Одно из заданий прошедшей недели (то, какое я реально выполнила) было: написать список из 20 любимых дел, выбрать из них два самых забытых - и сделать. Реально сложности возникли после 15 номера, что заставило задуматься: неужели у меня так мало действительно любимых занятий? Наверно, надо больше пробовать что-то новое. Узнать, сколько стоит залезть например на стену, имитирующую гору (у нас есть одна такая неподалеку от дома).
Реально я испекла пирог (люблю, давно не пекла пироги) с картошкой и ветчиной. Выбрала простой и быстрый рецепт, но блюдо не удалось: я забыла положить соль!! Вот что значит отсутствие практики. Пирог вышел пресным, только ветчина придавала ему какую-то солоноватость.
Второе дело было задумано одно (написать рассказ), но вышло не так. У меня в списке еще было "качаться на качелях" и это действительно то, что безумно люблю, но в силу возраста становится сложнее и сложнее осуществить. Лично мне ничто не мешает, но мамочки на детских площадках обычно не рады, когда я занимаю качели. А на этой неделе подфартило: во время прогулки я заметила, что площадка абсолютно пуста. Рядом гуляла только большая пушистая кошка. Так что второй пункт задания был выполнен.

Ну и о литературе. Сегодня -21 мая 2012 года! - я открыла для себя творчество Довлатова. Мама очень не любит его книги, поэтому у нас дома их нет. Я бы сама читать не стала, но повезло: в книжном клубе его "Заповедник" первая в летнем сезоне повесть, которую мы обсуждаем. Даже не то что понравилось, я просто почувствовала, что нашла еще одного "своего" писателя. Стиль очень напомнил Ю. Полякова, такой же сатирический и грустный. На первый взгляд книга выглядит даже сборником анекдотов или анекдотических зарисовок:

"Впоследствии меня обстоятельно проинструктировали. Туристы из Риги -
самые воспитанные. Что ни скажи, кивают и улыбаются. Если задают вопросы,
то, как говорится, по хозяйству. Сколько было у Пушкина крепостных? Какой
доход приносило Михайловское? Во что обошелся ремонт господского дома?
Кавказцы ведут себя иначе. Они вообще не слушают. Беседуют между собой
и хохочут. По дороге в Тригорское любовно смотрят на овец. Очевидно,
различают в них потенциальный шашлык. Если задают вопросы, то совершенно
неожиданные. Например:
"Из-за чего была дуэль у Пушкина с Лермонтовым?"

Но Довлатов еще глубже и грустнее. Повесть сама очень "пьяная", не знаю уж насчет других произведений. Главный герой - интеллигент - приезжает работать экскурсоводом в Михайловское. Мы кстати с мамой туда который год собираемся - поглядеть на пушкинские места. Хотя описание автором этого места, конечно, малопривлекательное (кондовые экскурсии, "мы любим Пушкина, потому что он великий поэт и гражданин", подлинность многих мест разрушена - "не было Керн на ее аллее" и проч.). Интересно, что герой романа - человек, которого жена уговаривает ехать в Израиль и бежать из страны советов - приезжает именно в пушкинские места. Ведь Пушкин для нас все равно что символ "русскости". Герой книги остался в России. Довлатов уехал. Книга как выражение тоски по родине.

Читаю Ирвина Шоу ("Ночной портье"), мораль пока не поняла, но смешно очень.

"Она наклонилась ко мне и прикоснулась к моей руке.
-Как хорошо нам было во Флоренции... - нежно проговорила она.
Мне мучительно захотелось обнять ее, прижать к себе и умолять, не теряя ни минуты, бежать со мной.
-Лили... - задыхаясь, глухо проговорил я.
Она отдернула руку.
-Не забывайтесь, дорогой мой, - наставительно сказала она."

"Нельзя любить, не испытывая боли".
Книга - художественная биография Ван Гога, основанная на его переписке с братом. К вопросу об электронных технологиях: книгу дома читали все (кроме брата), а оригинальные письма, скаченные мамой с Интернета, так и лежит в папках.
Приступала я к чтению с мыслями о том, что: а)книгу очень хвалят, б) Ван Гог написал "Подсолнухи" и отрезал себе ухо. В общем, изначально я все стремилась к моменту, когда он отхватит себе ушную раковину, но книга меня захватила. Буду честной - не сразу. Ван Гог как человек показался крайне малосимпатичным, хотя я все больше проникалась жалостью к нему и ,как следствие, симпатией. Книга разбита на части в соответствии с местами, где жил художник, и самая интересная часть - это конечно, о Париже. Сёра, Гоген, Сезанн, и другие составляют специфическую компанию художников, о которой в любом случае интересно читать. Что очень напомнило мне недавний фильм Аллена "Полночь в Париже" (опять же Париж, специфическая компания - но литераторов). Опять же полезла в гугл, посмотреть на картины художников, открыла для себя Тулуз-Лотрека. И не то чтобы я раньше не знала картин этих художников, но воспринимается по-другому, когда видишь их как живых людей (с помощью фильма, книги).
Для себя я сделала вывод, что книга об одиночестве. Хотя у Ван Гога были прекрасные отношения с любимым братом, он всегда чувствовал себя обособленным, оторванным от людей (ну и больной "женский вопрос" в его жизни сыграл особую роль). Причем с одной стороны он стремится к семье, любви, мечтает о детях, с другой - этого никогда нет. Его тянет на сомнительные эксперименты с перевоспитанием проституток, происходят какие-то болезненные непонятные романы (что с Кей, что с Марго). Все эти попытки - перестать быть одиноким - изначально обречены на провал. Почему? То ли художник должен быть одинок, чтобы писать, то ли он пишет - и этим так выделяется среди людей, что обрекает себя на тяжелое одиночество. "Он понял также, что одиночество - это своего рода тюрьма".
На фоне этих впечатлений эпизод с ухом потерял свою острую привлекательность для меня:)

