Джим спросила меня: "А чего ты хочешь?"
А я не знаю, тактично ли будет ответить, что я хотела бы снимать с себя кожу по сантиметровым кусочкам, поливать перекисью, корчиться от боли и скользить по грани "я здесь/я не здесь".
Потому что реальная жизнь вбрасывает в меня такие самосвалы боли, что кроме самоистязания в таких жутких масштабах ничего не заставит меня вынуть эту боль из головы.

Но я себе командую как собаке: "Неся, нельзя!". И пока сижу.
И на это подобие бездействия трачу все доступные силы, ведь сопротивляться не только сложно, но и отчасти бесполезно.
Для меня это все вопрос чистого времени.