
Оживленная улица постепенно превратилась в асфальтовую дорогу с индустриальными зданиями по бокам. Слева было кладбище, а перед ним из территории завода выходили рельсы. Ино, балансируя, пошел по шпале
-Интересно,я успею заметить поезд?
-Они здесь редко ходят, - Лорд шел впереди, обходя кирпичные развалы в листях.
Пошел моросящий дождь, и стало даже как то немного теплее...,
-Я не смогу перелезть, - Ино остановился у полусломанного забора. Лорд вздохнул и аккуратно взял его на руки и переставил через стену,как будто назло,прямо в грязь
-Можно было и поинтереснее место для меня найти... - недовольно протянул Ино, оглядев землю под ним.
-Идем уже - его толкнули в спину, но так же нежно, по дружески что-ли..
Шуршали листья под ногами,еще желтые, но скоро им суждено сгнить под осенним дождем и быть добитыми снегом. Одинокие порушенные могилы бедных людей, не имевших капитала на памятник или склеп, разрушились еще больше за эти пять лет и поросли жухлой травой. А склепы стояли как будто им тут стоять еще вечность. Величественные, готические, с изразцами и девами мариями, с провалившимися полами, где вполне можно спрятать труп,и никто не хватится, с позеленевшими от моха стенами. Уже бездушные останки людей дореволюционного времени составляли компанию парням. Больше никого вокруг и даже звуки завода рядом затихли, кончилась рабочая смена. Холодно и сыро, осень, скоро стемнеет, сумерки уже начинают угрожать спуститься на землю. А дома теплый свет шестидесятиваттной лампы под зеленым треснувшим абажуром, вечно голодная кошка, шипение жарящейся на сковороде картошки с колбасой.. Ах да, Ино же ее нельзя. Ну ладно, просто чай. Просто согреться чаем с шоколадным зефиром. Таким нежным, с него еще осыпается шоколад. Сесть за компьютер, залогиниться везде, забить на завтрашнюю практику, найти очередной альбом псевдоготичной недогруппы, поиграть в ролевку с сексом и развратом со знакомым вконтакте. А потом лечь в мягкую постель и забыться сном до наступления свежего морозного, хоть и темного,но утра,когда не хочется вставать, а родители уже встали на работу и не дают снова упасть лицом в подушку...
-Присядем? - Ино достал еще сигарету и сел на могилу, так же поросшую мокрым мхом. Вполне удобно, широкий, два на два метра камень, холодный.. ну и что...
-Не кури столько, вредно - усмехнулся Лорд и изящно разложив вокруг себя полы плаща, закинул ногу на ногу.
-Мне уже все равно...
-Очередной осенний депрессняк? Бывает, авитаминоз, сессия..
-У меня практика - перебил его Ино, - я больше не буду учиться, последний курс колледжа.
Наступила тишина. Но не гнетущая. Умиротворяющая тишина, в которой слышен стук капель дождя об листья и крики заблудших на кладбище ворон. Ино смотрел на последний листопад и думал. О том чего он ждал, ради чего терпел сырость и отсутствие горячего чая. Ради чего терпел отсутствие целей в жизни, и теперь это стало его целью. Разве не забавно когда цель - безразлично какая она, куча вариантов, и все устраивают... Ткнувшись в грудь Лорда носом Ино втянул этот дурманящий аромат и спросил:
-А ты веришь в жизнь после смерти? В то что мы остаемся бессмертными в этом самом мире и потом сами забираем души людей?
-Мммм? - Лорд удивленно взглянул на него, - я не согласен в этом мире, вот эльфом быть не против. А эта скучная земля? Да ну ее..
Ино ждал от рассудительного и взрослого Лорда совсем другого ответа. Но не стал заморачиваться,а потянулся к его губам и взглянул в глаза. Карие. Почти черные в надвигающемся сумраке. Лорд прижал его к себе и поцеловал. Так горячо... Жар... Огонь... Ино не заметил,как оказался лежащим на камне, а в волосы впутались листья. Над ним склонился тот, о ком он мечтал все эти года. и Ино был сейчас готов растечься, стать тряпкой, рабом, сделать что угодно, ради него, принять любую боль. Да, он хотел боли, и Лорд понял этот взгляд жертвы. Жертв. Не впервой. Это сладкое чувство садизма, и отвечающее ему чувство жертвы. Он чуть прилег на Ино, почувствовав животом в районе его джинс твердое. Сжал рукой, Ино застонал и выгнулся. Лорд ухмыльнулся..Все как обычно, так банально, даже без алкоголя. Безумная любовь, что может быть уничижительнее и, одновременно, разрушительнее?... Он впился в шею Ино зубами,не до крови,а до возбуждения, а сам отточенным движением вынул из ножен на поясе сибирский охотничий нож и приставил его к горлу жертвы, отстранившись и с ухмылкой наблюдая за выражением ее глаз. И вдруг ухмылка сошла с его лица и ее сменило удивление и в некоторой степени даже растерянность. Ино лежал и счастливо улыбался.
-Я догадывался, - сказал он, - потому что все эти пять лет собирал о тебе по крупицам любую информацию, которую мог найти. Я бы отдавался за нее, если бы просили, занимался бы контрабандой и заказными убийствами..а впрочем, ты не знаешь меня, на что я готов ради этого непогасающего пламени, что почему то зовут сладким чувством. Это жгучая боль от ожога.
Ино передвинул руку Лорда с ножом в область груди. Тот не сопротивлялся, смотрел куда заведет эта игра.
-Я всегда хотел умереть пафосно и красиво. Мы же аристократы.., -он усмехнулся, - умереть так с перерезанным горлом не получится. Хотя и сердце ты вряд ли найдешь... программист. Ну мне не важно. Я просто тебя люблю.
Сумерки окончательно накрыли кладбище. И красные волосы и красная рубашка казались черными как и ветки деревьев без листвы.
-Ну же, согрей меня - Ино приподнялся навстречу ножу, с сумасшедшей улыбкой обняв Лорда, - а потом, если все действительно так и будет, я согрею тебя.. Ты не больший псих чем я, переживший десять моральных смертей, тебя не за что судить, и я спасу тебя от людского суда. А потом мы вечно будем вместе. А ты может быть, будешь эльфом.
-Бред, пробормотал Лорд и ударил. Ино дернулся и закричал. Сложно. Мышцы груди довольно крепкие. И сердце естественно находилось левее. Ну что же.. бывает. Он вдруг ощутил ранее незнакомое чувство какой-то эйфории, а так как привык следовать своим чувства, то склонился над умирающим и слизнул кровь с уголка рта. Да, это красивее. Бледная кожа, по которой течет почти черная струйка крови, тонкие пальцы, в судорогах схватившие мокрые листья и сжавшие их в попытках избавиться от боли, черная куртка пропитывается горячим,камень под ними тоже. Лорд нежно поцеловал и вдруг почувствовал слабый ответ. Руки отпустили листья и сжали его плащ
-Больно, -прохрипел Ино, -но... Жди меня, там... не может не быть ничего... Жить... чтобы потом в пус..., -Лорд оборвал его на полуслове ударом ножа в сердце. Нет, не от злости. И не от того,что убийца и псих. Просто невозможно смотреть на мучения того, к кому испытывал чувства, но боялся себе признаться. Убить, чтобы еще больше доказать себе,как ненавидишь? Или ради маленькой капельки безумия и зрелища агонии?
-Ненавижу!!, - он встряхнул уже мертвое тело за плечи, - как же я себя ненавижу, -его обычно ехидный голос сорвался. Искать лучшее, не видя,что перед тобой судьба это наказание не за грехи. Это просто издевательство. Лорд лег рядом с телом,накрыв его своим плащом и посмотрел в потемневшее небо, затянутое тучами. Дождь кончился.
-А может и правда там что-то есть? Да нет,смешно, не явится же мне призрак., - вздохнул, взял сигарету бывшей пачки Ино и закурил. Сердце болело. Неужели у него,у садиста может болеть сердце? Боль нарастала, захватывая всю грудную клетку,а из глаз почему то потекли слезы...