Дочитала "Отверженных" (последние 150 страниц сегодня ночью, не могла оторваться и все время плакала - для меня это как сигнал, что книга хорошая). Хотя начинала читать я Гюго со скрипом, стыдно сказать, еще в сентябре. Меня смущал неравномерный темп романа: действие - рассуждение автора (довольно объемное) - действие и т.д. Некоторые рассуждения было интересно читать (о монастырях, о гаменах, пр.) Битва при Ватерлоо предстала передо мной не точкой на карте, а целым полем. И даже колодцем, куда были свалены сотни трупов. Объемное, почти осязаемое представление, хоть я там и не была. Но были и рассуждения довольно скучные для меня сегодня (про восстания и мятежи).
Не могу сказать, что сразу ощутила любовь к Жану Вальжану, но теперь признаю за ним величие образа. Вообще очень интересно мне стало с момента появления Козетты в романе (этот отрывок - Козетта у Тенардье - я помню с детства). Увы, взрослая Козетта разочаровывает. Но я вижу причину этого в том, что Козетта почти ничего не знает о том, что происходит вокруг нее. Она смутно помнит Тенардье, не осознает, какой человек ее воспитал потом. Я очень жалею, что Жан Вальжан ей никогда ничего не рассказал. Вот и получился образ легкомысленный и не слишком доброй девушки (глубокое ИМХО).
Любимые образы: Эпонина (девушка-загадка для меня: все время ждешь от нее подлости, а она делает хорошие вещи). Мне кажется, великолепный женский образ: так и видишь девушку в наряде мальчика -рабочего на баррикаде с окровавленной рукой.
И Жавер. Люблю его за то, как круто он смог поменять свое мировоззрение.
И неожиданнно в моем мозгу возникла параллель: Жан Вальжан и Козетта, Сомс Форсайт и Флер. Оба погибли ради спасения своих дочерей. Сомса любовь к дочери превратила в другого человека. Козетта всегда поддерживала очаг совестливости у Вальжана, который когда-то зажег архиепископ.
Что это, как не романы об отцах и детях?

"Женский взгляд напоминает машины с зубчатыми колесами, с виду безобидные, а на деле страшные. Вы можете спокойно, ничего не подозревая, изо дня в день безнаказанно проходить мимо них. Наступает минута, когда вы даже забываете, что они тут. Вы приходите, уходите, думаете, разговариваете, смеетесь. Вдруг вы чувствуете себя пойманным. Все кончено. Машина не пускает вас, взгляд в вас вцепился. Вцепился ли он в вашу мысль, оказавшуюся на его пути, попались ли вы по рассеянности, как и почему это случилось – не важно. Но вы погибли. Вас тянет туда всего. Вас скуют таинственные силы. Сопротивление напрасно. Человеческая помощь бесполезна. От колеса к колесу машина потащит вас вместе с вашими мыслями, вашим счастьем, вашей будущностью, вашей душой; все муки, все пытки придется вам претерпеть, и, в зависимости от того, попадете ли вы во власть существа злобного или благородного, вы можете выйти из этой ужасной машины обезображенный стыдом или преображенный любовью."

"Если у человека завелась привычка выходить из дому, чтобы мечтать, то настанет день, когда он уйдет из дому, чтобы броситься в воду."

"Мариус медленно спускался по этому склону, сосредоточив взоры на той, кого он больше не видел. То, о чем мы говорим, может показаться странным, и, однако, это так. В темных глубинах сердца зажигается воспоминание об отсутствующем существе; чем безвозвратнее оно исчезло, тем ярче светит. Душа отчаявшаяся и мрачная видит этот свет на своем горизонте - то звезда ее ночи. "

"Кто знает, не думает ли
она о нем так же, как он думает о ней? Иногда, в неизъяснимые знакомые
всякому любящему сердцу часы имея основания только для скорби и все же
ощущая смутный трепет радости, он твердил: "Это ее думы нашли меня!" Потом
прибавлял". "И мои думы, быть может, находят ее".

"В романах так злоупотребляли силой взгляда, что в конце концов люди перестали в нее верить. Теперь нужна смелость для того, чтобы сказать, что он и она полюбили друг друга, потому что их взгляды встретились. И, однако, именно так начинают любить, и только так. Все остальное является лишь остальным и приходит позже. Нет ничего реальней этих глубочайших потрясений, которые вызывают друг в друге две души, обменявшись такой искрой."

"Два человека, связанных общей тайной, которые, как бы по молчаливому согласию, не перемолвятся о ней ни словом, далеко не такая редкость, как может показаться".

"А будь ты в другом месте, живи, как добрые люди живут, так я, может быть, не то что волочился б за тобой, а просто влюбился б в тебя, рад бы взгляду был твоему, не то что слову; у ворот бы тебя подстерегал, на коленках бы перед тобой выстаивал; как на невесту б свою на тебя смотрел, да еще за честь почитал. Подумать про тебя что-нибудь нечистое не осмелился бы. А здесь я ведь знаю, что я только свистни, и ты, хочешь не хочешь, иди за мной, и уж не я с твоей волей спрашиваюсь, а ты с моей."

