Английский государственный деятель, дипломат, философ-моралист лорд Честерфилд в «Письмах к сыну» писал: «Быть приятным в обществе — это единственный способ сделать пребывание в нем приятным для самого себя. Ум и знания — это первые и самые необходимые условия для того, чтобы понравиться в обществе, но этого отнюдь недостаточно; знай, что качества эти никогда не будут в должной степени оценены, если к ним не присоединятся предупредительность и манеры».

Этикет – весьма консервативное и устойчивое явление в культуре. И это неслучайно. Человечество нуждалось в различных способах регуляции жизни в обществе, включая и представление о правильном поведении его членов, образцах для подражания, своеобразных правилах хорошего тона. Этикет имеет свою историю, в которой разумное и нелепое, великое и смешное как всегда сопутствуют друг другу
Известно, что в раннем средневековье монархи и их приближенные сильно не усложняли свою жизнь изящными манерами и выполнением множества правил. Однако вместе с крестоносцами, возвращавшимися из восточных стран и Византии, в Европу постепенно проникла и расцвела мода на придворные церемонии, комплекс которых стал называться этикетом.

Как оформившееся явление этикет сложился в эпоху абсолютной монархии с ярко выраженной сословно - иерархической структурой общества. Этикет был востребован,  прежде всего как придворный церемониал.

Придворный этикет строжайшим образом регламентировал всю дворцовую жизнь. Члены семьи монарха должны были в определенный час вставать. Точно указывалось, кто обязан присутствовать при одевании монарха, кто должен держать и подавать одежду, туалетные принадлежности и прочее. Заранее было определено, кто сопровождает монарха, как проходят церемонии аудиенций, обедов, прогулок, балов. Представлен­ная ко двору женщина, удаляясь от царствующей особы, должна была двигаться спиной к выходу, ногой отбрасывая шлейф своего платья, чтобы не запутаться в нем. Этикет точно регламентировал, на какую высоту, переступая через порог, могли поднимать юбки придворные дамы различных рангов. Этикет предписывал количество и конфи­гурацию линий, которые должны вычерчивать при реверансе министры, герцоги и прочие представители знати.

Этикет носил характер закона и имел очень силь­ное воздействие на высшее общество. Нарушение норм этикета рассматривалось как преступление. 

Право первенства в придворном этикете приобретает определяющий характер. Вопрос преимущества кого-либо зачастую становится вопросом жизни и смерти, так как непростительным оскорблением считалось занятие, хотя бы и нечаянное, чужого места или вход в комнату раньше персоны более высокого ранга. Имело значение, кто на чем сидит, кто оказывает ту или иную услугу королю. Придворный или посол иностранного государства, удостоенный лучшего места, считался занимавшим более высокий ранг, что приводило даже к международным конфликтам, так как посол, чью карету на королевской прогулке обогнала карета другого, мог счесть это унижением своей страны и ее двора. Поэтому все поведенческие нормы были тщательно формализованы

. При бургундском дворе было точно предписано, каким именно придворным дамам можно было ходить рука об руку и должна ли (и каким именно образом) одна другую поощрять к подобной близости. Известны случаи, когда строгое соблюдение этикета приводило к принесению в жертву человеческих жизней. При испанском дворе Филиппа II королева однажды упала с коня, застряв ногой в стремени. Конь поволок королеву за собой, но никто не рискнул помочь ей, чтобы не оскорбить ее величество прикосновением к ее ноге. Когда двое придворных все же решились спасти полумертвую королеву, то они поспешили немедленно скрыться от гнева короля за грубое нарушение правил этикета.

=================

Пышные обряды сопровождали рождение, брак и смерть при королевском дворе. Чем выше ранг, тем более сложным был ритуал. Например, королева Франции в течение года не покидала покоев, где ей сообщили о смерти супруга, а для принцесс этот срок ограничивался шестью неделями. Покои были занавешены и убраны черным, и принцесса, одетая в траур, должна была провести эти шесть недель в постели. Покои для пребывания знатной дамы после родов убирались зеленым шелком, причем все предметы в этих комнатах служили определенным церемониальным целям.

