Григорий Григорьевич Орлов

Самым сложным и обременительным для Екатерины II был ее фаворит Григорий Орлов. Он был вторым сыном из оставшихся пятерых (четверо сыновей Умерли в раннем возрасте). Его отец, тоже Григорий, женился в 53 года на шестнадцатилетней девице Зиновьевой. Все сыновья жили в полном согласии и любили друг друга.

В 1760 году Григорий Григорьевич Орлов обратил на себя внимание генерал-фельдцейхмейстера графа П. И. Шувалова, который взял его к себе адъютантом. Рослый, статный и красивый, склонный к кутежам и смелым, рискованным похождениям, Орлов скоро составил себе в Санкт-Петербурге репутацию «Дон Жуана». Роман его с княгиней Куракиной, возлюбленной графа Шувалова, повлёк за собой отчисление от должности адъютанта и перевод в фузилёрный гренадерский полк, что только увеличило популярность Орлова в петербургском обществе. Им заинтересовалась царевна Екатерина Алексеевна (будущая императрица Екатерина II), супруга Петра III, и пожелала с ним познакомиться. Смелый, решительный характер Орлова привлёк симпатии царевны, которая и доверила ему свою судьбу. 

Портрет графа Орлова кисти Виргилиусa Эриксенa

С Григорием Орловым царицу, тогда еще бывшую великой княгиней, свел случай. А дело было так: после одной неприятной сцены со своим муженьком Петром III, с которым, как мы уже знаем, Екатерина жила хуже некуда, открывает она окно, чтобы хоть немножко от ссоры остыть и свежим воздухом подышать. И тут ее взгляд падает на Григория Орлова. И это мгновение решило все: ответный взгляд красивого юноши пронзил ее, словно электрический ток. Историк об этом событии рассказывает так: «Одна мысль о нем заполняла в ее сердце ту пустоту, которая образовалась вследствие отъезда графа Понятовского из Петербурга. Григорий Орлов очень скоро и не без удовольствия заметил, какое сильное впечатление он произвел на юную княгиню. Так зародилась между Екатериной и Орловым интрига, шедшая обычным ходом. Ночные потемки прикрывали в комнатах Григория запретные свидания»

Словом, свято место пусто не бывает. Отъехал Понятовский, Орлов появился. Мы вот только никак в толк не возьмем, в каких это комнатках Григория Орлова интимные свидания происходили? Жил он тогда в квартире на углу Невского и Мойки. Княгине затруднительно было под бдительным оком Елизаветы Петровны туда наведываться.

Во дворце тоже не больно с любовью разбежишься, кругом глаза и уши. Но так или иначе, Екатерина с Григорием Орловым все же укромные местечки для любовных утех находили, и успешно, если забеременела она от него вскоре. А поскольку с мужем законным никаких телесных контактов давно не происходило, беременность пришлось скрывать, благо платья тогда носили широкие. Но береженого бог бережет. Екатерина, чтобы скрыть от тетушки Елизаветы свою беременность, все время сидела, объясняя это болезнью ноги. Несколько месяцев продолжала болеть нога, пока время родов не пришло. А было это в 1762 году, уже в царствование Петра III, которого обмануть — раз плюнуть.

Граф (с 12 ноября 1796) Алексей Григорьевич Бобринский (11 [22] апреля 1762 года, Летний дворец Елизаветы Петровны, Санкт-Петербург — 20 июня [2 июля] 1813 года, Богородицк, Тульская губерния, Российская империя) — внебрачный сын императрицы Екатерины II и Григория Григорьевича Орлова, владелец имения Бобрики, родоначальник графского рода Бобринских, генерал-майор.

И еще много раз будет рожать Екатерина Великая, на самую только малость не побив рекорда по внебрачным детям Елизаветы Петровны.

В общем, Екатерина Великая, что-то около девяти незаконнорожденных детей родившая, включая и тех, которые тут же при рождении умерли, отдавала очередного ребеночка или госпоже Протасовой, своей доверенной горничной, или госпоже Перекусихиной, альковной своей даме, или доверенному истопнику Шкурину. Тот большие маневры должен был провести, чтобы царица могла благополучно рожать. Это потом, когда Петр III, ее муж, насильственно преставился, можно было царице не стесняться ходить со вздутым животиком, но плоды любовных утех нередко и при наличии мужа появлялись. Тогда этот самый Шкурин выдумал такой маневр: как только царица родовые схватки почувствует, горел дом Шкурина. Петр III — знаем, знаем такую страсть царей, ею и Иван Грозный был охвачен, и Петр I, — удалялся тушить пожар. Дом поджигал сам хозяин. И пока Петр III гасил пожар, царица благополучно разрешалась от бремени.

