Культура | КЛУБНЫЙ ПИДЖАК22 ноября 2005
Елизавета Дмитриева (Черубина).
Дама, которой не было
22 ноября 1909 года произошла одна из самых удивительных дуэлей прошлого столетия
В такой же зимний день, 22 ноября, но 1909 г., под Петербургом, на Черной речке, стрелялись поэты - Максимилиан Волошин и Николай Гумилев. Взяться за пистолеты их заставила женщина.
Можно сказать, даже две. Простая скромная школьная учительница, хромая после длительного туберкулеза Елизавета Дмитриева. И таинственная дама, французская графиня, воспитанная в испанском монастыре романтического Толедо, Черубина де Габриак. Роднило этих двух женщин одно - обе писали стихи. «Горе побежденным!» - было написано на гербе Черубины. Но в стихотворном поединке побежденной оказалась не она. Когда Елизавета, Лиля, как ее звали по-домашнему, пришла со своими стихами в журнал «Аполлон», его редактор С. Маковский, слывущий изысканнейшим аристократом, отверг их с ходу, даже спустя десятилетия в своих воспоминаниях не преминувший отметить: «Она была на редкость некрасива». Но вот когда ему стали приходить стихи незнакомки Черубины, написанные на бумаге с траурной каймой, пахнущей тонкими духами, а из стихов вставала «царица призрачного трона», Маковский тут же поставил стихи в номер. «Влюбились в нее все «аполлоновцы» поголовно, - признавался Маковский, - никто не сомневался, что она несказанно прекрасна».
Но самое знаменательное и поучительное в этой истории заключается в том, что двух поэтесс не было. Была одна Лиля. Она страдала, что была отвергнута как поэт. И друг ее, Макс Волошин, справедливо полагая, что причина в том, что Лиля была «скромна, неэлегантна и хромала», и прекрасно чувствуя дух времени, убегающий от повседневности, обыденности в разного рода мишуру и мистификации, - что хорошо знакомо и нам сегодня, - придумал Лиле ее двойника. Имя «Черубина» взял у Брет Гарта, а Габриак - найденная на берегу и обкатанная морем виноградная кисть, похожая на черта, - жил у него в коктебельском доме.
Вот это пиар, - сказали бы мы сегодня. Красота - страшная сила, - как утверждала, помните, одна из героинь неподражаемой, но отнюдь не блещущей красотой Фаины Раневской. Красоту пиарят: кому нужны простота, обыденность, если даже они полны достоинств? Красота - ключ к успеху безголосых певиц, не сползающих с голубого экрана. Хроменьких по дарованию, но смазливых актрис, бодро переползающих из сериала в сериал. Да что актрис - сегодня и в секретарши вряд ли возьмут, если у тебя ноги из ушей не растут. А уж хромых... Пиар - пир ложных репутаций.
Как только открылось, что никакой Черубины нет, есть только Елизавета Дмитриева, ложной репутацией объявили и ее «черубинины» стихи, которыми еще вчера так восхищались. И только Марина Цветаева, утверждая, что любила больше не гордую иностранку, а именно школьную учительницу, сказала: «В ней жил дар, который не только не хромал, как Пегас, земли не знал».
А уже какие пересуды стали виться вокруг самой Лили! Досталось и ее внешности, и поведению, поползли сплетни. Как-то прилюдно о ней по-мужски дурно отозвался Гумилев, Волошин влепил за это ему пощечину - дуэль стала неизбежной. То был уже черный пиар, хорошо ныне нам известный. Он ввел Лилю в глубокий трагический кризис (думаю, как иных ввергает и сегодня).
Черубина метеором пронеслась по небосклону Серебряного века и навсегда осталась в нем некой романтической мистификацией. А Лиля? А Лиля была забыта. Горе побежденному?
Но Елизавета Дмитриева, победив горе, прожила достойную жизнь. Вышла замуж за инженера-мелиоратора, увлекалась антропософией, жила в Екатеринодаре, здесь познакомилась с
С. Маршаком, который всегда вспоминал ее с нежной любовью, вместе они затеяли детский театр, писали для него пьесы, потом несколько лет работали вместе и в Петрограде, в ТЮЗе. Лиля переводила с испанского и старофранцузского, которыми прекрасно владела. Потом ее, хромую, отправили этапом в ссылку (видимо, за старые связи с антропософами) в Ташкент... Где она и умерла в 1928 г. Но кто будет пиарить и в Серебряном веке, и в нашем железном - жизнь «без помпы и парада»? Мало кто знал и самое главное: Лиля вернулась к поэзии! Сильная лирическая струя, присущая Черубине, жила и в них, теперь более прозрачных, простых и о простом. «Братья-камни! Сестры-травы! / Как найти для вас слова?..» Но стихи увидели свет спустя много лет после смерти Лили - в 1988 г. в журнале «Новый мир». За год до смерти в краткой автобиографии Елизавета Дмитриева призналась, что ее любимый литературный образ - Дон Кихот. «Он один во всей толпе прекрасен... Он один видит красоту там, где ее никто не видит».
В своем последнем цикле стихов под таким безыскусным названием «Домик под грушевым деревом» она воспела обычный дом, в котором жила, неказистый, хромой, быть может... Но имеющий сердце: «там - обо мне». И до конца своих дней переписывалась с Волошиным.
Думаю, что в той дуэли, кончившейся, к счастью, благополучно (Гумилев промахнулся, у его противника - осечка). Волошин защищал не только женскую честь. Но и человеческую способность видеть «несказанно прекрасное» там, где его мало кто видит...
Инна РУДЕНКО
