Эту историю я слышал от раввина Хаима Киршенберга. По вечерам он ведет в Рамат-Гане уроки Торы, и один из его учеников недавно поделился с ним случаем из своей жизни. Я привожу историю от первого лица в том виде, в каком она была рассказана.

Я родился в Рамат-Гане и всю свою жизнь прожил в этом городе. Отсюда ушел воевать в Южный Ливан, получил ранение в крепости Босфор и после демобилизации вернулся на ту же улицу, в тот же самый дом. Человек я мирный, спокойный, но осколком мины «Хизбаллы» мне отсекло кончик носа, отчего лицо приобрело совершенно несвойственное ему свирепое выражение. Впрочем, ранение не помешало мне жениться на девушке, которую я любил, и моим четырем детям оно тоже не помешало считать меня лучшим отцом на свете.

Началась эта история больше тридцати лет тому назад. Я только женился и начал работать водопроводчиком, пробивать пробки в старых трубах, менять краны и унитазы. Профессия хлопотная и не из самых чистых, но мне нравилось этим заниматься. Как-то раз меня пригласили в дом «Амидара». Это государственная компания, предоставляющая дешевое жилье для неимущих. Качество постройки там ужасное, за что ни возьмись — все рассыпается прямо в руках. Я не любил вызовы в такие дома, но что делать: работа есть работа.

Дверь мне открыла разведенка средних лет с усталым лицом. Есть женщины, на лице которых большими буквами написано: я не поладила с мужем, и он меня бросил. Повела она меня в ванную, там вода вместо душа прямо из стенки капает. Всё понятно, надо ломать стенку, вытаскивать старую трубу, ставить новую. Возни часа на три-четыре. Объяснил я хозяйке, в чем состоит работа, назвал цену, получил ее согласие и приступил.

Часа через два, когда самая грязная и шумная часть была завершена, раздался звонок в дверь: пришел из школы сын хозяйки. Я тихонько возился в ванной, дверь была приоткрыта, поэтому слышал его разговор с матерью до последнего звука.

Ребенок прямо с порога направился на кухню, послышался звук открываемого холодильника, и детский голос спросил:

– Мама, почему тут только холодная вода? А на обед что будет?

– Сыночка, сегодня 31 число, завтра в банк попадет пособие, и я накуплю всякой еды. Самой вкусной, обещаю. А сегодня потерпи!

– Мам, но я есть хочу! Завтрак, что в школе дали, я проглотил, даже не заметив.

– Попей водички, мой мальчик. Сейчас водопроводчик трубу починит, и ты сможешь наконец помыться. А помоешься — и легче станет.

Я у себя в ванной только головой закрутил. Если у них нет денег на еду, откуда возьмется заплатить мне за работу? А платить надо немало, возни с трубой вышло предостаточно. С другой стороны, я хозяйку хорошо понимал: в нашем климате два дня не помоешься — в петлю лезть захочется. Лучше ходить голодным, но чистым.

Через пятнадцать минут опять звонок: дочка из школы вернулась. И тоже прямо к холодильнику.

– Сходи к какой-нибудь подружке, — мама ей советует, — у нее и поешь.

– Я уже у всех подружек не по разу ела, — отвечает дочка. — Больше не могу, надо их к нам приглашать.

– Вот уйдет водопроводчик, — говорит мать, — я пойду по соседям, попрошу какой-нибудь еды, покормлю вас.

Тут я не выдержал, вышел из ванны и говорю хозяйке: так, мол, и так, нет у меня времени идти на обед, хочу поскорее закончить. Не сварит ли она мне сосисок и не сделает ли салат? Вот деньги, пусть дочка сбегает в магазин.

– Пожалуйста, никаких проблем, — отвечает хозяйка.

– Извините, — говорю, — но я привык много есть. Пусть девочка купит килограмма три сосисок, две буханки хлеба, килограмма два помидор и огурцов, пару-тройку перцев покрупнее, луковиц штук пять, килограмм картошки, пачку макарон и бутылку оливкового масла.

– Ого, — говорит хозяйка, — у вас таки завидный аппетит.

В общем, пока она готовила, я уже закончил и специально тянул время. Запах от сосисок такой пошел по квартире — успевай слюнки вытирать. Ну, наконец, хозяйка меня позвала, еда готова, прошу к столу. Вышел я на кухню и говорю, мол, не привык сам за стол садиться, может, она детей позовет, чтоб компанию составили. Два раза повторять не пришлось: сели мы за стол и умяли все приготовленное до последней крошки.

Тем временем раствор схватился, включил я краны и показал, как весело вода брызжет из душа.

– Так сколько я вам должна? — переспрашивает хозяйка. — Вы целый день у нас провели.

И точно, за окном уже смеркается, время незаметно пролетело.

– Дело вот какое, — говорю, — ошибся я тут довольно крупно, не там трубу искал. Большую часть времени зря потратил. А когда нашел, выяснилось, что эта труба относится к мэрии. Она и должна платить за ремонт. Сейчас я вернусь в свою контору и выпишу счет городскому управлению.