"— Да, да, gentlemen, проклятое libido! — говорил он. — Вы-то, конечно, еще находите удовольствие в этой штуке, что вам… Везикулярное… Но мне, как главному врачу, все это осточертело, можете мне… притупление… можете мне поверить. Чем я виноват, если туберкулез связан с повышенной половой возбудимостью?.. жестковатое дыхание. Не я так устроил, а тут оглянуться не успеешь, как очутишься в роли содержателя дома свиданий… укороченное под левой ключицей. У нас имеется психоанализ, мы даем больным возможность выговориться — черта с два! Чем больше эти хрипуны рассказывают, тем становятся похотливее. Я лично прописываю математику… Здесь лучше, шумы исчезли… Занятие математикой, говорю я им, превосходное средство против амуров. Прокурор Паравант, которого донимали соблазны плоти, кинулся в математику, возится теперь с квадратурой круга и чувствует большое облегчение. Но большинство слишком глупы и слишком ленивы, прости господи… Везикулярное… Видите ли, я прекрасно знаю, что молодежи очень даже нетрудно свихнуться здесь, и раньше я иногда пытался бороться с развратом. А потом получалось, что какой-нибудь брат или жених спрашивал меня в упор, какое мне-то до этого дело. С тех пор я врач, и только врач… слабые хрипы справа вверху."

"Везаль имел пристрастие ставить такие, например, вопросы: есть ли смысл объясняться в любви женщине, которую любишь, но которая знать тебя не хочет – безнадежное любовное признание, словом. Как господа считают? Он лично считал, что, несомненно, имеет, что оно сулит безграничное счастье. Если даже акт признания вызывает одну лишь гадливость и таит в себе много унизительного, то он на краткий миг все же устанавливает какую-то любовную близость с предметом вожделения, понуждает его к интимности, вовлекает в стихию своей страсти, и если на этом дело кончается, все же вечная утрата часто с лихвой окупается мгновением исступленного блаженства, ибо всякое признание означает насилие, и чем сильнее ты возбуждаешь отвращение, тем полнее испытываешь блаженство…"

"Женщины, сказал бы я, создания, в которых очень сильны реакции, но они лишены самостоятельной инициативы, ленивы – в том смысле, что они пассивны. Разрешите мне, хоть и довольно неуклюже, развить дальше мою мысль. Женщина, насколько мне удалось заметить, считает себя в любовных делах прежде всего объектом, она предоставляет любви приблизиться к ней, она не выбирает свободно и становится выбирающим субъектом только на основе выбора мужчины; да и тогда, позвольте мне добавить, свобода выбора, – разумеется, если мужчина не слишком уж ничтожен, – не является необходимым условием; на свободу выбора оказывает влияние, женщину подкупает тот факт, что ее избрали. Боже мой, это, конечно, общие места, но когда ты молод, тебе, естественно, все кажется новым, новым и поразительным. Вы спрашиваете женщину: «Ты-то его любишь?» – «Но он так сильно любит меня», – отвечает она вам. И при этом или поднимает взор к небу, или опускает долу. А представьте-ка себе, что такой ответ дали бы мы, мужчины, – извините, что я обобщаю! Может быть, и есть мужчины, которые так бы и ответили, но они же будут просто смешны, эти герои находятся под башмаком любви, скажу я в эпиграмматическом стиле. Интересно знать, о каком самоуважении может идти речь у мужчины, дающего столь женский ответ. И считает ли женщина, что она должна откоситься с безграничной преданностью к мужчине, оттого что он, избрав ее, оказал милость столь низко стоящему созданию, или она видит в любви мужчины к своей особе верный знак его превосходства? В часы размышлений я не раз задавал себе этот вопрос. "

Читала месяц. Не могу сказать толком, понравилось или нет - я просто роман не поняла.
Это роман о времени. Герой оказывался в месте без времени (на "волшебной горе") и вместо намеченных трех недель проводит там 7 лет. Это - туберкулезный санаторий; и сатира на жизнь легочных больных там - самый интересный и понятный для меня пласт книги.
"Словно издали слышал он голос фрау Штёр - она что-то объясняла или доказывала, и это представилось ему таким диким вздором, что он совсем растерялся и даже усомнился - быть может, виноват его сонный мозг, превративший слова фрау Штёр в какую-то галиматью. Она уверяла, будто умеет приготовлять двадцать восемь разных соусов к рыбе, - и имеет смелость на этом настаивать, да, да, хотя собственный муж предупреждал ее не упоминать об этих ее талантах. "Не заговаривай о соусах, - сказал он ей.
- Никто тебе все равно не поверит, а если и поверят, то найдут это смешным!" И все-таки она решила сегодня заявить вслух и признать открыто, что да, она умеет готовить двадцать восемь соусов! Бедный Ганс Касторп пришел в ужас; он прямо-таки перепугался, схватился рукою за голову и забыл дожевать и проглотить кусок честера с пряником, которые были у него во рту."
Забавно, что в том томе, который я читала, после самого романа дается объяснение автора ко всему вышенаписанному. И - совет прочесть книгу второй раз.
Каждый персонаж - воплощенная идея, не обладая достаточными знаниями, трудно понять, что воплощает Клавдия Шоша, Нафта и остальные. Впрочем, объяснение автора изрядно помогло)))

"Она попала в затруднительное положение человека, готового высказать то, что накипело на душе, и в то же время убежденного в необходимости скрыть это".

"Когда нежная склонность накапливается годами, мысль о замене непереносима - нам кажется, она лишает смысла всю нашу жизнь. Мы учреждаем тогда строгий надзор над своими чувствами и постоянством, как и над любым своим достоянием".