Показате­лен в этом отношении случай, произошедший с Людо­виком XIII. Рассказывают, что однажды Людовику XIII необхо­димо было срочно обсудить с кардиналом Ришелье ряд неотложных дел и он поспешил в апартаменты карди­нала. Но Ришелье был очень болен и не смог поднять­ся с постели, чтобы приветствовать короля. Королев­ское же достоинство и законы этикета не позволяли королю стоя разговаривать с лежащим перед ним под­чиненным. Дела же были чрезвычайно срочные и важ­ные.

Поэтому Людовик нашел следующий выход: он лег в постель рядом с Ришелье и — разговор состоялся. При этом законы этикета и честь короля не пострадали.

===============
Начиная с XV века церемониал королевских дворов настолько усложнился, что потребовалась даже особая должность церемониймейстера – человека, следящего за выполнением всех сложных требований поведения и знающего все эти правила. Не забыть их помогали многочисленные пособия по этикету. Порой правила доходили до абсурда.

Так, например, в XVI веке Франсуа де Вьевиль, будущий маршал Франции, был приглашен на обед к английскому королю Эдуарду VI. В своих мемуарах де Вьевиль так описывал увиденное:

Английский монарх Эдуард VI

«На обеде прислуживали рыцари ордена Подвязки. Они вносили блюда и, приблизившись к столу, опускались на колена. Блюда у них принимал главный гофмейстер и обслуживал короля, тоже стоя на коленах. Мы, французы, находили весьма странным, что рыцари, происходящие из самых именитых родов Англии, отличные мужи и военачальники, стоят на коленях, ведь у нас даже прислуживающие пажи склоняют колени только в дверях, входя в зал.»

Примерно сто лет спустя этот обычай еще сохранялся. Английский король Чарльз II решил похвастаться перед французским гостем – на торжественном обеде присутствовал Антуан де Грамон, граф де Гиш. «Не правда ли, там, дома, Вы подобного не видели? Французского короля ведь не обслуживают, стоя на коленях?» - спросил монарх, на что остроумный француз ответил: «Я полагал, что эти господа стоят на коленях, чтобы испросить прощения за многие плохие блюда, поданные Твоему величеству.»

=================

Король-"Солнце"

Эта система  правил этикета достигла своего апогея в 17 веке при дворе Людовика XIV, где стараниями «короля-солнца» была ритуализирована каждая мелочь. Церемонии того времени возносили короля до уровня недоступного божества.

Когда Людовик XIV – «король-Солнце» – взошел на трон Бурбонов, придворный церемониал стал изысканным и сложным. Король уподоблял себя Солнцу, вокруг которого вращается Вселенная. А блеск версальского двора он рассматривал как отражение животворного сияния его собственной особы.
     Давайте мысленно перенесемся на три столетия назад и поглядим церемониал в спальне «короля-Солнца». Действие происходит в тот утренний час, когда Людовик XIV обычно просыпается: дворяне, которые пользуются привилегией присутствовать при пробуждении и одевании короля, один за другим входят в спальню; туда же направляются принцы, управляющий двором короля, начальник королевского гардероба и четыре камергера.

     Теперь торжественный акт вставания с постели может начинаться. Король покидает свою знаменитую кровать, которая расположена точно вдоль оси версальского парка. Ибо так же как Солнце покоится в центре небесных просторов, так и «король-Солнце» должен быть в центре своего двора. За короткой утренней молитвой следует столь же непродолжительная процедура утреннего омовения: главный лакей просто льет несколько капель духов на королевские руки.

Первый камергер надевает на королевские ноги туфли и передает халат главному камергеру, который возлагает его на плечи короля. Теперь его величество сидит в кресле. Королевский брадобрей снимает с него ночной колпак и причесывает волосы, в то время как первый камергер держит зеркало..

Все эти детали были чрезвычайно важны и имели исключительное значение для тех, кто состоял при дворе Версаля. Высоким знаком отличия считалось позволение надеть туфли на ноги короля или помочь ему накинуть халат. К обладателям таких привилегий другие придворные относились с нескрываемой завистью. Последовательность, с которой выполнялись утренние процедуры, была установлена самим королем и никогда не менялась.

