Твое лицо — луна, которой не скудеть.
Прекрасна без прикрас — и прежде ты, и впредь.
Согласный умереть, охотно жизнь оставлю,
Чтоб у дверей твоих навеки замереть.
 

Я лунной ночью ждал свидания с Луной,
Гляжу, идет она. О, сердце, что со мной?
Глаза к земной Луне, потом к луне небесной…
Небесная луна померкла пред земной.



Прошлась ты по душе, как благодать. Ты кто?
И, сам не свой, прошу: пройди опять! Ты кто?
Ах, ради бога… Нет, скорее, ради сердца,
Присядь со мной, а я начну гадать: ты кто?



Здесь некий муж твоей красою окрылен:
В переселенье душ и прежде верил он,
Теперь — уверился: «Вновь посрамлен Юпитер!
Юсуф Египетский на землю возвращен!»



О, Божьего письма начало! Это — ты.
О, высшей красоты зерцало! Это — ты.
Нет в мире ничего, что не было б тобою.
Ищи в себе, коль что пропало: это — ты.



Учуяв в ветерке твоих духов струю,
Рванулось сердце вслед… Растерянно стою,
Совсем забытый им: в себя впитало сердце
Не только ветерок — и ветреность твою.



Пушок над розой уст — чем не письмо!
Оно Печатью родинки-фиалки скреплено.
А на луне узор — кому и чье посланье?
В кого-то, видимо, и солнце влюблено!



Услада сердца! Чьи волшебные персты
Ваяли дивный лик небесной красоты?
Красавицы к пирам подкрашивают лица,
Своим лицом и так пиры украсишь ты!



Коль не сама Любовь, то, право, кто же ты?
Смотрю, дышу, живу, и в этом тоже — ты.
Твоей души, кумир, нет ничего дороже;
А вспомню: краток век! — стократ дороже ты!



Пускай моей тоской твои продлятся дни:
Хоть раз в мои глаза, желанная, взгляни!
И в самом деле взгляд роняет… И уходит.
Вот так! Зажги огонь — и в воду урони.



О королева, ты искусней всех ферзей,
Куда мне, пешему, от конницы твоей!
Слоном и королем я, бедный, загнан в угол
И получаю мат от сдвоенных ладей.



Ни повода мечтать о встрече благодатной,
Ни капли стойкости в разлуке необъятной,
Ни собеседника для жалобы невнятной…
О, горестная страсть, восторг невероятный!



Как ветер, к локонам ее прильну? Едва ль.
Скачу я к пропасти, но поверну едва ль.
На то и зрячи мы, чтоб лица милых видеть…
Я вроде зряч, но ей в лицо взгляну едва ль.



На что мне их уста? Твою бы ножку мне
Разок поцеловать, и счастлив я вполне. Ах, ручка!..
И мечтой ошеломлен весь день я. Ах, ножка!..
И всю ночь ловлю тебя во сне.



О первозданный свет для сердца моего,
Прислала б хоть привет для сердца моего!
Разлукой болен я, так исцели свиданьем —
Других бальзамов нет для сердца моего.



В ловушку памяти ты заманила сердце,
Тоску-нахлебницу в мое вселила сердце…
Я в рабстве у тебя, и некуда сбегать:
Нетленным словом «Жизнь» ты заклеймила сердце.



Какой соблазн, какой искус, храни Аллах!..
Твое лицо и день и ночь царит в мечтах.
Вот потому и боль в груди, и трепет в сердце,
И сухость губ, и влажность глаз, и дрожь в руках.



Сколь страстно говорит душа в минуты встреч,
И в сердце как звенит восторженная речь!
Алмазы б тайных чувств оправой слов облечь!..
Никак из языка гвоздь не могу извлечь.



Сплетенье локонов. Желанней сети — нет.
Как свод мечети, бровь. Другой мечети — нет.
В лицо твое душа никак не наглядится:
Других зеркал душе нигде на свете нет!



Услада милых уст, рубинами гори,
Сокровищнице пусть завидуют цари!
Себе я заведу залог благоуханный:
Во славу нежных чувств хоть локон подари!



Иль сердцу моему так сладостны печали?
Иль мало от любви его остерегали?
Как в локонах твоих запуталось оно!..
Не за безумство ли беднягу повязали?



Махмуд Фаршчиян (перс. محمود فرشچیان, Mahmoud Farshchian; 24 января 1930, Исфахан) – современный иранский художник. Работы Фаршчияна широко известны в мусульманском мире и на Западе. Характерный стиль Фаршчияна — фантасмагорические сюжеты с яркими красками, птицами, цветами и людьми. Мастер виртуозно сочетает классические каноны персидской миниатюры с западной художественной школой – и результат поражает воображение. Сам Фаршчиян рассказывает, что создавая полотна, нередко слушает традиционную музыку – живопись и музыка для него неразрывны.
Мастер Фаршчиян родился в 1930 г., в Исфахане. Уже в возрасте пяти лет стало ясно, что у мальчика уникальный талант к рисованию. Отец Махмуда – сам известный ковродел, создававший и рисунки для ковров, всячески поощрял сына. И тот еще в школе начал брать уроки у ведущих персидских художников того времени. Позднее Фаршчиян уехал в Европу – учиться западной живописи. По возвращении он занял пост преподавателя живописи в Тегеранском университете и параллельно работал в иранском Министерстве культуры. Именно в тот период были созданы многие шедевры, принесшие художнику мировую славу.



Сегодня картины Махмуда Фаршчияна украшают не только иранские и зарубежные музеи, но и, к примеру, дворцы английской королевы и королевы Нидерландов, и приобретались главами различных государств.
Позднее мастер переехал в США и теперь продолжает работать в своем уникальном стиле в Нью-Йорке.
Художник МАХМУД ФАРШЧИЯН (видео)