бывшие покои графа

Матушка Екатерина Великая всегда следила и за воспитанием, и за дальнейшей судьбой своих детишек. Каждый из них получал поместье, деньги в банке, образование и… фамилию. Ну, конечно, не царскую, правда. Но вполне достойную. Фамилии возникали или от названия поместья, как это было с сыном Екатерины и Григория Орлова — Бобринским. Он — получил фамилию от подаренного ему поместья Бобрино, и один миллион денег был положен в банк на его имя. К другим детям родители так щедры не будут. Этот Бобринский много крови императрице попортил. Неблагодарным негодяем этот сыночек оказался.

Посланный за границу, хвастался перед иностранцами своим незаконно высоким происхождением, великую царицу компрометируя, в карты огромные суммы проигрывая, матушку платить заставляя. В общем, никчемный сынок уродился, хотя его чуть ли не в золотой колясочке держали, отец с матерью тайком, в закрытой карете часто у Шкурина навещали. Ничего от великой матери не взял, зато от отца ярость неумеренную и нрав вспыльчивый. Его выслали в Ревель, в провинции прозябать, но законный сын царицы Павел, который все назло матушке делал, мстя за ущемленную молодость, Бобринского обласкал, призвал ко двору, возвел в графы и даже «ни за что ни про что» наградил его орденом Святой Анны.

У второго сына воспитателем был Рибас, муж ученый. Ребенка отдали в кадетский корпус и специально его царственное происхождение не афишировали. Но это была тайна полишинеля: все знали, откуда он взялся, и оказывали ему гораздо большее внимание, чем остальным детям в этом самом кадетском корпусе.

Следующий сын — Галактион — долго оставался во дворце, и его часто видели бегающим по комнатам царицыных апартаментов. Потом, когда он вырос, его сделали офицером и отправили в Англию для получения образования. Но образованным Галактион быть не захотел, а начал, подобно своему старшему братцу, пить и гулять и в юношеском возрасте скончался. Четвертый сын — Оспин, скромный и тихий, получивший, как мы уже вам рассказывали, свою фамилию за оспенную сыворотку, данную Павлу, был пажом, но тоже рано умер.

Наталия Александровна Алексеева, графиня Буксгевден

Воспитанница и «племянница» Орлова. По указанию Гельбига — внебрачная дочь Орлова, по сообщению Хмырова — его дочь от Екатерины. Выдана замуж за его адъютанта прибалтийского немца Фридриха Вильгельма фон Буксгевдена. По документам архива Смольного института, является старшей дочерью полковника Александра Ивановича Алексеева (ум. в 1776 г.), женатого на Агафье Васильевне Пущинойю Лопатин в комментариях к переписке Екатерины и Потёмкина называет материнство Екатерины возможным

Неудачники и никчемники были все сыновья царицы и Орлова. Но вот дочь Наталья удалась на славу. Наталья  Алексеева, такую фамилию она носила, подобно Наташе Ростовой, никаких притязаний тщеславных не имела, была красивой блондинкой, хорошей матерью и женой русского генерала. Считала, что жизнь ее хоть и скромна, тиха, но очень покойна и счастлива, что человеку, собственно, и надо.

Елизавета Александровна Алексеева- поговаривали, от Потемкина, у него и воспитывалась, имитируя его шестую племянницу.

Портрет князя Г.Г. Орлова (1734-1783) 1768г. Христинек, Карл Людвиг

Среди историков, дорогой читатель, ходила молва, что и от брата Григория Орлова, Алексея, Екатерина II тоже сына имела. Но точных данных на эту тему нет, так, одни смутные предположения. Собственно, в многообразии внебрачных детей Екатерины это существенного значения не имеет: одним больше, одним меньше, какая разница! Всех воспитают, в люди выведут, поместья и фамилию дадут.

Григорий же Орлов, на любовные утехи скорый, станет отцом еще нескольких детей от фрейлин императрицы. Известны две его незаконнорожденные дочери от фрейлин, о которых отец совершенно не заботился, так что одна из них, возмущенная таким отношением отца к своей особе, решила у самой государыни справедливости искать. Как-то подстерегла ее в саду и кинулась в ноги, жалуясь на отца, от которого в младенческом возрасте никакой ласки не знавала, а став девицей, приданого не получила и вообще едва не умирает с голоду.