     Затем следовала вторая часть торжественного церемониала, которую можно было бы назвать «раздевание халата». В этом действии были заняты начальник гардероба, который помогал королю с одной стороны, и главный лакей, который помогал ему с другой стороны. Когда король менял рубашку, церемония была еще более помпезная: служитель гардероба вручал рубашку первому камергеру, тот передавал ее герцогу Орлеанскому – второму лицу в государстве после короля.

Король брал рубашку из рук герцога и накидывал ее себе на плечи. Затем с помощью двух камергеров он снимал ночную рубашку и надевал дневную. После этого в строю установленной очередности к королю приближались назначенные сановники и облачали его в различные части туалета: надевали туфли, застегивали алмазные застежки, прикалывали медали на лентах.

Потом один из наиболее родовитых принцев Франции выполнял важную обязанность: он держал вчерашнюю одежду, пока монарх перекладывал из ее карманов содержимое в новый костюм. После этого начальник гардероба предлагал королю на выбор три вышитых платка, которые подавались на золотом подносе; наконец, он же вручал повелителю шляпу, перчатки и трость.

     В пасмурные, хмурые дни, когда по утрам требовалось искусственное освещение, главный камергер шепотом спрашивал короля, кому будет пожалована честь подержать свечи. Король называл имя одного из присутствующих дворян. Избранник, лопаясь от гордости, брал канделябр с двумя свечами и держал его на протяжении всей процедуры одевания короля.

Надо сказать, что даже система освещения была приведена е соответствие с правилами придворного этикета. Только король имел право пользоваться канделябром на две свечи. Все остальные смертные должны были обходиться простыми подсвечниками. По поводу одежды тоже существовали строгие правила. Т

ак как Людовик имел пристрастие к золотому шитью на платье, то носить что-нибудь подобное не позволялось никому. Правда, иногда, в знак высочайшей благосклонности, король жаловал особо отличившимся придворным и государственным деятелям право пришивать золотую тесьму на одежду. Это разрешение оформлялось специальным документом с соответствующей печатью, который подписывался королем и первым министром.

Представление повторялось каждое утро и всегда проходило в присутствии восхищенной аудитории. Когда оно заканчивалось, король покидал спальню, окруженный роем придворных. В опустевшей спальне, однако, продолжался церемониал. Предстояло застелить королевскую кровать. Существовали писаные правила по поводу того, как эго надлежит делать.

    Королевская кровать сама по себе служила объектом почитания. Те, кто проходил через спальню, должны были в знак уважения поклониться кровати.

При тщеславном дворе тщеславного монарха состоял человек, который среди всей помпы и блеска сохранял трезвую голову. Это был министр финансов Кольбер, изобретательность которого проявилась в том, что он облагал налогом не только соль и муку, но и человеческое тщеславие. Он ввел прейскурант на все придворные привилегии и должности. Право быть главным поваром стоило 8 тысяч франков, а, например, высокая должность мажордома расценивалась в полтора миллиона франков. Однако игра стоила свеч. Тот, кто получал должность при дворе, обретал влиятельное положение, которое открывало множество возможностей для пополнения кошелька, опустошенного Кольбером.

Понятно, что в таких условиях принципиальное значение придавалось вопросам первенства, и никто уже не уступал, как в средние века, своих привилегий и прав другому. Тот, кто удостаивался особой чести (например, нести свечу в королевской опочивальне), мог получить дополнительные социальные и, что не менее важно, материальные преимущества перед другими.

Чины, милости, деньги, поместья - все добывалось именно при дворе, в толпе придворных, подчиненной этой строжайшей иерархии. Придворные были вынуждены ежедневно проводить стоя долгие часы ожидания, терпеть скуку королевской трапезы и унизительные обязанности прислуги для того, чтобы быть замеченными королем. Годы, проведенные подобным образом, оказывали пагубное влияние на их характер и интеллект, но приносили ощутимые материальные выгоды.

 Людовик XIV отличился тем, что тщательно расписал обязанности для нескольких сотен приближенных: кто именно подносит утром тапочки, а кто – халат. Если сегодня мы жалуемся на раздутый руководящий аппарат, то количество придворных и обслуги в королевским дворце во Франции XVII века нас могло бы просто шокировать: только вельмож, управляющих кухней, было 96 человек, а весь персонал «пищеблока» насчитывал около 400 человек! 

