Богу. В раю. На небе.
Здравствуй, Бог!
Кто бы подумать мог,
Счастье какое!
Прости, что беспокою,
Но сегодня наша кошка
Родила себе ребят —
Пять таких смешных немножко
Очень розовых котят!
А я? Что я?
Мне только бы немножко
У них пощупать ножки,
Мне б только ушки им помыть,
Мне бы только глазки им раскрыть —
И больше ничего, ей-богу!
Но ты ведь знаешь пап и мам —
У них всегдашний шум и гам,
Всегдашняя тревога:
«Не смей, нельзя!» — и трогать не велят.
Кого?.. Котят!..
Конечно,
Мне всё нельзя,
Всё запрещают вечно.

Взрослые, вместо того чтоб кричать,
Лучше бы знали, что запрещать!
А я? Я что?
Я уже решила,
Вот бы что я запретила:
Вчера (а тебе ещё спать не пора?) —
Я около дома гуляла вчера.
Вдруг — дядя. Какой-то, ну знаешь, такой —
дядя с одною рукой!
Ах боже мой, как это можно?
Это, ей-богу, совсем безбожно!
Кто это сделал? Разве рукав
Может, чтобы в нем не жила рука?
А как же он будет сеять и жать?
А если захочет к груди прижать
Дочурку свою любимую,
Ту, что с ним проходила мимо,
Тоненькая, как ниточка, вся.
Значит — не сможет? Значит — нельзя?
Гадко!

И я бы совсем запретила
То, чем руку ему отхватило!
Так здравствуй опять, и прошу тебя очень
Сию же минуту, сегодня ночью,
Руку приставить ему к плечу,
Новую руку, чтоб мог он жать,
Сеять и дочку свою обнимать.
А я за это тебе обещаю,
Что никогда и ничего не захочу.
Не буду трогать горячего чаю —
Ничего. Что хочешь — всё обещаю,
А ты одно мне только обещай,
Что завтра утром рано
Проснётся этот дядя
И, на рукав свой глядя,
Увидит новую руку.
Спасибо, жму твою руку.
Котята спят.
Прощай.
Спокойной ночи.

Дана.

Адрес мой ты знаешь.
А ты как поживаешь?

Мириам Ялан-Штекелис
Перевод Виктора Кишиневского