"Есть люди, которые кого-то полюбив, словно освящают предмет этого чувства чистой верой в любимых, они как бы обязывают их быть также справедливыми и чистыми, и грехи наши становятся святотатсвом, сокрушающим невидимый алтарь доверия. "Если ты нехорош - то все нехорошо" - этот бесхитростный упрек вопиет к нашей совести, уязвляет раскаянием душу".

"Ее мучения достигли предела, бороться с ними не хватало сил. Она отпустила Тэнтрип, чуть слышно пробормотав несколько слов, заперла дверь, повернулась к пустой комнате лицом, обхватила голову руками и простонала:

- О, я его любила!

Прошел час; приступы нестерпимой боли лишили ее способности думать. Громким шепотом, прерываемым рыданиями, оплакивала она утраченную веру, крохотное зернышко которой, еще в Риме запавшее в ее душу, она взрастила и взлелеяла; утраченную радость хранить верность и безмолвно даровать любовь человеку, которого никто, кроме нее, не оценил, сладкое и смутное предчувствие надежды, что они встретятся когда-нибудь, словно не разлучались, и проведенные друг без друга годы станут прошлым.

В этот горький час она повторила то, что из века в век под милосердным кровом одиночества делают все страждущие от душевных мук: в боли, в холоде, в усталости она искала облегчения от сокрушавшего ее бестелесного терзания - спускалась ночь, она лежала на холодном и жестком полу и горько плакала, как малый ребенок.

Два образа маячили в ее воображении, и сердце ее разрывалось надвое, как сердце матери, которой мнится, будто ее дитя разрублено мечом (*173), и она прижимает к груди кровоточащую половину детского тельца, устремляя полный невыразимого страдания взгляд к той, второй, которую уносит лгунья, никогда не ведавшая мук материнства.

Вот лучезарное милое существо, в которое она так верила, они с полуслова понимали друг друга, их связывало тепло взгляда, улыбки - словно добрый дух утра, осенило оно мрачный склеп, где она была обречена отжившей жизни. А сейчас, впервые с полной ясностью все осознав, она протягивала к нему руки, горько плача оттого, что их душевная близость открылась ей в момент прощания: тайну ее сердца ей открыла безнадежность.

И тут же, чуть вдали, но неизменно с ней, следовал за каждым ее шагом Уилл Ладислав, несбывшаяся ее надежда, разоблаченная иллюзия... нет, живой человек, о котором она даже не сожалела, кипя презрением, негодованием, ревнивой гордостью. Гнев ее не мог легко перегореть, вспышки уязвленного самолюбия не давали пламени погаснуть. Зачем он вторгся в ее жизнь, она и без него не была бы пустой и бесцельной. Зачем воскуривал дешевый фимиам и расточал пустые слова ей, по щедрости души неспособной отплатить ему столь же мелкой монетой? Он сознательно ввел ее в заблуждение, в момент прощания стремился убедить, что их чувства в равной степени нераздельны, а ведь свои он уже растратил наполовину. Зачем он к ней приблизился, если его место среди подонков человечества, у которых она ничего не просит, а лишь сожалеет о их низости?

Но под конец ее силы иссякли, смолкли даже приглушенные сетования и стоны, она лишь плакала, лежа на холодном полу, и, продолжая беспомощно всхлипывать, так и уснула.

В тусклый и промозглый рассветный час она пробудилась, не спрашивая себя с недоумением, где она и что с нею случилось, а отчетливо сознавая, что оставлена с глазу на глаз со скорбью. Она встала, закуталась в теплую шаль и опустилась в кресло, где не раз сидела прежде, глядя в окно; она была достаточно крепка и, невзирая на волнение и холод, не расхворалась, а лишь чувствовала некоторую усталость и ломоту в теле. Но пробудилась она совсем другой: внутренний разлад не тяготил ее более, она не старалась уже побороть свое горе, нет, горе примостилось рядом с ней, она не станет гнать его от себя прочь, откроет ему свои мысли. А мысли так и хлынули. Доротее было несвойственно надолго замыкаться в тесной келье собственной беды и, упиваясь ею, думать о судьбах других людей лишь постольку, поскольку они скрестились с ее судьбою.

Она с усердием принялась восстанавливать в памяти вчерашнее утро, перебирая в уме подробности, вдумываясь в их смысл. Разве она была единственной участницей происшествия? Разве оно касалось лишь ее? Она попыталась мысленно связать его с жизнью другой женщины, к которой сама же пришла в надежде сколь возможно разогнать сгустившиеся над нею тучи и принести успокоение в молодую семью. Поддавшись вспышке ревности и гнева, она с омерзением вышла из комнаты, забыв, что явилась туда движимая состраданием. И Уилл, и Розамонда так низко пали в этот миг в ее глазах, что ей казалось невозможным снизойти когда-нибудь до размышлений о Розамонде. Однако низменное чувство досады, пробуждающее в женщине большую нетерпимость к сопернице, чем к неверному возлюбленному, уже покинуло Доротею, которая со свойственным ей стремлением к справедливости, едва успев немного успокоиться, поспешила взглянуть на дело беспристрастно. Воображение, которое нарисовало ей выпавшие на долю Лидгейта испытания, и навело на мысль, что в его семейной жизни, так же как когда-то в ее замужестве, есть скрытые и явные печали, пробудило в ней сочувствие и жажду действия - так человеку, узнавшему точно все обстоятельства дела, оно представляется совсем иначе, чем в те времена, когда он лишь строил предположения. Ее собственное неисцелимое горе побуждало Доротею не оставаться безучастной.