Очевидно, что придворные обязательства требовали от дворянина определенных качеств. Сохранились руководства по поведению того времени, из которых одним из самых известных является сочинение графа Кастильоне «Придворный». Согласно ему придворный должен быть любезен и внимателен, избегать сплетен, злоязычия и лжи.

Его манеры должны были выглядить естественными без неловкости, он обязан был хорошо говорить на нескольких языках, уметь играть в карты, не обращать внимания на денежные потери, петь, рисовать, танцевать, играть на музыкальных инструментах, практиковать модные в то время виды спорта, но отнюдь не игры простонародья. На войне ему рекомендовалось избегать ненужного риска, если он находился вне поля командира. Вежливость его должна была возрастать в зависимости от ранга собеседника, а по отношению к королю его манеры должны были напоминать поведение слуги перед господином. Понятно, что не все из этих норм осуществлялись на практике, но правила поведения по отношению к королю необходимо было соблюдать неукоснительн

=============
 Филипп II, великий государь и кровавый палач протестантов, выстроил близ Мадрида роскошный и мрачный замок Эскориал, но его потомки предпочитали более скромный Алькасар. Дворцы по восточному обычаю — ведь Испания сотни лет оставалась во власти арабов — делились на мужскую и женскую половины.Днем в обеих кишели придворные, шуты и карлики, но после захода солнца ни один мужчина, кроме короля, не мог оставаться на женской территории. Честь королевы или принцессы должна была оставаться вне подозрений. Даже прикосновение к руке коронованных дам каралось смертью.

В «Мемуарах об испанском дворе» де Ольнуй (XVIII век) рассказывала о случае, который произошел при дворе Филиппа II. Его супруга захотела показать знати, что она хорошая наездница. Из нескольких прекрасных андалузских коней она выбрала одного, но он оказался очень строптивым. Почув­ствовав седока, конь сразу поднялся на дыбы. Королева упала, нога застряла в стремени.

Филипп II и супруга Маргарита Валуа

Конь помчался, волоча королеву за собой. Это случилось под стенами дворца. Король видел все с балкона, площадь была полна знати, но никто не решился помочь незадачливой наезднице: никому нельзя было дотра­гиваться до ноги ее величества. Наконец двое придворных все-таки решились. Их мужество современники видели не в том, что они попытались остановить скачущего коня, а в намере­нии нарушить правила этикета. Вытащив из-под коня полу­мертвую королеву.

Не дожидаясь благодарности, офицеры пустили своих коней в галоп и поспешили покинуть королевский двор. Говорили, что им даже пришлось укрыться за границами Испанского королевства – ведь молодым людям грозила смертная казнь за то, что они посмели прикоснуться к телу королевы.Кроме короля к королеве могли прикасаться лишь придворные дамы, которые имели на это дозволение, и если королева падала во время прогулки или во время торжественной церемонии, то ей приходилось подниматься самой или дожидаться, пока не прибудут те самые придворные дамы, которым дозволено прикасаться монаршей особе.

==============

Аналогичный случай из истории:
Жена короля Сиама, 19-летняя красавица Сунанда Кумарираттана, каталась на лодке с новорождённой дочкой на руках. По нелепой случайности лодка перевернулась и Сунанда вместе с малышкой оказались в воде. Королева и принцесса утонули на глазах у многотысячной свиты. И никто не протянул руку помощи!

Сунанда и Король Рама с  супругой

Чудовищно, но только с точки зрения современного человека, который не может постичь, что такое придворный этикет особенно XIX века и особенно если речь идёт об азиатской монархии. Ведь королева погибла не потому, что подданные желали ей смерти.Наоборот, они благоговели перед Сунандой, не смея прикоснуться к особе королевского рода, поскольку этот запрет был прописан в правилах этикета.Супруг Сунанды, король Рама V, потеряв двух любимых женщин - жену и дочку, сильно осерчал. Что он сделал со слишком законопослушными придворными, неизвестно. Но известно, что в 1880 году (в год гибели Сунанды) правило относительно «касания» особ королевской крови он отменил.