Екатерина Великая согласно своей доброй натуре, конечно, эту девицу, прижитую Орловым с ее фрейлиной, приданым обеспечила, но, испугавшись подобных сцен (эдак все внебрачные дети ее фаворитов начнут ее в саду подкарауливать и приданого требовать), запретила пускать в парк посторонних лиц, когда она там гуляет с собачками. Так что повезло нашей Маше Мироновой, что она до сего приказа царицу в парке подстерегла, случись это чуть позже, гнить бы ее возлюбленному Гриневу в тюремных застенках.

Portrait of Grigory Orlov (1734–1783)

А Григорий Орлов прямо обнаглел в своих любовных похождениях, даже замужним женщинам покоя не давал, вечно попадая в казусные истории. Так, однажды сенатор Муромцев застал свою жену в кровати с Григорием Орловым и поднял громкий шум, требуя развода. В дело снова вынуждена была вмешаться Екатерина и заткнуть рот рогатому супругу, подарив ему прекрасное поместье в Ливонии.

Однако особенно не возмущайтесь, дорогой читатель, обилием внебрачных детей у наших цариц. Их всегда было, как кандидатов наук в эпоху социализма, у всех поголовно западных монархов. Стоит слегка полог истории приоткрыть, а там ужас что творится! Кишат эти внебрачные дети, как тараканы в московских квартирах, и такие же обихоженные. Ничего, казна от них не обеднеет! Английский король Генрих I рекорд побил: имел аж 20 внебрачных детей. Больше десятка — Генрих IV, король французский. Ричард III имел семерых внебрачных детей, Карл II — четырнадцать: по двое от каждой из семи любовниц.

И не думайте, дорогой читатель, короли очень любили этих «натуральных» детей, не хуже своих законных. Генрих III, не имеющий своих детей, очень полюбил внебрачного сынка брата своего Карла IX и даже подумывал, как бы его на трон посадить. Но напрасны были эти раздумья, министры ни за что бы не разрешили сыну непотребной девки Марии, о которой говорили: «Репа, а не баба», Францией управлять. Генрих II, английский король, против которого ополчились жена и его собственные восемь законных детей, мог опереться и старость свою утешить только с внебрачным сыном. Он перед смертью так сказал: «Ты один мой настоящий сын, остальные ублюдки»

Мы уж не говорим здесь об Октавии, второй жене Марка Антония. Она после трагической смерти мужа своего и его горячей любовницы, королевы Египта Клеопатры, взяла на воспитание, кроме девочки от первой жены мужа, и всех троих прижитых Клеопатрой детишек — девочку и двух мальчиков. Воспитывалась эта четверка вместе с ее двумя детьми в такой любви и нежности, какими собственная мать их никогда не одаривала. Все дети получили хорошее образование, должности и поместья.

Своим внебрачным детям короли дворцы специальные строили, лучших учителей и бонн нанимали, редко какой королевский внебрачный отпрыск в крестьянской семье воспитывался инкогнито. Все больше открыто, всей Европе напоказ. Жены королей хотя и морщились, но обязаны были своего недовольства не высказывать.

Отношения с Орловым у Екатерины были очень сложные. И абсолютная правда, как утверждает историк Г. Гельбиг, что дальше чувственных физических удовольствий они не шли. Он пишет: «Отношения Орлова с Екатериной имели характер обыкновенной связи, лишенной всяких нравственных начал и заключающейся только для плотского наслаждения».

На самом же деле тщеславие Григория Орлова было беспредельно. Возведя совместно со своим братом Алексеем Екатерину на русский престол, он почему-то возомнил, что должен не только согревать ее постель, но и помогать управлять Россией. Да не просто как фаворит, наделенный многими правами и полномочиями, а как ее законный супруг. Он дошел уже до того, что однажды публично, во время придворного обеда заявил Екатерине, что если бы он захотел, то мог бы в какой-нибудь месяц свергнуть ее с престола. Всеобщее молчание нарушил гетман Кирилл Разумовский, который, беря солонку, спокойно заметил: «Быть может, быть может, но, друг мой, не дожидаясь месяца, мы через две недели повесили бы тебя».

Большо́й Га́тчинский дворе́ц построен в 1766—1781 годах в Гатчине по проекту Антонио Ринальди для фаворита Екатерины II графа Григория Григорьевича Орлова.

Интерьер Гатчинского дворца

Екатерина в благодарность дарит Орлову дворец за дворцом, поместья за поместьями и кучу денег в придачу, но все притязания Орлова на свою руку и сердце отвергает. Тогда он корит ее примером Елизаветы Петровны, которая не погнушалась со своим фаворитом Алексеем Разумовским тайно церковным браком сочетаться. Посылают к графу адъютанта Воронцова. Алексей Разумовский живет в своем роскошном Аничковом дворце, куда перебрался после смерти Елизаветы, почитывает священное писание, вспоминая о лучших днях своей жизни. Положа руку на сердце и со слезами на глазах граф ответил Воронцову, что никогда, даже в самых потаенных мыслях своих, он бы не дерзнул сближаться с ее царственным величием.

Но Орлов не унимается.

С мая 1763 года Орлов вовсю начинает атаковать Екатерину. Зная терпение Екатерины, можно быть уверенным, что, деля с кем-то ложе, она отнюдь и не помышляет делить с ним и трон и на все притязания Орлова деликатно продолжает отмалчиваться. А он, как старуха в сказке «О золотой рыбке», становится все нахальнее, откровеннее и циничнее в своих намерениях. Ну и остался у разбитого корыта. Когда притязания Орлова принимают слишком уж непозволительную форму, встает воспитатель сына Екатерины Никита Панин и заявляет: «Царица Екатерина может сколько угодно быть госпожой Орловой, но госпожа Орлова никогда не будет русской царицей». Словом, коротко и ясно: сиди и не рыпайся и отцепись от матушки государыни со своей женитьбой.

Жалованная грамота Екатерины II Г. Г. Орлову на графский титул. Санкт-Петербург, 1 июля 1763 г. Пергамент, чернила, акварель, гуашь, позолота, шелк, серебро. Девиз в гербе — Fortitudins et Constantia (Храбростию и постоянством). 

Пришлось Григорию Орлову молча проглотить эти слова и не дерзать на большее, довольствуясь своим званием генерал-адъютанта и действительного камергера и делить с царицей не ее престол, а ее ложе целых 12 лет. И была эта связь не легкой, не счастливой и мало чем отличалась от семейной жизни обычных мещан. Те же ссоры и примирения, те же переживания покинутой женщины, ибо Орлов по неделям не показывался во дворце, напропалую гуляя со своими приятелями и многочисленными возлюбленными.

Находящийся при дворе Беранже вспоминает: «Он (Григорий Орлов. — Э. В.) обращается иногда с государыней, как со служанкой. Некоторое время тому назад между ними произошла бурная сцена, после чего Орлов уехал на три дня под предлогом охоты. Екатерина заболела и два дня предавалась отчаянию.

Portrait of Count Grigori Grigorjewitsch Orlov

На третий день она написала очень нежное письмо своему возлюбленному, которое вложила в богатую шкатулку. Она написала ему, что надеется видеть его у себя в Царском Селе, куда отправляется, и там действительно произошло примирение».

Да, Орлов все чаще и чаще показывает свой вздорный характер. Что ни день, то ссоры и скандалы, аж перед соседями, то бишь придворными, стыдно. И зачем такая жизнь русской царице — из огня да в полымя? Конечно, она еще не решается открыто дать отставку Орлову и указать ему на дверь, но, чтобы как-то и самой от него отдохнуть, и его мысли в иное русло направить, а не на вынашивание тщеславных мечтаний, посылает его в южные степи на борьбу с чумой.

Заметьте, читатель, как часто сильные мира сего в экстремальных ситуациях своих подданных на борьбу с чем-то посылали. Так, Пушкин был послан Николаем I на борьбу с саранчой и, оскорбленный в своих лучших чувствах, написал такой вот лаконичный рифмованный рапорт: «Саранча летела, летела, села-посидела, все съела и опять улетела». Григорий Орлов, не обладающий поэтическим даром, ссылку свою прокомментировал весьма прозаически: надулся, затаил злобу и на просьбу Екатерины вернуть ей ее унизанный бриллиантами портрет драгоценности выколупывает и отсылает, портрет же оставляет себе. Вот, мол, мучайся теперь угрызениями совести. И она мучается, но только не угрызениями совести, а страхом. Ибо она знает дикий и неуправляемый характер Григория. Воспитателю Павла I Панину, не разделявшему ее страхи, она ответила так: «Вы его не знаете. Он способен извести меня и великого князя».

Мраморный дворец

Алексей Разумовский у Елизаветы Петровны бывал буен лишь во хмелю, да и то мебель рушил, на царицу же никогда руку не поднял, а Григорий Орлов и по-трезвому непредсказуем. Он, упаси бог, даже дворец, скажем, поджечь может. Но он «красного петуха» в матушкины апартаменты не пускал, а вот сам в красном кафтане туда проникнуть вознамерился.

