Обессиленные войной жители прифронтового Дебальцево - в репортаже Анастасии Станко для Громадського ТБ.

«В Дебальцево мы пытаемся попасть еще утром 25 января. Но после Северодонецка, 25-го блокпоста, Тошковка, Нижнего, Трехизбенка, Краматорска, Мариуполя и снова Краматорска наша вторая машина отказывается дальше ехать.

Маневрируя между ямами на этих дорогах, водитель / журналист / оператор Костя не раз повторяет: куда, тут еще война ...

Машину с водителем удается найти только к вечеру. Он знает пароль. Впрочем, с паролем мы доезжаем только к блокпосту перед поселком Луганское. Далее обстреливают. И это слышно. Договариваемся с военными на утренний чай в 8 здесь, на блокпосту, а после этого они нас сами проведут в Дебальцево. Ночуем в Артемовске.

Заезжаем еще в местную больницу. Туда сейчас привезли 39 раненых с передовой. Это между Дебальцево и Попасной. Находим в одной палате мужчину лет 50-ти. Спрашиваем – военный? Он говорит, что, по-видимому, уже бывший, и показывает на ногу. Теперь мы замечаем, что ниже колена ноги у него уже нет. Переехал российский танк. Но военный в хорошем настроении. Не верится, что он сегодня остался без ноги.



В медроте, которая преимущественно из Львова, празднуют на кухне больницы день рождения двух братьев-близнецов. Им сейчас по 20 лет. 19-летие они отмечали на Майдане, за два месяца записались в первый батальон Нацгвардии, который потом назвали именем погибшего генерала Кульчицкого.

Здесь мы с начальником медроты заключаем пари. Он уверен: нас в Дебальцево никто не пропустит. Мы уверены в обратном. Перебиваем на ящике коньяка.

В 8:20 мы на блокпосту. Ищем нашего вчерашнего знакомого Валеру. Валера нам предлагает сначала чай в своем блиндаже. Внутри тепло и очень удобно. Блиндаж в полный рост с запасом, есть умывальник, «буржуйка», пол, свет. Мы шутим, что блиндаж лучше, чем наш отель в Артемовске. Шутка не так далеко от истины. К Валере приходит родной брат. Из их села в Винницкой области только они с братом и товарищем пошли на войну. Остальные 75 мобилизованных из этого села, как он говорит, «откосили».

С Валерой еще едет Иван, тоже из Винницкой области. Он доброволец. Был фермером, но егерская фирма Игоря Калетника не давала им работать, его дикие кабаны вытаптывали поля. Иван пошел на войну, чтобы научиться защищаться от таких, как Калетник.

По дороге в Дебальцево везде воронки, красивое они выглядят на замерзших озерах - такими будто маленькими замороженными гейзерами.

На повороте на Дебальцево Валера и Иван нас оставляют. Они едут дальше на Чернухино. Там линия фронта. Не прощаемся.

Дебальцево обстреливают. По звуку впечатление, что обстреливают со всех сторон. Заезжаем за местными милиционерами. Говорим: все похоже на то, что сепаратисты хотят взять Дебальцево в кольцо. Начальник милиции бросает пренебрежительно: «хотеть не вредно». То же, но жестче, позднее телефону скажет главный звукорежиссёр Общественного, а сейчас еще и солдат на передовой за Дебальцево.

А пока милиционеры везут нас показать сегодняшние обстрелы. Это буквально километр отсюда.

Вот жилая пятиэтажка. Была. За час до нашего приезда между первым и вторым этажом в центре попал град. Эти две квартиры больше не пригодны для жизни, в остальных квартирах выбиты стекла. Из-за них выглядывают в страхе женщины, бабушки и дети, видят камеры и начинают плакать, а потом проклинать нас, а потом милиционеров. Подходит бабушка. Кричит: «Убирайтесь вон, бандеровцы». Сотрудник УБОПа пытается объяснить, что он из Мариуполя, но бабушка не слышит.

