Тянется жизнь долгой гранью,
Сквозь вой разъяренных сирен…
Те люди давно отмечались
За мягкой обивкою стен.
Молитвой в граненом стакане,
И небом окрашены взгляды.
Когда говорили – не знали.
А после – сплошные засады.
- Давай разбежимся.
- Не надо.
- Увы, не срослось.
Что за глупость?
Она, может, будет не первой.
В душе по-мольеровски – скупость.
Однако что дольше – любовь или титры?
Ножом вырезаешь: “Я вас не люблю”.
А на асфальте мелком все палитры.
И ты добавляешь: “Я снова живу”.

Вот кажется - слово - сплошная пустыня.
Присмотришься – нет. Снова плачешь мечтой.
Любовь словно плен. Ты не будешь рабыней.
Хранишь свои чувства, как вечный “Скупой”.

она это сделала. Теперь я?

Резко вдруг - ничего.

Зачем-то ... http://www.formspring.me/KotoPes

Ты… одел кольцо мне на палец, а я рыдал, как дурак, на твоем плече. Ты смеялся, пугался и пытался обнимать меня, поцеловать. Я цеплялся за тебя, чтобы ты не видел мои слезы. Глупо… глупо так.

Как хорошо от души - без души

Давай откроем друг другу страшную тайну. Только мы знаем о ней. Но никогда не обсуждали. Мы верно храним то, что нам доверили наши сердца. Мы не верим в то, что другие, узнав это, сохранят в тайне. И молчим, верно и преданно… готов ты умереть, но не открыть никому?
Или, может, стоит кричать об этом всему миру? Может… Может, рискнуть?
Давай обнимем ладонями души друг-друга, будем танцевать и петь, под снегом и дождем, под палящими лучами общего счастья, под слезами из лунных лучей.
Я зажгу свечу твоих глаз. Давай, мой огонек, распахни свои крылья, поднимись туда, откуда еще никто не возвращался.
Что, ты говоришь, ангелам не доступна такая тайна? Да… возможно. Но и мы уже не ангелы. Мы не можем рассказать это… мы храним в наших сердцах заветные слова. Тссс… мой нежный ангел… молчи. Давай слушать, как тихо-тихо шепчутся о нас звезды. Как падающие листья ласково берегут наши прикосновения к своим чутким телам.
Мы с тобой сейчас летаем вместе с ветром, споря с ним в его легчайших биениях сердца. Мы смеемся одновременно с раскатами боли в собственных отражениях. Так… странно. Но я рад, что у нас с тобой есть крылья. Что мы равны в наших высотах, доступны для взгляда.
У нас нет дома, нам некуда податься… а ты беспечно пожимаешь плечами и отправляешься хранить детские сны. А я считаю песчинки в часах. И это – не секунды, не мгновения – это твои перышки. Нежные слова, произнесенные тобой солнцу.
Мне так нравится наблюдать за тем, как ты роняешь в небо облака. Ты заранее придумываешь им имена, заботишься о них… Такое счастье – быть с тобой в одной тайне.
Давай… откроем ее? Себе самим. Мы знаем ее. Но… давай?
И тогда наш полет станет… выше.
Знаешь, ангел мой, огонек, я люблю тебя.
И это – моя тайна. Наша… тайна.

Слегка заебало.

Моя близость. Сколько же это будет продолжаться. Сколько можно глотать вздохи и сдерживать слова? Безумие не стало наградой, оставшись всего лишь бешеным стуком сердца и пугающими перерывами в дыхании. Откинь себя, но не упади… Через тень, иди через свою тень. А я поймаю твое отражение в зеркалах… И ты будешь со мной. Я сохраню тебя, как отпечаток твоей ладони на запотевшем стекле. Моя близость… но не с тобой, а к тебе. Это – близость. Кто ты… кто же ты, родной? Такой же, как я? У нас одни крылья на двоих, разве это честно разделил господь? Нет. Родной, послушай, что скажу я. Господь и не разделял. Мы всегда вместе, всегда рядом. Я стою позади тебя, я обнимаю тебя. Мои губы касаются твоей щеки, а ты шепчешь – наркотик. Я смотрю на песочные часы. Когда-то я жил только падающим временем. Но что такое время, боже, когда мои крылья уносят лишь меня, а ты остаешься там, в собственных кошмарах… Нет. Иди ко мне. Дай мне коснуться… тебя. Ты – моя близость. То, без чего сложно дышать, когда воздуха так много, что он становится лишним. Ты то, без чего свет был бы черным отблеском на воде.
Ты - моя близость. И все мои ощущения - мои. Ощущения тебя. О тебе я столько писал, о тебе я пишу и сейчас. Сколько раз мне снился парк, фонарь, руки и силуэт. Мне не нужна любовь - она отдана другому человеку. Я не требую преданности - ты будешь предан лишь себе, иначе не выживешь. Мне просто... нравится моя близость. Нравишься ты. Я хочу дарить тебе ощущения себя, даже зная, что я… всего лишь отражение на стекле. Ты поймал меня в ладонь. Оставь себе… Оставь себе меня, будь для меня моим дыханием тебя. Будь отражением… и я всегда буду смотреть на тебя.