Быть может, наступил важнейший миг в этих трех судьбах, которые пересеклись с ее судьбою и потребовали ее вмешательства. Ей не надо было их искать, они ей посланы, они сами пришли к ней с мольбой. Пусть же в ее душе воцарится справедливость и направит на верный путь ее колеблющуюся волю. "Что мне сделать, как мне поступить сейчас, сегодня, если я сумею преодолеть свою боль, если я заставлю ее умолкнуть и буду думать лишь о том, как помочь этим троим?"

"Пусть дама, склонная осудить миссис Кэдуолледер, исследуют терпимость собственных взглядов и убедится, что они отдают должное любой из тех жизней, которые имеют честь сосуществовать с ее собственной".

"Напротив, благодушное тщеславие, которое крепче привязывает нас к тем, кому мы дороги, и отталкивает от тех, кому мы безразличны, а также мягкость натуры уже пробудили в его сердце благодарную нежность к Селии при одной только мысли, что он пользуется ее расположением".

"Мы, смертные мужчины и женщины, глотаем много разочарований между завтраком и ужином, прячем слезы, бледнеем, но в ответ на расспросы говорим: "Так, пустяки!" Нам помогает гордость, и гордость - прекрасное чувство, если оно побуждает нас прятать собственную боль, а не причинять боль другим".

"Его формальную учтивость и столь же формальную нежность она находила безупречными, восполняя пустоты уверенностью, что его совершенство открылось ей еще не во всей своей полноте - так, словно речь шла о Божественном провидении и кое-какие диссонансы могли объясняться лишь ее собственной глухотой к высшей гармонии".

"Разумеется, в эту минуту склад ума мисс брук не имел для Лидгейта ни малейшего значения, как для самой мисс Брук - качества, которые нравились молодому врачу в женщинах. Но тот, кто внимательно следит за незаметным сближением человеческих жребиев, тот увидит, как медленно готовится воздействие одной жизни на другую, и равнодушные или ледяные взгляды, которые мы устремляем на наших ближних, если они не имели чести быть нам представленными, нередко оборачиваются ироничной шуткой - Судьба, саркастически усмехаясь, стоит возле, держа список действующих лиц, включающий и их и наши имена".

"Но как часто мы страшимся того, что просто немыслимо!"

"Некрасивость, точно так же как красота, несет с собой свои соблазны и пороки".

"Мне кажется, он полагался на воздействие минуты, на внезапно возникающее жаркое чувство, которое сразу облегчает решение, чего невозможно добиться никакими хладнокровными рассуждениями".

"Существуют натуры, постоянно создающие для себя коллизии и кульминации в драмах, которые никто не собирается с ними разыгрывать. Их горячность пропадает втуне, ибо объект ее, ничего не подозревая, хранит полное спокойствие".

".. так что мало-помалу складывалась самая веская причина для бездействия - сознание, что действовать уже поздно".

"Кейсобон не верил в любовь жены, а какое одиночество бездоннее, чем одиночество неверия?"

Любовь не может счетной быть:
Награда высшая - любить.
И не искусством создана,
Сама расцвесть должна она.
Так лишь в урочный час и срок
Взрастает полевой цветок
И раскрывает венчик свой,
Рожденный небом и землей.

"Не так уж утешительно иметь при себе изображение, которое на тебя похоже. Гораздо утешительнее, если его хотят иметь другие".

Эта книга стала моим личным Хождением по мукам, била несколько недель. Война - читать невозможно, а там то первая мировая, то гражданская. Честно, я с трудом читаю про все эти боевые действия. Мир еще туда-сюда, хотя обе главные героини меня раздражают. Катя и Даша - сестры, столь похожие, что их не отличить. Как будто раздвоенный образ. Настолько прекрасны и тонки их мысли, что доверия не вызывают. Не верю в существование этих девушек.
Так и не поняла я, как Рощин перешел на сторону красных. Был же убежденный монархист.
Понравилось: Иван Ильич (образ мужчины с большой буквы), история с Бессоновым (романтично) и Катя в роли учительницы. Но эта Катя и Катя в начале книги - две разные Кати.
В общем, ставлю себе галочку, что прочла классическое произведение советского времени.

Сама себя узнала в случайной героине книги:
"Екатерина Алексеевна младшая сидела тут же на плюшевом диванчике и, не поднимая головы, вязала и улыбалась… Лицо, глаза и волосы у нее были бесцветные, в изгибе нежной шеи и в красивых руках чувствовалась неутоленная жажда ласки. Екатерина Алексеевна младшая была влюбчива, ей шел двадцать шестой год, все ее чувствительные истории оканчивались печально: то он, наспех простившись, уезжал на войну, то у него неожиданно оказывалась любимая женщина, и он безжалостно сообщал об этом. Теперь она влюбилась в некрасивого, но ужасно милого Лобанова-Ростовского. Он шутливо ухаживал за ней, — это доставляло удовольствие главнокомандующему, относившемуся к Екатерине Алексеевне почти как к дочери. Она старомодно мечтала о том, как он забудет у них свой портсигар, на следующее утро, в отсутствие Екатерины Алексеевны старшей, появится перед окном домика верхом на лошади, войдет, звякнув шпорами, поздоровается (на ней черное шерстяное платье с белым воротничком и манжетками), извинится, и одна из шуточек его замрет на губах, — всмотревшись в ее лицо, он поймет. Они войдут в гостиную, оба взволнованные… Вдруг он берет ее за руки выше локтей, привлекает к себе: «Я вас не знал, — скажет взволнованно, — я вас не знал, вы другая, вы благоуханная…» На этом слове полет фантазии обрывался… Екатерина Алексеевна вязала и улыбалась, не поднимая глаз на князя, сидевшего между двумя свечами: ей было достаточно, что он здесь и она чувствует запах его дорогого табака. "