Но было это непросто, потому что Екатерина у двери в свою спальню приказала сделать железный засов и камердинер Зотов должен был сторожить у двери с заряженными пистолетами. Но стражу Екатерине вызывать не пришлось; Григорий Орлов — сама любезность и покорность, он даже преподносит матушке государыне перстень с огромным бриллиантом, который потом по всем аукционам мира будет появляться под именем бриллианта графа Орлова, или Надир-шаха. Впрочем, мы вам уже о нем рассказывали.

Интерьер Мраморного дворца

Все действия Григория Орлова начали носить печать какой-то неуравновешенности, нервности и свидетельствовали о его смятенном состоянии. То он пир на весь мир закатывает с оргиями и попойками, то, переодевшись в женское платье, в маскарадах участвует, то, замкнувшись за железными замками, как сыч в своем имении сидит, насупленный и несчастливый. По всему видно, что почва уходит из-под ног этого человека. Вдруг начинает переписку с самим Руссо, приглашая его в свое имение, обещая все блага, где тот как в раю будет. Руссо поблагодарил и отказался. Словом, Григорий Орлов мечется и мучается. От него потребовали, чтобы он вел себя мирно и уступил место другому фавориту. Григорий Орлов не захотел. Так просто взять и уйти? И он начинает подозревать императрицу по отношению к себе в самых отвратительных намерениях: когда к нему, уже изрядно больному, царица прислала доктора, он, увидев его, закричал: «А, ты, конечно, принес мне бургундское вино, которое так охотно пил Петр III», — намекая на возможность своего отравления.

Этого уже Екатерина стерпеть не могла. Она вежливо, но настойчиво рекомендует в письме к Орлову переменить воздух и место, поскольку, как она слышала, он не совсем здоров.

Дмитрий Невзоров. Алексей Орлов-Чесменский на Свирепом. Не ранее 1796 г.

Муки Григория Орлова императрица прекратила разумно. Она женит его на своей фрейлине и двоюродной сестре Григория красавице Зиновьевой. Вот ведь какое совпадение: отец Орлова тоже Григорий и тоже был женат на Зиновьевой, другой, конечно.

И так страстно матушке императрице хотелось побыстрее отделаться от непредсказуемого фаворита, что она даже решение синода попрала. Синод запрещает браки с близкими родственниками, к коим и двоюродные братья и сестры относились, а царица разрешает.

Служебный флигель Мраморного дворца

 Молодожены получают дорогие подарки от царицы: из чистого золота туалет, не уступающий по красоте и ценности туалетам царственных особ, 6000 душ крестьян, 150 тысяч наличными, сервиз за 250 тысяч рублей, заказанный в Париже, и Мраморный дворец.Григорий Орлов, несколько успокоенный, уезжает за границу с молодой женой, но та почему-то очень скоро умирает в заморских краях, не оставив ему наследника.

Grigoriy Orlov by Shubin

Но перед смертью эта романтическая особа, неимоверно влюбленная в своего мужа и двоюродного брата, успела написать такой вот романс, который сама и распевала:

С тобой мы ввек соединились.
Счастливы дни теперь пришли.
Любим ты мной, и я тобой!
Чего еще душа желает?
Чтоб ты всегда мне верен был,
Чтоб ты жену не разлюбил,
Мне всякий край с тобою рай 
Ну и что же, дорогой читатель, что литературно не ахти, зато от чистого сердца шли эти желания влюбленной и несчастливой женщины. Ибо ни верность, ни любовь не были уделом натуры Григория Орлова, а возле домашнего очага он чувствовал себя, как сокол, заключенный в клетку. Постоянство тоже не было его сильной чертой. Он и от матушки-царицы-то по разным девкам бегал, с чем Екатерина II должна была считаться и, чтобы удержать своего любовника, большую свободу ему давала.

Мозаичный портрет Григория Григорьевича Орлова. Ломоносовская мозаичная мастерская. С.-Петербургская губ., Копорский уезд, с. Усть-Рудица. 1764. Смальта, мозаика. 

Зиновьева, влюбленная как кошка в своего двоюродного братца, с таким трудом получившая после отказа в синоде личное разрешение Екатерины на их женитьбу, считала, что их любовь должна быть навеки. Но Орлову нужна слава, жажда власти, наслаждения и, конечно же, многочисленные любовные связи. Между супругами, как говорится, пробежала кошка. Она, оскорбленная его упреками, все больше сохнет, как каждая чувствительная душа, заболевает туберкулезом, а он все меньше уделяет ей внимания. Ну и зачахла бедная Зиновьева, не нашедшая рая в чужом краю, а только свою смерть.

