© РИА НОВОСТИ

10.11.2012, Россия | Уже тридцать лет мы живем без этого человека. Раньше казалось, что он был всегда и будет всегда. При нём я пошел в школу, закончил её, поступил в институт — всё это время одутловатое лицо мужчины с густыми бровями сопровождало мою жизнь. Он был везде — на плакатах, в газетах, в телевизоре и даже в кино. Я не испытывал к нему никаких чувств — его жизнь протекала отдельно от нашей жизни, она никак не была с ней связана. Было слово «партия», в нее вступали, чтобы сделать карьеру — партийным было легче продвигаться по службе. Мои папа и мама состояли в партии, как они думали, по идейным соображениям — то поколение еще верило в светлое будущее, которое непременно станет настоящим.

Человек на плакатах, которого звали «дорогой Леонид Ильич», менялся с годами — наград на пиджаке становилось больше, а лицо приобрело комический характер. Анекдоты про Брежнева были несмешные, рассказчики их в основном копировали манеру речи. Все привыкли к присутствию Леонида Ильича и трансляцию его длинных речей на партийных съездах воспринимали, как ковер на стене. Никого не интересовало то, чем занимается Брежнев на своем посту, но все знали о его слабости к женскому полу, еде, хорошей выпивке, охоте и дорогим автомобилям. Любимой темой московских светских бесед были сплетни о богатой личной жизни дочери Гали — её любовниках, фокусниках-циркачах, бриллиантах и скандалах. Собственно, Леонид Ильич и его семья была вынесена на самый верх волей случая и, по сути, так до конца и осталась семьей обычного провинциального партийного чиновника, советского мещанина. Сам Генсек был мужиком простецким, звезд с неба не хватал, поэтому не вызывал к себе неприязни.

Скорее, наоборот (особенно в конце 60-х — начале 70-х) его обаятельная внешность, свободные манеры и чувство юмора располагали к себе. Особенно иностранцев — я думаю, что все те подвижки в советско-американских отношениях, отношениях с ФРГ во многом обязаны Брежневу, как человеку, а не политику. Это потом он уже превратился в ходячую мумию, а страна застыла, как вода в луже.


Во время посещения строительства Нурекской ГЭС, Таджикская ССР, 1971 г.





«Живые» снимки с Брежневым можно найти только в фотохронике 60-70-х, позже — только скучная протокольная съемка. Фотографии личного фотографа Владимира Мусаэльяна мы увидели намного позже, а в те времена они доставались только западным СМИ — в СССР было не принято показывать личную жизнь партийных функционеров простому народу.

Здесь же, на строительстве Нурекской ГЭС, 1971. На этом снимке только Брежнев выглядит интересно — он участвует в разговоре с продавщицей в магазине или делает вид, что увлечен им.





Встреча двух актеров на Кубе, 1974 г. Совершенно театральная постановка разговора с Фиделем. Потом нужно еще будет пустить скупую мужскую слезу на трибуне, когда взявшись за руки, собравшиеся запоют какой-нибудь «Венсеремос». Леонид Ильич был сентиментален и любил показывать это на публике.





Трогательная сцена: тройка советских лидеров (Брежнев, Косыгин и Подгорный) несет урну с прахом Юрия Гагарина, 1968. За плечом Подгорного виден космонавт Андриян Николаев.





Брежнев встречает в аэропорту югославского лидера Иосипа Броз Тито, 1971 г. Живой снимок, хороший.






Владивосток, после подписания Совместного советско-американского коммюнике, 1974 г. Президент Форд стоит в подаренной ему Брежневым шубе из волчьего меха.





Визит в ФРГ, 1978. Разговор с председателем Христианско-социального союза Францем Йозефом Штраусом. Брежнев уже сильно изменился, но мимика и жестикуляция все еще остались прежними.






Январь 1982 г., вся грудь в звездах, чувство реальности потеряно. Уже давно надо уйти, но соратники не отпускают — система не позволяет Генсеку уходить живым.






Всё закончилось 10 ноября 1982 г. на госдаче «Заречье-4».

Центр Москвы в те дни был оцеплен, к Красной площади не пускали. Чтобы пройти в свой МГИАИ на улицу 25 Октября (Никольская), я должен был показывать студенческий билет четыре раза: сначала внизу у эскалатора станции метро «Дзержинская», потом наверху, у выхода в город. Следующий кордон милиции стоял у «Славянского базара», а последний — уже у самого входа в здание института.

На снимке: зять Леонида Ильича замминистра МВД Юрий Чурбанов успокаивает свою жену Галину Брежневу. Справа — Виктория Петровна Брежнева.





Хорошо помню день похорон. Я был в тот день в институте и краем глаза, издалека видел происходящее на площади. Туда привезли на автобусах несколько тысяч человек, раздали небольшие плакаты с фотографиями Брежнева. Долго ждали, пока процессия с гробом на лафете доберется от Колонного зала до Красной площади.


























Среди гостей — многочисленные мерзавцы, с которыми любила дружить Советская власть: диктаторы, людоеды, террористы. Вот этого всего через семь лет расстреляют во время революции полуголодных и забитых граждан в его стране.





Говорят, чтобы привезти народ на площадь, сняли несколько рабочих смен на заводах.





С этими двумя Леонид Ильич целовался особенно страстно.





Бальтерманц говорил об этом снимке, что здесь в середине настоящее, впереди прошлое, а позади будущее.





Всех приезжавших из теплых стран снабжали одеждой и шапками прямо в аэропорту. На снимке еще один большой друг Советского Союза. Его сын сейчас пытается спасти страну, которую ему оставили в наследство.





Вот такими мы были в 1982 году.





На этом снимке сразу три Генсека — один уже умерший, второй только вступивший в должность, третий скоро вступит. Тогда в ходу была шутка про абонемент на похороны. Эти годы — апофеоз геронтократии в СССР, практически всё Политбюро за редким исключением представляло из себя собрание еле живых старцев.





Я сидел в пустой аудитории на первом этаже и готовился к зачету, когда вдалеке забухали пушки и оркестр заиграл гимн. Всё, похоронили.





Запомним его таким.



Фотографии: © РИА НОВОСТИ