Еще красивая цитата:"В отношениях с женщиной всякие мелочи должны быть устранены... Любовь надо беречь. Всегда будь начеку! Пробовал ты заглядеться в любимые глаза? Это чудо жизни... "

Великолепный роман в духе Диккенса. Страшные тайны, запутанные загадки, немного романтики и честные, верные герои. И злодеи - абсолютно аморальные, но все-таки обаятельные (ах, граф Фоско! моя любовь). Сюжет вертится вокруг двух Девушек, попавших в беду. Они совершенно схожи на лицо (что часто в романах такого толка), что и ставит их в трагическое положение. Обе девушки трогаются рассудком, при этом будучи чистыми невинными ангелочками, к тому же блондинкамиsmile.gif В общем, меня Девушки в беде немного раздражают. Положение спасает Мэриан (замечательный женский характер, твердый и мужественный, а потому обреченный на пожизненную роль одинокой "тетушки") и великолепный граф Фоско. Жаль, что у них так и не сложилось)

"— Поймите, что я говорила с вами не из эгоистических целей, — сказала она. — Вы откажетесь от меня, сэр Персиваль, не для того, чтобы я вышла замуж за другого, — вы только дадите мне возможность остаться на всю жизнь незамужней. Я виновата перед вами только в мыслях. Ни единого слова… — Она помолчала, подыскивая выражение, и так смутилась, что больно было смотреть на нее. — Ни единого слова, — терпеливо и решительно продолжала она, — не было сказано ни мною, ни человеком, о котором я упоминаю в вашем присутствии в первый и последний раз. Ни единого слова, ни о моем чувстве к нему, ни о его чувстве ко мне, — и ничего никогда не будет сказано. Вряд ли мы снова встретимся с ним в этой жизни. Прошу вас, разрешите мне больше не говорить об этом и поверьте, что это все. Вот та правда, сэр Персиваль, которую был вправе услышать мой будущий муж, как бы тяжело это ни было для меня самой. Я верю в его великодушие, надеясь на его прощение, я верю в его честь, зная, что он сохранит мое признание в тайне."

"Постепенно, неотвратимо наши повседневные отношения становились все скованнее и натянутее. Ласковые, нежные слова, которые я так непосредственно говорил ей в дни ее несчастья и недуга, теперь замирали на моих устах. Раньше, когда страх потерять ее был всегда неотступно со мной, я целовал ее на ночь и утром при встрече. Этого поцелуя не было теперь в нашем обиходе. Наши руки снова дрожали, когда встречались. Мы не поднимали глаз друг на друга, мы не могли разговаривать, если оставались одни. Случайное прикосновение к ней заставляло мое сердце биться так же горячо, как оно когда-то билось в Лиммеридже, – я видел, как в ответ нежно розовели ее щеки. Казалось, вернулись те чудесные времена, когда мы – учитель и ученица – бродили по камберлендским холмам. Иногда на нее нападало глубокое раздумье, она часами молчала, и, когда Мэриан спрашивала ее, о чем она думает, она уклонялась от ответа. Я спохватился однажды, что забываю о своей работе, мечтая над маленьким акварельным ее портретом, написанным мной на фоне летнего домика, где мы впервые встретились, – так же как когда-то, мечтая над ним, я забывал о своей работе над гравюрами из собрания мистера Фэрли. Как ни изменились с тех пор обстоятельства, золотые дни нашего прошлого, казалось, воскресли для нас вместе с нашей воскресшей любовью. Время как будто уносило нас обратно на обломках наших прошлых надежд к знакомым, родным берегам!"

Читаю Вересаева "Пушкин в жизни". Читаю в основном конечно то, что связано с Натальей Николаевной Гончаровой. Когда я была школьницей, больше всего меня интересовал вопрос, было у нее что-нибудь с Дантесом или не было. Путем прочтения книг выяснилось, что не было. Но фигура ее не отпускает (смешно, но и в прямом смысле тоже). Правда ли у нее была талия 18 см? Что она за человек? Вот и в Вересаевском сборнике (а он собрал воспоминания современников Пушкина воедино) Н.Н. - личность загадочная. Бесспорно то, что она была красавица. А дальше... Умная или недалекая, кокетливая или честная, прозрачная, набожная или "попрыгунья-стрекоза". То, как она пересказывала Пушкину свои разговоры с Дантесом - проявление кристальной честности или дурости? Современники имею прямо противоположные мнения.
Женщины пишут злее.
С.Н. Карамзина: "...Пушкин продолжает вести себя самым глупым и нелепым образом; он становится похож на тигра и скрежещет зубами всякий раз, когда заговаривает на эту тему, что он делает весьма охотно, всегда радуясь каждому новому слушателю. Надо было видеть, с какой готовностью он рассказывал моей сестре Катрин обо всех темных и наполовину воображаемых подробностях этой таинственной истории, совершенно так, как бы он рассказывал ей драму или новеллу, не имеющую к нему никакого отношения. До сих пор он упорно заявляет, что никогда не позволит жене присутствовать на свадьбе, ни принимать у себя замужнюю сестру. Вчера я убеждала Натали, чтобы она заставила его отказаться от этого нелепого решения, которое вновь приведет в движение все языки города; она же, со своей стороны, ведет себя не очень прямодушно: в присутствии мужа делает вид, что не кланяется с Дантесом и даже не смотрит на него, а когда мужа нет, опять принимается за прежнее кокетство потупленными глазами, нервным замешательством в разговоре, а тот снова, стоя против нее, устремляет к ней долгие взгляды и, кажется, совсем забывает о своей невесте, которая меняется в лице и мучается ревностью. Словом, это какая-то непрестанная комедия, смысл которой никому хорошенько не понятен: вот почему Жуковский так смеялся твоему старанию разгадать его, попивая свой кофе в Бадене".
Но мне очень нравится стиль Софи: "В воскресенье у Катрин было большое собрание без танцев: Пушкины, Геккерны (которые продолжают разыгрывать свою сентиментальную комедию к удовольствию общества. Пушкин скрежещет зубами и принимает свое всегдашнее выражение тигра, Натали опускает глаза и краснеет под жарким и долгим взглядом своего зятя, — это начинает становиться чем-то большим обыкновенной безнравственности; Катрин направляет на них обоих свой ревнивый лорнет, а чтобы ни одной из них не оставаться без своей роли в драме, Александрина по всем правилам кокетничает с Пушкиным, который серьезно в нее влюблен и если ревнует свою жену из принципа, то свояченицу — по чувству. В общем всё это очень странно, и дядюшка Вяземский утверждает, что он закрывает свое лицо и отвращает его от дома Пушкиных)".
Мое мнение меняется как маятник много лет.