=============

А китайский правитель по имени Цинь Ши Хуанди, видимо, страдал паранойей, поэтому не хотел, чтобы его придворные знали, в каком из дворцов он находится. И даже если теоретически местонахождение императора было известно, то всё равно ни кто не знал, в какой именно комнате он находится и чем занимается.

Поэтому высокие сановники и простые слуги, проходя мимо каждой закрытой двери дворца, на всякий случай кланялись, как требовал строгий этикет.

Это продолжалось до тех пор, пока по одному из императорских дворцов не стал распространяться характерный запах. Когда дверь всё же рискнули открыть, то в комнате обнаружили полу- разложившееся тело Цинь Ши Хуанди.

=============

король-погорелец

А испанцы по каверзности своего этикета обогнали весь мир:
Самый известный из подобных исторических анекдотов (впрочем, его чаще называют мифом), касается испанского короля Филиппа III,  

 . Сидя у камина, в котором слишком сильно разгорелось пламя, он не позволил никому из придворных поставить заслонку и не отодвинулся сам (придворный, кото­рый должен был следить за камином, отсутствовал). Король решил не двигаться с места, хотя пламя уже обжигало ему лицо: в этой «стойкости» он видел проявление своей монаршей чести. За свою спесь Филипп III был жестоко наказан. Получив сильные ожоги, он умер через несколько дней. Однако в памяти современников он остался человеком чести, до конца следовавшим нормам этикета…

 ============

===============

Кстати, возвращаясь к вопросу женской чести, хочется упомянуть, что супружеские обязанности в королевских семьях также были строго регламентированы. Зато король был единственным мужчиной, который после захода солнца мог оставаться на женской половине дворца. Все остальные представители сильного пола оттуда удалялись, вероятно, тоже под страхом смертной казни.

от же этикет заставлял испанских монархов оставаться узниками дворца, ведь за его пределами было немыслимо соблюдать сотни правил и условностей.

============

 Впрочем, другие правители также не отставали. В Англии, например, почти до XIX века существовала специальная и весьма почетная должность «королевский откупорщик океанских бутылок с письмами». А все простые смертные, открывающие найденные на берегу бутылки, считались преступниками, и грозила им, как обычно, смертная казнь, чтобы не лезли в чужие должностные обязанности.

===========

В России о европейском этикете  узнали при Петре I. Царь лично составил свод правил хорошего поведения, в который входили следующие пункты: "в носу перстом не ковырять, в круг не плевать, ножом зубы не чистить, ногами не болтать…".

Также запрещалось за столом облизывать пальцы, сморкаться в скатерть, плевать в свою тарелку и бросать кости под стол.
"Нельзя быть краше императрицы".

Петр насильно внедрял в народное сознание правила этикета от немцев да голландцев. Только всё одно выходило по-русски. Боярыни в заморских платьях выглядели как бабы на чайнике, а знаменитые петровские ассамблеи больше напоминали не светские рауты, а пьяные застолья.

Ассамблея при Петре I, К. Лебедев. 

Император повелел, чтобы на ассамблеи все приезжали со своими домочадцами, включая жён на сносях. Опоздавшим наливалась штрафная рюмка водки внушительных размеров, которую заставляли осушать до дна. Это касалось не только мужчин, но и женщин.

Боярыня Олсуфьева, находясь на последнем месяце беременности, умоляла Петра, чтобы он разрешил ей не пить штрафную. Император был неумолим, и ночью у Олсуфьевой случился выкидыш. Но даже этот горестный факт Пётр I решил использовать, чтобы показать свою прогрессивность: мёртвый младенец был заспиртован в банке и выставлен на всеобщее обозрение в Кунсткамере.

При Елизавете I (1533-1603) обеденный этикет при стал ещё более диковинным. Путешественник из Бранденбурга Пауль Хентцнер (1558-1623) смог увидеть только приготовления к королевскому обеду:

"Вошёл придворный сановник с церемониальным жезлом в руке, за ним другой джентльмен со скатертью на руке. Оба они трижды преклонили колена перед пустым столом. Джентльмен номер два расстелил на столе скатерть, затем они опять трижды преклонили колена и торжественно удалились.За ними опять вошли два джентльмена, один из них нёс солонку, тарелку и хлеб; второй, серьёзный господин с тростью, шагал впереди в качестве парадного эскорта. Три коленопреклонения перед столом до и после. Затем просеменили две леди, они принесли нож. Преклонение колен и т. д.