Миропомазание великой княгини Елизаветы Алексеевны. Русский музей. 

Несчастный и вконец разочарованный жизнью Орлов возвращается в Россию и здесь под Петербургом в своих многочисленных поместьях предается кутежам и необузданному разврату и потихоньку сходит с ума. И такое о его кончине историки навыдумывали, что нам прямо совестно их отрывки приводить. Скажем коротко: Григорий Орлов совсем с ума сошел и в припадке сумасшествия лицо себе экскрементами мазал. Наконец, 13 апреля 1783 года умер в Москве. Когда он умер, Екатерина написала утешительное письмо его родным. «Я имела в нем друга. Вместе с вами оплакиваю его. Чувствую в полной мере цену потери и никогда не позабуду его благодеяний».

После смерти Орлова стали ходить слухи о его отравлении якобы Потемкиным, которому надоело «комедианство» царицыного фаворита. Никаких доводов по поводу насильственной смерти Орлова не приводилось, а повторять сплетню, как это сделал историк М. Пыляев, нам не очень желательно, да и сам историк в своих выводах опирается на очень сомнительную информацию: «Ходили слухи, что Орлов умер от яда, данного ему будто Потемкиным»

Стефано Торелли. «Аллегория на победу Екатерины II над турками и татарами». 1772.

На протяжении всей истории человечества всегда в смерти известных людей предполагалась насильственность — от яда! В действительности эти предположения сбывались только в 20 процентах случаев. Так что не будем принимать во внимание эту сплетню.

Так закончил жизнь этот удивительный фаворит, чтобы уступить место еще более удивительному и непредсказуемому — князю Потемкину. Но прежде чем речь 6 нем зайдет, надо бы нам толком разобраться с менее «яркими звездами» на альковном небосклоне Екатерины Великой. Их всех перечислить — задача не из легких. Они всегда были в жизни Екатерины. И до ее замужества с Петром III, когда она юной принцессой горячо влюблялась в не очень ее достойных мужчин, и когда нелюбимой женой Петра III была, вечно им игнорируемой и оскорбляемой. Тогда ее сложное чувство, состоящее из коктейля оскорбленного самолюбия, разочарования и неоправданных надежд, заставляло благожелательно к своему ложу любовников подпускать. Тогда-то первые ласки великой княгини получил некто Сергей Салтыков, которого некоторые историки с отцовством Павла связывают. Но безответственность суждений нам уже известна, и брать их во внимание мы не собираемся. Салтыков любовником Екатерины был, конечно, но отцом Павла был Петр III — вот наш вывод.

Выставка "Национальная портретная галерея", 2012. Неизвестный художник (Ж.Л.де Велли ?). Портрет графа Орловского Чесменского и князя Г.Г.Орлова. 1770-е гг.

Ну что же, дорогой читатель, раз рассказали мы вам о «сложном» фаворите Екатерины Великой Григории Орлове, не помешало бы и о его братце Алексее немного поговорить. Эта яркая личность тоже фаворит царицы. Мы не уверены только в том, что связывали его с Екатериной, кроме государственных, еще и интимные делишки. Хотя некоторые, как нам кажется, необъективные историки уверяют, будто бы и любовь физическая была, и даже сын будто бы у царицы от Алексея родился.

Мы не будем опровергать эти необоснованные сплетни, мы скажем только то, в чем хорошо уверены: Да, Алексей Орлов пользовался расположением царицы, да, у нее было особое к нему отношение, да, она его ценила и одаривала титулами, почестями и богатствами, так ведь это в знак благодарности за получение престола русского, в чем Алексей Орлов не хуже братца усердствовал. Но чтобы сразу в постель его тащить?!

