юлия самойлова |
"...Презренья к мнению полна,
и чуть было не вышла замуж за внебрачного сына императрицы Алексея Бобринского,но этого Екатерина Великая допустить не могла и сосватала красавицу за дальнего родственника императорской фамилии по линии жены Петра Первого Марты Скавронской (Екатерины Первой). В этом вполне удачном браке красавица родила двух дочерей - Екатерину и Марию, которая и стала позднее матерью нашей героини....
После того, как графиня Скавронская овдовела, Литта женился на ней. Державин писал по этому случаю в стихотворении "На брак графини Литты"(1798 год)
"...Диана с голубого трона,
Он явно предпочитает младшую - Марию. Екатерина же в истории останется как жена князя Петра Багратиона, героя Отечественной войны 1812 года.
Наконец, в 1824 году император окончательно распростился с Юлией и сказал матушке, что судьбу «маленькой Скавронской» пора наконец устроить. И императрица взялась за своё самое любимое занятие - сватовство. Вскоре 22-хлетняя Юлия была просватана за своего дальнего родственника - графа Николая Александровича Самойлова. Один из самых красивых мужчин своего времени, граф Николай вовсе не был очарован своей наречённой невестой и не желал "объедков с высочайшего стола"; к тому же он был страстно влюблен в Сашеньку Римскую-Корсакову, которой Пушкин посвятил строчки в "Евгении Онегине" - "У ночи много звёзд прелестных..." Но Сашенька была совсем не богата, а финансовые дела Самойловых были совсем расстроены - в том числе и постоянными кутежами, а главное, великим пристрастием молодого графа к карточной игре, поэтому к прозвищу "Красавец Алкивиад" флигель-адъютант Самойлов получил ещё одно - "Мелок". Его долги накапливались и, наконец, вылились в такую чудовищную цифру, что любящая маменька, графиня Екатерина Самойлова, вынуждена была сама умолять императрицу сосватать сыну богатую невесту. В сватовстве приняла активное участие и сестра Николая - фрейлина и любимая подруга императрицы Александры Федоровны графиня Софья Алексеевна Бобринская. 
И вот 25 января 1825 года два потомка князя Потемкина-Таврического пошли под венец. Но счастливой пары из них не получилось. Своевольный, взбалмошный характер Юлии и её южный темперамент были прямо противоположны холодно-критичному характеру молодого мужа - и он продолжал играть, проигрывая чудовищные суммы, в то время как пылкая графиня меняла любовников как перчатки, и тратила на них ничуть не меньше денег, чем муж на карточную игру. Один управляющий делами Самойловых Мишковский обошелся любвеобильной красавице в 800 тысяч рублей - чудовищную по тем временам сумму - и даже дедушка Литта не выдержал - чуть не убил наглого конторщика, предъявившего ему этот вексель для оплаты. Дело кое-как замяли - но красавица не унималась. Очередными её пассиями стали известный по дуэли с Лермонтовым барон Эрнест де Барант, французский посол Пьер Ла-Феронне и даже сам император Николай Первый
, которого Юлия упросила о помиловании мужа, неосторожно ввязавшегося. будучи членом Северного тайного общества, в "дело декабристов". Николай простил бунтовщика, и супруги нежно примирились - но ненадолго. Вскоре. после очередной измены Николай Алексеевич окончательно разъехался с женой и уехал на Кавказ под командование генерала Паскевича. А Юлия Павловна отправилась в имение Графская Славянка близ Павловска, доставшееся ей по наследству от графов Скавронских. 
Для этого она приглашает из Парижа брата Карла - архитектора Александра Брюллова - и в письме ему пишет:"В качестве друга Вашего брата я решаюсь...просить Вас быть архитектором дачи, которую я собираюсь строить в своём имении. Мне дорого иметь архитектором того, кто носит имя Брюллова..."
скульпторов и поэтов - да и просто поклонников, в большинстве своем авантюристов. Шумные компании в Славянке и вольно-фривольное поведение её хозяйки начало сильно раздражать императора Николая, и графине пришлось переехать "под присмотр" власти на Елагин остров, куда, впрочем, тут же потянулись и завсегдатаи Славянки. Старый Литта, потеряв обожаемую жену, баловал Юлию поистине царскими подарками и огромными суммами денег. Наскучив Петербургом, Юлия вместе со своей "блестящей свитой" в 1835 году снова уехала в Италию, где уже не было Брюллова - именно в это время он вернулся в Россию. Личные их отношения потеряли былую остроту - с годами Карл становился скучнее, высокомернее, холоднее; его мнительность, капризность и эгоизм начали сказываться уже и на их отношениях. Тем не менееписьма Юлии были по-прежнему теплы:"Мой дружка Бришка...Люблю тебя более, чем изъяснить сумею", "никто в мире не восхищается тобою и не любит тебя так, как твоя верная подруга Юлия Самойлова".
Он безумно влюбился в обворожительную девушку, похожую на нежный лесной ландыш - 18-летнюю Эмилию Тимм; быстро сделал ей предложение и быстро женился. Но - быстро женишься, долго каешься. Девушка еще до свадьбы состояла в связи с одним из своих ближайших родственников, и после свадьбы ничего не изменилось. Скандал и шумиха, поднятые вокруг его имени, жестоко травмировали художника. Его недоброжелатели злорадствовали, а сам он писал: «Я так сильно чувствовал свое несчастье, свой позор, разрушение моих надежд на домашнее счастье… что боялся лишиться ума». Он не мог работать. Глубокая депрессия всё усугублялась.
«Она так переменилась, – записал в дневнике К.Я. Булгаков, – что я бы не узнал ее, если бы встретил на улице, похудела, и лицо совсем сделалось итальянское. В разговоре даже имеет итальянскую живость и приятна…»
...Однажды в некоем маленьком итальянском городишке ей пришлось задержаться - в пути сломался экипаж. Вечером она прсетила местный маленький театрик - там шла опера её друга Гаэтано Доницетти "Лючия ди Ламмермур". В этот день дебютировал юный тенор Джованни Пери - необыкновенный красавец с грустным выражением лица. Юлия была околдована. И в 1846 году вышла за него замуж - невзирая на то, что по российским законам этот брак лишал её российских титулов и права собственности на земли. Пришлось продать даже обожаемую Графскую Славянку - но синьора Джулия Пери так любила своего мужа (который был младше её на 20 лет), что не остановилась ни перед чем - даже перед принятием католичества. Впрочем для неё - страстной вакханки-язычницы - это не было чем-то судьбоносным или трагическим...
| Рубрики: | ЖЗЛ |
| Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |
