1. Вдох.
К тому моменту, как у Р. начались схватки, на улице разразилась страшная гроза, была поздняя весна, и такие грозы шли практически каждый день. По началу, Р. даже ничего не заметила – алкоголь, начавшийся как всегда с самого утра, заглушал любую боль. Однако спустя уже полчаса ее резкому и громкому крику не суждено было быть услышанным из-за грома за окном. Она собрала всю волю в кулак и вызвала скорую. Мыслей в голове не было ни о чем, лишь сплошной черной полосой в сознании проходила ненависть. Она ненавидела. Она ненавидела мужа за то, что любила его когда-то; что именно из-за него находилась сейчас в этой дыре; что видела его лишь три, от силы четыре раза в неделю, когда они с дружками делали «смену обстановки» и пили в их квартире, иногда избивая и насилуя попадавшуюся под пьяную руку молодую женщину. Она ненавидела ребенка за то, что за эти девять месяцев их совместного проживания он не удосужился умереть, как делали все остальные ее «почтидети»; ненавидела за ту боль, которую сейчас испытывала и желала ему родиться мертвым. Ненавидела родителей за то, что не остановили ее, когда она бросила институт, выскочив замуж и уехав в маленький провинциальный город. Только четыре года назад, когда Р., как раз, и выходила замуж, она была счастлива, ведь все, что она когда-либо желала – любимый муж, ребенок (четыре месяца беременности на момент бракосочетания), надежды и перспективы – были при ней. Родители долго отговаривали, услышав о необходимости бросать учебу и ехать за будущим мужем по распределению в маленький городишко, но не смогли ни чем удержать.
Ненависть, ненависть, ненависть. Р. ненавидела и винила всех, всех, кроме себя. Если этот мир настолько жесток для нее, если она не может выбраться из этой пучины, если она привыкла все равнодушно молчать и терпеть, если впереди только то же, что и сейчас, зачем ей вообще жить?.. …..
Наконец, сломав дверь, врачи из скорой помощи обнаружили раскрытые для публики вены, и еще чуть живого ребенка внутри. Вдох.