Трубные звуки рога, барабанный бой: появляется гвардия, которая расставляет на столе двадцать четыре кушанья на золотых блюдах. Королевы всё ещё не видно, а пока стекаются чередой молодые придворные дамы. С превеликим почтением они забирают блюда и уносят во внутренний покой королевы, затем, что Елизавета изволила обедать в одиночестве.Там она выбрала себе одно-два кушанья, остальное вынесли, и придворные дамы все и съели".

Императрица Екатерина II

Ревностно следила за придворным этикетом и Екатерина II, которая составила "Эрмитажный этикет", наставляющий гостей, как вести себя во время приема. Например, если гостю захочется рассмотреть какую-нибудь фарфоровую статуэтку, то не следует по забывчивости класть ее в карман.

На церемониалы и поддержание двора Екатерина тратила баснословные деньги. Но при ее правлении русский императорский двор стали называть в Европе блестящим.

Рассказывали, что  нарушив правило этикета фрейлина Лопухина поплатилась… прической. Императрица прямо на балу отрезала ей клок волос. Но фрейлина еще легко отделалась. Часто немилость императрицы полностью исключала человека из светской жизни.У многих людей жесткие правила светской жизни вызывали оправданный протест, который проявлялся в форме эпатирующих общество поступков и выходок. Однако светское общество пыталось их представить как шалости и проказы.

И здесь, конечно, впереди планеты всей было именно российское общество, особенно среда творческой интеллигенции. Для примера можно вспомнить визит Пушкина в дом екатеринославского губернатора, куда он явился «в кисейных, легких, прозрачных панталонах, без всякого исподнего белья».

Слова И. П. Липранди проливают некоторым образом свет на выходку Пушкина: «Он отвык и, как говорил, никогда и не любил аристократических, семейных, этикетных обществ...».

В целом, в старых хрониках и мемуарах придворных можно найти множество свидетельств того, как из-за мелочей, связанных с этикетом, нередко вспыхивали ссоры, осложнявшие политические отно­шения между государствами.В основном, ссоры возникали из-за того, на что предлагалось сесть (на кресло с подлокотниками, на стул с высокой спинкой или на табурет), или из-за нарушающего этикет движения правой или левой рукой, количества шагов, которые надо было сделать, кланяясь монарху.

Безусловно, узнавая о таких перипетиях этикета и курьезах с людьми, следовавшими или нарушавшими их, мы только улыбаемся и пожимаем плечами.

***********************

   В Византии только император имел право носить красные туфли: наряду с короной они были знаком императорской власти. После падения Византийской империи красные туфли проникли в Париж. Правда, по дороге они потеряли подметки и верх, так что ко двору французских королей добрались одни красные каблуки. Они-то и стали неотъемлемой частью великосветского наряда, по которому придворную знать можно было всегда отличить от мелкопоместного дворянства без титулов и званий.

     Двор каждого монарха являл собой замкнутый мирок. Это относилось не только к блестящему двору Версаля, но и к резиденциям малозначительных немецких принцев, которые наперебой стремились подражать великим образцам. Горизонт этого мирка очерчивался иерархией рангов. Его можно уподобить ступенчатой пирамиде, по которой придворные, толкаясь и теснясь, пробирались вверх, к вершине, увенчанной монархом.

  Каждый придворный мечтал о том, чтобы заполучить ранг выше того, которым он вынужден был довольствоваться. Во имя достижения этой цели он готов был заплатить любую цену, использовать любые – пусть даже бесчестные – средства. Лишь бы возвыситься над другими, лишь бы приблизиться еще на шаг к коронованному идолу.  Сложные проблемы старшинства в придворном сонме заслуживают детального исследования. Начнем с версальского двора, где честолюбие становилось совершенно патологическим в своем неистовстве.

На верху придворной пирамиды находились принцы королевской крови, следом за ними шли остальные принцы, потом герцоги и пэры, которым в силу их наследственных прав и положения предоставлялись наиболее высокие посты и привилегии. Для аристократов рангом пониже тоже существовал строгий порядок старшинства.Заметим, что титул и власть не обязательно шли рука об руку. Можно было быть могущественным министром, не знающим поражений военачальником, губернатором колонии и в то же время иметь при дворе ранг ниже, чем у царственного подростка королевских кровей. На полях сражении маршалы Франции командовали и принцами и пэрами, но придворный ранг маршалов был невысок, и их жены не имели права на обетованный табурет.