Личность Алексея Орлова замечательна во всех отношениях — и по сумасбродству, и непредсказуемости ну разве только с Потемкиным может сравниться. Рослый, стройный, громадный, с широкими плечами, сильный (подковы, как калачики хлебные, мял, а раз поднял колесо у застрявшей кареты, на которой императрица ехала), и на всю щеку глубокий шрам. О нет, не в битвах завоеванный! Это ему сын коменданта Кронштадтской крепости Шванович в трактирной драке саблей полоснул. Постыдный для воина, прямо скажем, шрам. Но носил он его гордо, словно в тяжелой битве получил. А он и впрямь вояка знаменитый и очень скромный. О своих победах над врагом трактаты не расписывал, а победив врага в Чесменской битве, коротко и ясно брату эту победу так описал: «Государь братец, здравствуй! За неприятелем мы пошли, к нему подошли, схватили, сразились, разбили, победили, потопили, сожгли и в плен обратили. А я ваш слуга, здоров, Алексей Орлов»

Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский

Алексей Орлов — натура широкая, многогранная. Его обеды в доме за Московской заставой у Крымского брода — это же поэма. Чего только сам дом стоит: стены в гобеленовых обоях, с печами изразцовыми на золоченых ножках, с собранием древнего оружия и великолепнейших картин. А двор! О боже: тут и лучший зверинец, и птичник с самыми лучшими в мире голубями, тут и пышные, но укромные беседки и фонтаны и огороды, но самое главное — изумительный конный завод, на котором выводилась и продавалась за бешеные деньги необыкновенная порода скакунов — помесь арабской, фламандской и какой то там еще породы.

На баснословных пирах графа Алексея Орлова под лимонными и померанцевыми деревьями нередко садилось до трехсот и более особ. А сам грустный! Почему? А это он о княжне Таракановой вспомнил и теперь раскаивается. Но об этом ниже. А сейчас он весельчак и большой шутник. Появилась, скажем, мода на лорнеты, и высшее общество доводит пользование этим предметом до абсурда. Ну, Алексей Орлов берет старого, дряхлого, даже почти издыхающего мерина, напяливает на его глаза большущие жестяные очки, а на грудь привешивает надпись: «А ведь только трех лет!» и ведет по улицам Москвы.

Возникла мода на изящные и очень дорогие мужские костюмы, расшитые бриллиантами и золотым шитьем, — Алексей напяливает мещанскую круглую шляпу, надевает кафтан из простого домотканого сукна и в таком виде появляется на балу.

И вот такого молодца выслала Екатерина Великая за границу с секретной миссией. С какой? А вот слушайте дальше.

Перезахоронение Петра III в 1796 году. Погребальная процессия (фрагмент). На фоне процессии выделяются царский жезл-скипетр и Большая императорская корона, которую по приказанию Павла I несли граф А. Орлов, князь Ф. С. Барятинский и П. Б. Пассек — участники убийства императора.

Где-то в Италии в 1775 году появляется красавица то ли с восточным, то ли со славянским лицом, но очень красивая, с окружающими ее со всех сторон польскими магнатами во главе с Карлом Радзивиллом. И вот эта полувосточная красавица заявляет во всеуслышание, что она, видите ли, дочь Елизаветы Петровны и готова поделиться с Екатериной Великой троном, если та отдаст ей половину российских земель. Что за наглость, что за непревзойденное нахальство, дорогой читатель, не правда ли?

Дом.А.Орлова в Нескучном саду

Ну, Екатерина Великая, больше возмущенная, чем испуганная, посылает братца Григория Орлова Алексея, или Алексана, как его друзья называли, разобраться в этом деле, а нахальную негодницу любыми путями доставить в Петербург. Алексей выбрал, конечно, морской путь, а для завоевания доверия самозванки — путь любовный. Он так ее заморочил своим ухаживанием, притворной влюбленностью, так щедро осыпал богатствами и поклонением, что эта наивная самозванка, подстрекаемая польской шляхтой, абсолютно в него влюбилась. В театр с Алексеем счастливая под ручку идет, глазами сверкая, в ложе королевой сидит, а Орлов ей поминутно ручки целует. Мы уж не говорим, дорогой читатель, об их упоительных ночах.

Алексей в ночной тишине выведал всю ее подноготную, которую ей поляки подсунули. Дескать, она дочь Елизаветы Петровны и Разумовского, ее рано вывезли в Италию и там воспитали, и поэтому в русском языке она ни бельмеса не понимает, что, конечно, отнюдь не является помехой в ее стремлении стать русской царицей. Мало ли какие русские царицы, воспитанные в прусском духе, не совсем правильно по-русски выражались.