Хозяйка прямо засветилась от радости, глаза заискрились, щеки порозовели, и показалась она мне даже красивой. Счастье всех красит. Оставил я им свою визитную карточку, тогда только появились магнитные пластики, которые на холодильник можно пришлепывать.

– Если что еще понадобится — звоните, не стесняйтесь.

Но они так и не позвонили, и я напрочь забыл всю эту историю.

Прошло тридцать лет. Всевышний мне помогал, и я хорошо поднялся. Сейчас у меня целая сеть магазинов сантехники. Ну, не сеть — сеточка, но мне и детям моим хватает. Несколько недель назад Всевышний оказал нашей семье еще одну милость: представил случай купить по очень низкой цене виллу в Рамат-Гане. Когда я подписал документы, вышел от адвоката и не сел в машину, а двинулся пешком по улицам Рамат-Гана.

Шел и вспоминал бабушку и дедушку, они приплыли в Палестину на пароходе из Одессы без копейки за душой. Дед рассказывал, что стеснялся по субботам ходить в синагогу — не в чем было. И вот теперь у меня трехэтажный дом с садом в самом центре города…

Но, как и всякая дешевая покупка, вилла требовала серьезного ремонта. Я пригласил несколько фирм, чтобы представили предварительную смету. С ремонтными подрядчиками надо держать ухо востро: сколько раз они меня надували — и не сосчитать. Больше всех мне понравился представитель самой маленькой из фирм, молодой парень, но уже с большим опытом и, что самое главное, с ясной головой. Он тщательно осмотрел дом, очень толково и быстро составил смету, записал, какие стройматериалы нужно заказать. Цену назначил весьма приемлемую и говорил с пониманием дела.

В разговоре выяснилось, что он не просто представитель фирмы, а ее владелец. О, тут я его по-настоящему зауважал: в такие годы крутить такой бизнес не всякий сумеет. Однако заказ я делать не стал: есть у меня правило никогда на месте сделку не закрывать, оставлять на следующий день. И с бедой и с радостью нужно провести ночь.

Назавтра я утром бегал по своим делам. А часам к одиннадцати поехал на виллу — кое-что проверить. Подъезжаю и не верю своим глазам: возле дома стоит грузовик, и оттуда разгружают стройматериалы. Что за ерунда, спрашиваю, кто распорядился? Грузчики мне наряд показывают, мол, такая-то фирма направила. Смотрю и вижу название компании моего вчерашнего знакомца. Ох, думаю, ну и крут же ты, парнишка, резко быка за рога берешь.

– А ну, — говорю я грузчикам, — собирайте все обратно и увозите, откуда привезли.

Да те ни в какую, у них, мол, заказ выписан, они его выполнили. А если я хочу обратно отправить, должен заплатить.

Я разозлился, вскочил в машину и помчался в фирму. С трудом сдержался, чтобы не наорать на этого парнишку, когда застал его в кабинете. Что это такое, говорю, я у вас ничего не покупал! Мы говорили только о предварительной смете. Я не собираюсь рассчитываться за несделанную покупку!

– А вам не нужно рассчитываться, — ответил владелец фирмы. — Все уже оплачено.

– Что за ерунда! — почти кричал я. — Кто это оплатил?

– Как это кто? — с улыбкой сказал владелец фирмы. — Мэрия.

– Какая еще мэрия, что ты голову мне морочишь?!

– А вы меня не узнали? — спросил он, и тут до меня начало что-то доходить. Не в полном объеме, так, первые лучи рассвета.

– Не узнал, разве мы знакомы?

– Знакомы, и еще как! Помните трубу в стене, которую вы меняли лет тридцать назад в «амидаровском» доме?

Тут я все и вспомнил.

– Ваша карточка у нас на холодильнике еще много лет висела, — продолжил владелец фирмы. — Мама вас называла ангел-водопроводчик. Мы ведь все поняли — и про ваш невиданный аппетит, и про мэрию. Мама хотела вам позвонить, поблагодарить, да так и не решилась. Карточка потом куда-то затерялась, но ваше имя и фамилию я на всю жизнь запомнил.

В общем, поговорили мы с ним, повспоминали, кофе выпили.

– А ты не боялся ошибиться, мало ли, вдруг однофамилец? — спросил я.

– Вас ни с кем спутать невозможно, — он смущенно заулыбался и приложил палец к носу.

– Нет, — говорю, — не могу я от тебя такой подарок принять. Сколько стоили те сосиски да замена трубы, тут в десятки раз больше.

– Не больше, — ответил он, — а куда меньше. Вы тогда своим поступком глаза мне с сестренкой открыли. Мир нам представлялся злым и безжалостным, а вы повернули его к нам другой стороной. Не поверите, но я все свои дела в жизни стал делать с оглядкой на ангела-водопроводчика. Постоянно себя спрашивал, как он поступил бы в такой ситуации. И сестра тоже, как я. Так что эти стройматериалы… — он махнул рукой. — Вера в доброту человеческую стоит куда больше.

Яков Шехтер