. . .. Вот уже лет тридцать жители Брайтона, Форест Хиллса, Дивана, и прочих островков русской ойкумены Америки являются свидетелями увлекательного процесса создания нового языка, на котором они общаются, пишут объявления, и даже печатают какую-ту периодику, правда, пока низкотипографного качества. Язык этот, русинглиш, стал образовываться на волне иммиграции 70-х годов в районе Большого Нью-Йорка, а затем был подхвачен и донесен до Чикаго, Лос-Анджелеса, и Маями.
... Но на заре своей иммигрантской жизни мало кто из нас знал о мортгиджах, мортгидж брокерах и мэйнтенансе. Вместо этого приходилось думать о вэлфере, фудстэмпах и медикейде. Впрочем, и эта, менее радостная тема, могла бы дать сюжет для литературного творчества на русинглише:
Я на вэлфере сижу,
И на бич себе гляжу.
На биче фудстэмп нашел,
С милой в Пиццу-хат пошел.
... Вечер. В ливинг руме -- Он и Она. Он сидит на кауче перед ТВ, лениво перелистывает кэйбл-ченелс. В свободной руке держит пакет с потэйто-чипсами. Слышится мерное похрустывание. Сбоку от ТВ, в лав-софе сидит Она. Долго глядит на одну и ту же страницу раскрытого на коленях "Космополитена", но не читает, а как бы задумалась о чем-то своем.
ОН: Тань, а Тань, ты шо там делаешь?
ОНА (после некоторой паузы): Та нишо. Магазин читаю.
ОН: Тань, иди сюда. Кино с Джулией Робертс посмотрим.
ОНА (вздыхает, но ничего не говорит).
ОН (продолжая есть чипсы): Тань, ты шо, анхэппи?
ОНА (громко и с внезапным волнением): А шо мне быть хэппи-то? Никакого у меня в жизни нет ни фана, ни эксайтмента! Целый день сижу в кондо, клиню китчен, как дура. Шопинг делаю. Ну динер, там, приготовлю. В джим схожу поэксерсайзиться, фэйшиал в бьюти-салон сделаю. А вечером ты прийдешь--и сразу к ТВ. Ни тебе в аут пойти, ни тебе парти сделать.
ОН (перестает есть чипсы, с трудом сдерживает нарастающее волнение): Айм сори! А у меня шо? С утра еду в офис, целый час в трэфике торчу. Работаю оувэр тайм. Софтвер пишу новый--у меня дэдлайн через месяц. Хоть дома я могу релакс спокойно?
ОНА (как бы постепенно успокаиваясь): Можешь, Жорик, можешь. Но у всех бывает моумент, когда надо подумать и сделать свой чойс.
ОН (с осторожным подозрением в голосе): Так в чем твой пойнт? Не пойму.
ОНА: А в том, шо любовь--это, извиняюсь, комитмент и шэринг. В том, шо не кэраешь ты обо мне, Жора!
ОН (отбрасывает ремоут-контрол и чипсы и подбегает к Ней): Танечка, да как ты можешь? Я же кэраю, кэраю. Я просто так бизи с этим софтвером. Вот допишу его, и хочешь--поедем на круз? Знакомый трэвл-эйджент хороший дил предлагал.
ОНА (расстрогавшись, смахивает слезу): Хочу, Жорик, хочу. А в уикэнд пойдем в аут?
ОН: Пойдем. В сандэй у Миши барбекью будет.
ОНА (счастливо смеется)--
И Они вместе садятся смотреть Джулию Робертс.
... Но благодаря русинглишу мы можем теперь не только делать бизнес, иметь фан и общаться друг с другом. Русинглиш дал нам возможность хоть как-то понимать своих детей. Ведь дети наши,--сволочи, чтоб они тысячу лет жили,--без спроса быстро выучили английский и окочательный конфьюжн для нас устроили.
... Мы уже плохо понимаем бывших соотечественников, говорящих по-русски. Русинглиш давно стал официальным языком реклам и объявлений, предлагающих услуги бесконечных риалторов, мортгидж-брокеров, бэйбиситеров и хаузкиперов. Все чаще он появляется на страницах местных периодических изданий. Конечно, много еще предстоит работы по систематизации грамматики и лексики русунглиша, но уже недалек тот день, когда мы увидим первый русско-русинглиш разговорник (точнее, спикник), и первый диксионер. Так пусть же каждый, проживающий на родной Нью-Йоркщине, Иллинойщине, или Флоридщине, отбросит последние сомнения и внесет свою лепту в то, чтобы подарить мировой культуре новый язык (Да, ну и конечно же--гад блэсс Америка).