Портрет графини Евдокии Николаевны Орловой-Чесменской

Ну, Орлов, конечно, все Екатерине об этом донес, а сам сажает доверчивую красавицу в шлюпку, везет ее на свой корабль, отплывает от берега, и «прощай, родная Италия»! Тараканова, Алексея в роскошной каюте дожидаясь в преддверии сладких любовных утех, глянула в иллюминатор, а там вместо пушек, стреляющих в ее честь, узрела тишь да гладь морскую. Она к двери кинулась, а стража ей дорогу закрывает и вежливо говорит: «Извините, великая княжна, но вы арестованы!» Она в слезы, что-то там о коварстве мужчин на французско-немецком языке лопочет и о своей беременности толкует. Алексей только смеется и шрам потирает: вот будет довольна матушка императрица! Но Екатерина довольной не была!

Как царица она, конечно, одобряла поступок Орлова: Тараканова привезена и находится в Шлиссельбургской крепости, стало быть, опасность, может, и почище Пугачева, устранена, но как женщина не очень одобряла. Ей казалось, что «Македонский — это, конечно, великий герой, но зачем же стулья ломать?» То бишь зачем же доходить до такого рвения в исполнении ее поручения, мало того, влюблять в себя бабу, да еще и беременной ее делать! И она это свое недовольство в мягкой, но холодной форме Алексею выразила. Помнила великая государыня, что даже в кровожадном Риме беременных женщин ценили и под топор палачу не бросали. И сколько преступниц времен Тиберия и Калигулы, обвиненных в государственной измене, бежали к любовникам и слезно их молили быстренько ребеночка им сотворить, дабы жизни свои уберечь.

К. Д. Флавицкий. «Княжна Тараканова», 1864, Государственная Третьяковская галерея

Ну, конечно, ребенок у Таракановой родился в стенах Шлиссельбургской крепости. И, по преданию, когда отец, Алексей Орлов, явился в подземные казематы на своего отпрыска взглянуть, Тараканова в него плюнула. Но потом след ребенка теряется и до сих пор ни историками, ни пронырливыми хроникерами не найден. По одной версии, взял его на воспитание Алексей Орлов, в люди вывел. И сын его, Александр Алексеевич Чесменский, который у Потемкина генерал-майором потом появится, — это и есть сын Таракановой. И будто бы уж очень просил Алексей Орлов светлейшего князя Потемкина, чтобы присмотрел за ним.

Но это одни историки говорят, которым душещипательные истории Александра Дюма не совсем еще оскомину набили. А другие, более реалисты, чем романтики, утверждают — ничего подобного, ребенка убили и закопали в стенах крепости. Мы склонны этим вторым больше поверить: ну зачем так скандально прижитого ребенка оставлять, разными подозрениями историю путать — треснули его головенкой о кирпичные стены, как это сделали с дочерью Калигулы, и дело с концом! Но, конечно, оговоримся заранее — это только наши личные домыслы, на документах не основанные! А в документах — какая-то путаница произошла. Там утверждается, что в бумагах Ивана Шувалова был найден документ, из которого вытекает, что Иван Шувалов, находясь 15 лет за границей, очень заботился о какой-то Анне, по-видимому, своей внебрачной дочери, рожденной в 1745 году (Таракановой было 23 года), и в Персию ей большие суммы денег посылал (Тараканова была в Персии).

И.И.Шувалов

А потом еще поползли слухи о какой-то монашенке Таракановой, томящейся в стенах Московского Новоспасского монастыря, мимо которого будто бы Алексей Орлов никогда не проезжал.

А потом еще такой вот слух пополз: «В замке „Островки“, принадлежавшем Потемкину, время от времени появляется привидение. Здесь в сумраке задумчивого парка видели молодую женщину с ребенком на руках, иногда слышатся крики и стоны, а по ночам показывается наверху в башне убиенный горем старик. По преданиям, это бродят жертвы властолюбия и низких страстей князя Потемкина. Старожилы уверяли, что здесь будто бы томилась в первое время со своим ребенком несчастная княжна Тараканова». Не верьте, дорогой читатель, этим старожилам, как и картине Флавицкого. Тараканова умерла в 1766 году в Шлиссельбургской крепости от чахотки (наводнение будет через год). «Инвалиды вырубили на внутреннем дворике крепости яму и зарыли там тело умершей Таракановой. Горничную, взяв клятву о молчании, отпустили на все четыре стороны. Она уехала в чужие края» 

Фельдмаршал Голицын вынужден будет написать Екатерине Великой рапорт с неутешительным резюме: «Самозванка до самой смерти утверждала, что она дочь Елизаветы Петровны».

Рискуя навлечь ваше неудовольствие, дорогой читатель, а может, даже заклеймение графоманством у какого строгого академика, повторим еще раз уж больно полюбившуюся нам пословицу, так точно применимую к ложу Екатерины, что свято место пусто не бывает.