Я пришла его навестить. У меня была новая мальчишеская прическа, одета я была в новый коричневый костюмчик с красной отделкой. "Вы ничего не знаете, - сказал Маяковский, - вы даже не знаете, что у вас длинные и красивые ноги". "Вот вы считаете, что я хорошая, красивая, нужная вам. Так почему же вы мне не говорите, что вы меня любите"? - «Я люблю только Лилю. Ко всем остальным я могу относиться только хорошо или очень хорошо, но любить я уж могу на втором месте. Хотите - буду вас любить на втором месте?». "Нет! Не любите лучше меня совсем", - сказала я.
Наталия Брюханенко.

Василий Катанян. Лиля Брик.

"Если бы я полюбила человека, то привела бы его в Рим, чтобы сказать ему это перед солнцем, заходящим позади священного купола..."

Достоевский (мой типаж личности, исходя из соционики).
Женский портрет. Самая милосердная женщина

Тихие, приветливые, даже кроткие - такие эпитеты приходят на память, когда речь заходит о девушках типа ДОСТОЕВСКИЙ. Лицо чаще с широкими скулами, изящным подбородком и большими лучащимися глазами. Бывают и узколицые, очень моложавые до самых поздних лет. Взгляд у представительниц этого типа мягкий и сострадательный. Ненавязчивая добрая улыбка часто и подолгу задерживается на их лице. Эта девушка всегда готова выслушать и поддержать других, а если понадобится, дать тихое утешение и вдохнуть надежду.
Женщины этого типа очень женственные и деликатные, скромные и даже застенчивые. Но это не значит, что они бесхарактерные. Вовсе нет. Им присуща особая, кроткая, стоическая манера принимать все невзгоды и удары судьбы.
У них весьма эфемерное тело, часто встречается легкая сутулость. Одеваются они довольно скромно, стараясь как бы не привлекать к себе особого внимания. А с возрастом и вообще начинают выбирать в основном что-нибудь темненькое и неприметное.
Школьная жизнь позволяет им уже с детских лет начать вырабатывать в себе послушание и прилежание. Это тихие старательные девочки, которые никогда не станут препираться с учителями. И даже если им несправедливо ставят оценки, они не ропщут, объясняя себе ситуацию как-нибудь так, чтобы при этом не пострадал авторитет учителя.
В классе у этой девочки, как правило, есть пара лучших подружек, с кем она стоит на переменках у стены и тихим голосом с достоинством обсуждает все события школьной жизни. Она не любит сплетничать, старается оценивать все объективно, чтобы не было виноватых или обиженных. Это одна из самых порядочных девочек в классе.
Гуманитарные наклонности проявляются у девочек этого типа очень ярко. Они отлично разбираются в перипетиях личной жизни всех героев литературных произведений, которые изучаются по программе, и пишут лучшие в классе сочинения. К тому же они много читают помимо программы, сами пишут стихи и прозу, в результате чего характер у них приобретает сильно романтизированные черты. Это в самом деле одни из самых мечтательных девочек в классе.
Спортом представительницы этого типа в большинстве своем заниматься не любят. Но в детстве и юности им нравится танцевать. Это занятие отвечает их романтическому, лирическому настрою. Причем, чаще всего, отдают предпочтение бальным или классическим танцам.
В институт девушки типа ДОСТОЕВСКИЙ поступают всегда, поскольку в школе учатся хорошо, часто заканчивая ее с золотой медалью, и вообще производят на экзаменаторов самое приятное впечатление своим отменным воспитанием, умением держаться с достоинством, тихим голосом и хорошими знаниями. Но будет лучше, если эта девушка выберет себе гуманитарную область, нежели пойдет учиться на инженера.
Если вы подумали, что девушки этого типа никогда не веселятся в компаниях, то вы ошиблись. Но компания должна быть своя, где их замечают, любят и ценят. Там этот тихий цветок раскрывается во всей своей красе навстречу дружбе, любви и хорошему, теплому веселью. Учтите, что она не задержится в друзьях там, где рядом с ней матерятся или злоупотребляют спиртным. У нее свои, причем весьма высокие требования к окружающим. Мужчина, о котором она мечтает, должен быть правильным, надежным, толковым и уверенным в себе.
Когда девушка ДОСТОЕВСКИЙ станет вашей женой, знайте, что дома у вас теперь живет тихий ангел. Впрочем, у него настолько развито чувство долга, что он не будет гнушаться тем, чтобы убирать, стирать и готовить. Конечно, готовить она не любит, не в этом она видит свое призвание. Но она никогда не бросит своих домашних без еды. И если кое-то из членов семьи настолько привередлив, что хочет есть только свежеприготовленную пищу, она будет готовить три раза в день. Так уж она устроена.
Она также заботится о здоровье своих родных, а потому старательно записывает в специальную тетрадочку (которую будет хранить всю жизнь) не только кулинарные рецепты, но и составы травяных сборов, а также самых необходимых медикаментозных средств, которые могут пригодиться при тех или иных заболеваниях.
Не только муж, но и родители с обеих сторон, и дети будут охвачены ее теплым отношением. Она для всех найдет время, возможность помочь, а также приветливые слова к случаю. Детьми она занимается. Причем делает это с удовольствием и всю жизнь. Она знает все об их душевном устройстве, о проблемах их внутреннего мира, следит за тем, чтобы они хорошо учились, стремится всесторонне развивать их способности, воспитывает их мягко, но настойчиво. Но ей трудно принимать серьезные решения, когда нужно определить ребенка в школу или выбрать для него институт. Впрочем, это касается не только проблем, связанных с детьми. Так что лучше всего возьмите на себя заботу по определению важных вех в развитии вашей семьи. Она с удовольствием вам подчинится.
Из жизни: «Когда я прочла Э. Берна «Игры, в которые играют люди», я задумалась, а какая же сказка отвечала в детстве моему жизненному сценарию? И я вспомнила, что когда была маленькая, то моя любимая сказка была про принцессу, которой ничего не надо было делать, потому что по волшебству все вокруг нее делалось само. Вот и я мечтала именно об этом, чтобы пришел кто-то и сделал все, что нужно, а мне бы всю жизнь ничего делать не приходилось».
Кстати сказать, эта тихая, теплая, домашняя женщина - одна из самых послушных жен. Она любит свою семью ровной, согревающей любовью. Но следите за тем, чтобы весь ее душевный ресурс не ушел в распыл на подружек, которые эксплуатируют вашу жену как психотерапевта. Сама она им, конечно, никогда не откажет. Из сострадания. Поэтому будет правильно, если вы возьмете дело в свои руки и несколько ограничите поток желающих получить от нее психотерапевтический сеанс и полезный совет.
Женщины этого типа всегда очень хорошо проявляют себя на любой работе. Они доброжелательны и ответственны, никогда не скандалят и не требуют ничего для себя, надеясь, что рано или поздно их заметят и оценят. Они также сознательно избегают участвовать в интригах, распускать сплетни и обсуждать кого-то за его спиной.
Из них получаются замечательные учителя, редакторы, корректоры, библиотекари, психологи. Они хороши везде, где нужно проявлять терпение и сострадание к людям. Бывают случаи, когда они работают даже инженерами, но, по их же собственным оценками, эта работа не приносит им особого удовлетворения. Впрочем, поскольку им всегда присущ стоицизм, они не жалуются на это.