Он был, он есть и он всегда будет во мне. Исами Юдо. Бесконечная красота и безумное наслаждение.

Подборка фото-аватаров.

Сквозь закрытые веки пробивается свет. Тебя он мучает, терзает тело, выжигает сердце. Ты ненавидишь этот свет. Ты мечтаешь увернуться от него… Убежать.
Но сил нет. Просто… нет. Ты без сил.
Что делать… мечтать. Просто мечтать. О прощении, о вере. О чем? Забудь, мальчишка. Забудь. Ты потерял все, что хотел когда-то. Потерял даже то, что еще не получил.
Мечты о сером небе. О холодном ветре, овевающем бледное лицо. Улыбка… Она отражалась в серой воде. Но он был счастлив. Тогда… был счастлив.
Лежать там, в ненависти. В ненависти к этому солнцу. Убейте… убейте.
Его вытаскивают, швыряют в сильные руки евнухов. Он не может открыть глаза. Яркое солнце опалило их, выжгло темную глубину далекого северного моря. Они стали прозрачными… как чувства. Как эта вода, что не приносит радости.
Он кричит, но без слов. Они не понимают, что воздух жжет. Приходится вновь вернуться… вновь. Туда, где ему нет места.
Лучше бы они били, чем так нежно натирать его маслами, вплетать в волосы мягкие цветы, облачать в какие-то тонкие прозрачные одежды. Он – игрушка. Сломанная… добейте. Уничтожьте. Просит вас… он просит. На языке, которого вы никогда не слышали. Убейте… Подарите ему спасение.
Веки так и не открылись… ресницы дрожали, но скрывали болезненные глубины некогда ярких глаз.
Это какая-то слишком глупая игра.
Тьма наступает так внезапно. Пропитана болью и отчаянием, но она блаженна. Она убрала яркое злое солнце.
Ему уже нет разницы, что будет дальше.
Слишком он устал. Слишком.
Он лежит на огромной постели, состоящей из подушек, одеял, каких-то шкур неизвестный зверей… Лежит и смотрит, как в огромных песочных часах ужасающе медленно падают песчинки. Секунды… минуты… неужели часы. Застывают в воздухе, замирают, заставляя его волноваться, приподнимать тяжелую голову… и снова падать обратно. Он видит, что часы сломаны. Он пытается об этом сказать. Все тщетно… язык распух от жажды. И нет никого рядом, чтобы попросить утолить ее. Он тает, засыпает, в надежде на сон вечный.
Его грубо вздергивают вверх, обжигая безумием и злобой сознание, терзая мягкие слабые руки, раздирая тонкую шею. Он чувствует… он может утолить жажду. Но кто поможет ему… Насыщение невидимого сознания прорывается стонами и смехом. Он будет это слышать еще целую вечность. Он будет видеть пустоту еще долгие столетия покоя секунд в песочных часах. Время не зря останавливается. Оно дарит ему счастье спасения от обжигающих лучей… и наслаждение вампира его кровью, так непохожей на кровь человека.
Дни… недели… Одно и то же. Кажется, время остановилось совсем. Навсегда.
И для него ужасом прорвались мягкие ласковые прикосновения теплых губ к его бледной холодной коже. Ужасом отозвались нежные ласки почти горячих пальцев. И биение сердца… так рядом. Рядом… Что же это.
Ведь тот, кто так ненавидел его, кто не ласкал, а рвал тонкое слабое тело, кто не целовал, а входил в него клыками и плотью… он же не рядом… его сердце бьется лишь тогда, когда обольется его свежей кровью.
Тихий шепот на уже узнаваемом языке. Слова любви… и безумие. Их двое. Он знал, что их двое. Вампир… и его слуга…
Один ненавидел его столь сильно, как любил второй.
И он удерживал руки первого, отдаваясь душой второму. Они всегда стали приходить вдвоем… Чтобы дарить боль и любовь. И не понятно, что хуже… Боль, приносящая наслаждение… или непонятная любовь… отзывающая томящейся болью в душе…

Крылья отобрали так внезапно. Он не ждал. Он не верил, что они узнают. Не предполагал, что это будет сегодня. Не верил.
Скинули вниз.
Лететь, глотая пыль облаков, страдая от терзающих лучей божественного солнца. Божественного…
А он просто хотел как лучше. Он просто хотел подарить свет. Другой… немного другой.
И проклят. И исчез.
Скинули вниз.
Отобрали.
Суки.

