Сегодня день рожденья моего.
На размышленья он меня наводит:
во-первых, мне тревожно оттого,
что старость где-то по соседству бродит.
Она ещё не близко, но уже
необходимо быть настороже...
Не то войдёт в незапертые двери
и с ходу станет соблазнять меня
возможностью погреться у огня,
покоем ночи и бездельем дня,
и как ручаться - вдруг я ей поверю?
А дел-то у меня невпроворот,
и жить не бог весть сколько мне осталось...
Сказать придётся: - Извините, Старость,
Мне не до вас, побудьте у ворот. -
Затем смущает несколько меня
смешная мысль: а вдруг бы так случилось,
что я на свет совсем бы не родилась
и этот день не праздновала я.
Представить только: нет меня нигде.
Я не дышу. Не плаваю в воде.
Не ем, не сплю. Не бегаю на лыжах.
Не вижу красок - алых, синих, рыжих,
к любимому в объятья не спешу,
дочь не балую, книжек не пишу.
Какая дикость! В списках бытия
ни в мёртвых, ни в живых не числюсь я.
Но что меня действительно тревожит, -
кусок прошедшей жизни. Как он прожит?
Всегда ли я была честна? Смела?
Ни в чём ли я себе не солгала?
Нет, нет, ни в чём. Моя спокойна совесть.
А вот живу я хуже, чем хочу:
терзаю близких и с друзьями ссорюсь,
коплю обиды, жалуюсь, ворчу.
Я столько раз хорошей стать решала,
и всякий раз мне что-нибудь мешало.
Безденежье, заботы, сплетни, грипп...
И вот глядишь - благой порыв погиб!
Любимый мой, прости меня за это!
Сам виноват, что в жёны взял поэта,
что всё идёт в хозяйстве косо, криво,
что ты порой заброшен и забыт,
что иногда стихийны чувств порывы
и постоянно не налажен быт.
И всё-таки ответь по правде мне:
ты рад тому, что есть я на земле?
Пусть твой ответ известен мне дословно,
но всё-таки ты повтори его,
но всё-таки скажи всё это снова, -
ведь нынче день рожденья моего!
Вероника Тушнова, 1969 год