****
Ино встал с земли, отряхнулся от листьев и взглянул на тело лежащее рядом.
-Все еще люблю, - вслух подумал он. Взял руки Лорда, сжавшие от боли грудную клетку в области сердца, и аккуратно положил их,пока еще не закостеневшие, по бокам. - Инфаркт... бывает.
Он нащупал в кармане зажигалку, щелкнул ей пару раз, пока не загорелся веселый оранжевый огонек и поднес к телу. Костер,сжигающий все, включая кости, сильнее пламени крематория. И любовь и чувства. Те,что были на земле.
Спустя минуту двое, обнявшись, ушли по сырым листьям вглубь старинных могил, так бесшумно, как умеют ходить только боги смерти.
-Сигареты дай, - сказал Ино, и прикурил от зажигалки, являющейся теперь его косой смерти. Он добился своего. Они были вместе. Почти не люди, зато абсолютно счастливые. И пусть все вокруг горит синим пламенем.

Люди приходят тогда,когда мне уже все равно есть они рядом, или нет

Туман, густой липкий туман. Где-то за ним смутно угадывались очертания фигуры, похожей на человека. Кто бы это мог быть…Здесь..куда нет доступа простому смертному.. Что?? Здесь? ! .. Дыхание перехватило.
Парень вышел из тени под свет луны, ухмылка на его лице не предвещала ничего доброго. Он откинул волосы, закрывавшие половину лица … Пустота в его глазнице дополняла второй, ярко-янтарный глаз, который смотрел в упор..Смотрел…смотрел..какая глубина, какой свет..
Свет! Острая сталь меча свернула рядом с плечом. Загипнотизировал!!! Нельзя быть таким…рассеянным, еле увернулся. А ведь он не так силен, как выглядит. Сейчас разберемся с этим мальчишкой. Как же легко блокируются его попытки ударить. И как приятно холодит руку рукоять меча. Но надо осторожнее, никто не знает, чего от существ этого мира можно ожидать…
Чего это он замер и сложил руки? Ха, попытка использования магии… Ахахаха, теплое жжение в руке, ярко сверкнувшая молния, ну, удачи, мои запреты на колдовство еще никогда никто не преодолел
Я пошел в атаку, резко прыгнув в его сторону, он увернулся, лишь конец меча задел его черный крысиный хвост. Демон сморщился, оскалился, отскочил за колонну. Резко обогнув препятствие, я снова атаковал. Но он тоже был не менее проворен, и схватил меня сзади за плащ, пытаясь удержать и ударить сзади. Какой нехороший ход… Обычно крепкая застежка плаща на этот раз не подвела меня и от натяжения расстегнулась сама, но меч демона успел вспороть нижнюю одежду и порезать кожу. Ерунда..царапины. Боль только придает мне сил.
Резко развернувшись к нему лицом, выставив оружие вперед, я начал наступать на него, между делом, уворачиваясь и блокируя клинком его неумелые удары. Надо прижать его, загнать в угол… Да твою же!!! Его острие вошло прямо под ребра. Мозг прожгла боль, дыхание перехватило, кровь залила белую ткань, в глазах потемнело. Я отстранился, буквально сняв себя с клинка. На лице демона вновь появилась та противная ухмылка... Так, не смотреть в глаз, в этот пристальный взгляд янтарного глаза.. Боль отрезвляла и добавляла ярости. Ага, он позволил себе чуть расслабиться после мимолетной, такой незначительной победы. Один рывок вперед и вбок, он не ожидал. Простым ударом руки, я с силой толкнул его о стену, что немного оглушило демона. Последующий удар вопреки ожиданиям, пришелся не в сердце, а в плечо, так как противник резко присел, затем прыгнул на меня с мечом. Я отбил удар. Звон столкнувшихся клинков. Я был сильнее его и без особых усилий прижал его к стене. Как можно неожиданнее я высвободил свой меч из этого железного скрещения и вонзил в грудь демона. Тот вскрикнул, выронил оружие из рук и из последних сил попытался дотянуться когтями до моей шеи, но безвольно сполз по стене и упав на бок, замер. Его хвост напоследок пару раз дернулся…
Только сейчас, когда ярость отпустила, я почувствовал, что потерял очень много крови и очень устал. Все было залито красным… В глазах потемнело… Я опустился на колено рядом с поверженным врагом. Как же болят раны… Нелегко далась эта битва. Надо отдохнуть, я победил.
Что??? Из под челки на меня смотрел желтый глаз… Я не успел избавится от морока и восстановить силы… Меч…где же мой меч? Да что за черт, как это могло быть??? Демон зарычал, послышался звон поднимаемого с пола оружия, я почти поднялся, но тут страшная боль пронзила все тело и прижала к полу. Сознание не покидай меня… я не сдавался еще… мне не вытащить из себя этот смертельный металл… Демон был там, он стоял надо мной, зажимая рану рукой, по которой струилась кровь, в другой руке был второй меч… Я почувствовал на последнем моменте, как меня еще сильнее прижало к полу, почувствовал хруст ломающихся позвонков… Зачем?... Это так обидно, умирать от нападения сзади…Как же я мог проиграть… так и не завершить задание… Темнота.

Конец первого сезона гиасса не заставил меня плакать, но поверг просто в некий эмоциональный шок...

Иногда мне кажется,что это бред, иногда- что магия опасна. Но продолжаю пользоваться... Не продавайте душу