Мадам де Севиньи с энтузиазмом писала в одном из своих писем о «божественном табурете». Прозаически говоря, речь шла о стульчике без подлокотников и спинки. Этот на первый взгляд ничем не примечательный вид мебели играл невероятно важную роль в жизни французского двора.Когда король или королева усаживались перед столпившимся двором, все придворные сановники оставались стоять. Из женщин только принцессам разрешалось присесть, но не в кресла, а на табуреты.

Женщинам разрешалось садиться на табуреты в отсутствие их величеств. Каждая ситуация, которая могла возникнуть в связи с употреблением табурета, была тщательно предусмотрена правилами придворного этикета. Например, королевские дети в присутствии отца или матери могли сидеть только на табуретах и лишь в их отсутствие имели право пользоваться креслами. В присутствии королевской четы или их детей принцессы и герцогини королевской крови могли сидеть на табуретах, а в обществе королевских внуков они имели право пользоваться стульями с прямыми спинками, но не креслами.

Перечень правил «кому на чем перед кем сидеть» на этом далеко не исчерпывается. Кардиналы стояли перед королем, но сидели на табуретах при королеве и королевских детях, а находясь в компании принцев и принцесс королевской крови, имели право занимать кресла. Такое же правило определяло поведение иностранных принцев н испанских грандов.Кодекс «табурета» – всего-навсего один из примеров того, как наделенные даже малюсенькой привилегией демонстрировали ее публично в присутствии тех, кто стремился к получению такого же отличия.

     На придворных приемах дамы рангом пониже должны были нагибаться, чтобы целовать каемку платья королевы. Принцессы и пэресы тоже обязаны были прикладываться к одежде повелительницы, но им разрешалось лобзать уже юбку, следовательно, поклоны для них были предусмотрены в облегченном варианте. Правила двора точно определяли даже сравнительные размеры шлейфов.

Вот эта таблица:

королева – 11 ярдов,
дочери короля – 3 ярдов,
внучки короля – 7 ярдов,
принцессы королевской крови – 5 ярдов,
прочие принцессы и герцогини – 3 ярда.

     Если учесть, что парижский ярд соответствовал 119 сантиметрам, то будет ясно, что и трех ярдов хватало, чтобы поднимать тучи пыли.
     «Мinima non curat proctor», – гласит латинская пословица. Это означает примерно следующее: «Значительные люди не занимаются пустяками».

========================

Сегодня понятие этикета весьма расплывчато. И хотя королевские дворцы по-прежнему существуют и правила в них всё ещё очень сложны, трудно представить, чтобы за их нарушение кого-нибудь казнили.

Булат Окуджава вспоминал о своём потрясении, когда он увидел в Швеции, как по улице проехала сама королева! Более того, Окуджава понял, что эта женщина дважды посмотрела именно на него!

Окрылённой нежданно подаренной честью, поэт написал шведской королеве благодарственное письмо, на что получил ответ: «Да, я помню Вас. Я действительно дважды на Вас посмотрела, потому что из всех  присутствующих только Вы не сняли шляпу»…

=================

Нам кажется, что сегодня правила этикета не так строги, и даже при монарших дворах царят свобода и толерантность. Однако это не совсем верно, и церемониал себя пока полностью не изжил. Так, например, интересный случай случился с Булатом Окуджавой во время его путешествия по Швеции. Он вдруг увидел, как по улице проехала сама королева. Поэт глядел на нее во все глаза, и правительница тоже два раза посмотрела в ответ! Удивленный столь простой и неформальной обстановкой, царившей, судя по всему, при местном дворе, Окуджава написал шведской королеве благодарственное письмо. Она ответила: «Да, я помню Вас. Я действительно дважды на Вас посмотрела, потому что из всех присутствующих только Вы не сняли шляпу.» Остается радоваться, что нашего великого соотечественника хотя бы не казнили за грубое нарушение этикета.