Я перечитал собственный дневник.

Я вынесся.

Сам с себя.

Давай подумаем, мой ветер, о чем мы не думали раньше. Давай поплачем в жилетку друг-другу, сетуя на пустую осень или гадкие летящие листья. Давай рискнем оглянуться на лето. Давай-давай, мой ветер, снова вспомним друг о друге. Помнишь наши бесконечные мольбы рот-в-рот? Вспомни. Ты тянешь меня, а я бегу за тобой. Давай, блять, вспоминай, холодный осенний ветер!
Пустое.
Ты и так помнишь. Не я один у тебя такой. Который кричит тебе, а ты убегаешь, терзая губы, руки, глаза. Мольба осталась лишь на моих слезах.

Пустое.

Давай подумаем, мой ветер, а будешь ли ты жив, когда придет зима? Не думаю. Ты сдохнешь, корчась от боли и страха. Так, как я, когда остаюсь без тебя.
Где крылья? Порвались, ведь они бумажные. Порвались и не смогут подарить тебе бесконечный секс и наслаждение.

Пустое. Давай думать о другом. Ты ведь понимаешь сейчас меня? Лаская своими пальцами открытое окно, теребя сосок пламени свечи. Ты, ветер, обходишь меня стороной. А почему? Когда мы перестали быть любовниками?

Ну, что ж.

Зато у меня есть... Свет и Огонь. Огонь и Свет. Как думаешь, победил бы ты их, ветер? Да никогда!

Мой Огонь всегда со мной... тихий, нежный, ласкающий... И яркий, безумный, дикий! О, боже, как страстно впивается его язычок в меня, как прахом оборачивается сердце от его поцелуев. НАСЛАЖДЕНИЕ. Говоришь, что я безумен? Ты, ветер, не поймешь. Ты можешь лишь попытаться понять. Давай, ветер, давай. Попытайся дотронуться до моего Огня. Знаешь, кто Я?
И я не знаю.
Что ж. Это мелочь. У меня есть Огонь. Он поддержит жизнь даже в прозрачной глубине моего темного озера-души. Вода бывает разной. Ласковой и нежной, жестокой убийцей. Матерью и голодным призраком отчаяния.
Будь, просто будь во мне, Огонь.

И Свет. Мой недавний Свет. Открылся я ему, внезапно. А он обласкал меня, прижал к себе и шепнул: "Спасибо".
Вот такой Свет. А знаешь, ветер, как часто я боялся света? Ха, смех и слезы.
Давай, смейся, поганый северный ветер.
Я отвечу тебе смехом и слезами от твоих прикосновений. Выжигаешь? Поздно. Там Огонь. Уносишь? Поздно. Там Свет. Я занят, мой ветер. Занят.
Боже... ветер. А когда-то ты был нужен мне один.
Ну что ж... ласкай. Ласкай меня сейчас. Пока мы с тобой смотрим в одно окно. Пока наши пальцы - холодны.
Я вернусь. Снова туда, где тебя нет и не будет. Где мой Огонь. И ласковый Свет.
Я буду оберегать их, ветер. Потому, что ты... такой временный.
А их надо хранить.
Ты вернешься.
К дьяволу.
Пустое.
Я_НЕ_ТАКОЙ.

Скулю. Тихонько скулю. Хотя по кошачьим меркам я должен мурлыкать. Но не могу. Что делает кот, когда ему плохо?
Он уходит на крышу.
Я стою у окна.
Что делает кот?
Он смотрит на звезды.
Я смотрю на мокрые листья.
Что делает кот?
Он рассматривает людей.
Я закрываю наушниками уши, врубаю Muse. Чтобы _не_ слышать. Людей, их желания, мысли и чувства.

Скулю. Тихонько скулю. От твоей тоски. От твоей тоски в моем сердце.
Я кот. Но я поддержу тебя, любимый, в твоей собачьей тоске.

Ненавижу людей.
Пристал один.
"Пошли, я хочу трахаться. Сколько? Двадцать? Сто?"... ...
...
Ненавижу...
Когда наваливаются. Когда дышат на меня. Когда хватают за руки.
...
Ненавижу.
Быдло ненавижу. Тупое быдло. Сук и тварей.
И ни один человек не посмотрел, все глаза отводили.
...
Как же ненавижу.

О чем можно начать мечтать, когда все мечты заключены в одно единственное слово - твое имя.
О чем можно попытаться забыть, когда даже память отказывает, приподнося лишь моменты встречи с тобой.
О чем можно надеяться, если...
Если я несу бред, тогда как просто хочется тебя обнять, прижать к себе и шепнуть о том, что я люблю.