Из книги Бесковой и Удаловой "Я и все остальные. Начала соционики".

"-.. А вам было тяжело?
-Совестно признаться, но да. Впрочем, один мудрец сказал: поступать справедливо - наш долг, но быть при этом счастливым совсем не обязательно.
Роза задумалась над этим высказыванием; казалось, оно ей очень понравилось; потом сказала, взглянув на дядю сияющим взглядом:
-Настоящая жертва - это отказ от чего-нибудь такого, что мы любим. Но именно это принесет нам больше радости, не правда ли?
-Да.
-Принести себя в жертву другому человеку, потому что мы любим его и хотим, чтобы он был счастлив?
-Да.
-Сделать все это добровольно, быть этим довольным и не думать о похвале, которую можно заслужить?
-Да, дорогая моя, это настоящий смысл самопожертвования.
... Оставшись в одиночестве, доктор прошелся по берегу, вспоминая о жертвах, принесенных им. Об этих жертвах никто даже не подозревал, но они сделали его тем, кем он был теперь."

"Ночь в отеле, в нашей комнате, где за дверью длинный пустой коридор и наши башмаки у двери, и толстый ковер на полу комнаты, и дождь за окном, а в комнате светло, и радостно, и уютно, а потом темнота, и радость тонких простынь и удобной постели, и чувство, что ты вернулся, домой, что ты не один, и ночью, когда проснешься, другой по-прежнему здесь и не исчез никуда, — все остальное больше не существовало. Утомившись, мы засыпали, и когда просыпались, то просыпались оба, и одиночества не возникало. Порой мужчине хочется побыть одному и женщине тоже хочется побыть одной, и каждому обидно чувствовать это в другом, если они любят друг друга. Но у нас этого никогда не случалось. Мы умели чувствовать, что мы одни, когда были вместе, одни среди всех остальных. Так со мной было в первый раз. Я знал многих женщин, но всегда оставался одиноким, бывая с ними, а это — худшее одиночество. Но тут мы никогда не ощущали одиночества и никогда не ощущали страха, когда были вместе. Я знаю, что ночью не то же, что днем, что все по-другому, что днем нельзя объяснить ночное, потому что оно тогда не существует, и если человек уже почувствовал себя одиноким, то ночью одиночество особенно страшно. Но с Кэтрин ночь почти ничем не отличалась от дня, разве что ночью было еще лучше. Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убить их, чтобы сломить, и поэтому он их и убивает. Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломиться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки."

Знал я одного Хемуля, так он был такой умный, что выучил тригонометрию, а потом пришла Морра, съела его, и вот лежал он у нее в животе, такой умненький.
Туве Янссон