Мы спрашиваем у начальника милиции, можно вывезти хотя бы маму с детьми, они говорят, что постараются что-то придумать. Весь разговор, ссоры, крики и плач проходит под непрерывную канонаду «Градов». Я несколько раз, слушая все это, приседаю на снег, но один из УБОПовцев успокаивает меня: твои приседания не помогут все равно, успокойся.

Мы едем дальше еще в надежде помочь этой семье с детьми. Павел - журналист из Польши - купил продукты для еще одной семьи, это знакомые его знакомых, они в крайнем районе отсюда - Фестивальном.

По дороге на одном из домов замечаем надпись красной краской: «Зарази меня жизнью». По дороге нам не встречается ни одного человека.

На Фестивальном у пятиэтажки, куда мы привезли еду, видим небольшой костер возле подъездов. Люди готовят себе еду прямо на огне. В их квартирах нет вторую неделю отопления, света и воды, газа в городе не было никогда. Женщины, которые готовят еду, не позволяют себя снимать.

Одиночные жители выходят и зовут нас в подвал. Внутри темно, сыро, ну как во всех подвалах, посередине стол, на нем свеча, за столом сидит женщина и кормит с ложечки Полину - свою четырехлетнюю дочь.

Люди собираются вокруг нас, они проклинают Порошенко в частности и власти в целом, Америку как источник всех бед и нас в том числе за компанию. Они не хотят уезжать, потому что не на чем, некуда и не за что. Они хотят, чтобы «правительство их не бомбило».

Костя - наш оператор - говорит, что им стоит уехать. Они кричат, выехал бы он из собственного дома? Костя говорит, что он из Луганска и ему пришлось уехать. Люди его не слышат, они ему не верят.

Мы с милиционерами едем за ахметовской гуманитаркой для этих людей. Того, что сможем запаковать в машину, хватит лишь на 10% жителей подвалов одного дома.

Обратный путь тоже простреливается. Мы снова проходим надпись красной краской: «Зарази меня жизнью».

Гуманитарку раздают на станции ДСНС. У забора несколько сотен человек, многиес санками. Пакеты с едой передают через забор, внутрь во двор никого не пускают.

К нам подходит бабушка. Говорит, что она в очереди со вчерашнего дня, была 753, теперь - 451.

Люди нас замечают:

- Пришли с нас смеяться.

- Нет, мы пришли показать, что у вас происходит ...

- Да правду все равно не покажут!

- Какую правду вы хотите, чтобы мы показали?

- Да вы лучше знаете, что правда, а что нет.

Весь диалог и вообще все стояние в очереди сопровождается звуками «Градов». Никто на них, кроме нашей съемочной группы, не обращает никакого внимания.

Мы загружаем машину и едем обратно на Фестивальный. Гуманитарки хватает десяти семьям. Некоторые за ней приезжают на машине. Начальник милиции говорит, что не может всем привезти еду и просит идти в очередь на станцию ДСНС. Люди отказываются, потому что там обстрелы. Он пытается убедить, что относительно безопасно, и он вот проехал, но его не слушают.

В городской администрацией люди заряжают телефоны от генератора. Связь, впрочем, здесь все равно не ловит. К нам они относятся враждебно.

Внутри встречаем исполняющего обязанности городского головы - Александра. Председателя недавно арестовали за сепаратизм. Господин Александр растерян. Он не знает, сколько домов пострадало. К обострению конфликта было 500, теперь, говорит, гораздо больше, но посчитать невозможно, поскольку связи нет, а добраться в наиболее обстреливаемые районы он не может. Всего в горисполкоме осталось восемь человек, остальные либо уехали, либо сидят по подвалам. Господин Александр говорит, что в Дебальцево осталось около 30 процентов людей, но это все равно где-то 6-8 тысяч. Он говорил с областной властью о возможности эвакуации, но ему сказали, что пока такой возможности нет, да и если включат свет, то и не будет необходимости – так, по крайней мере считают в Донецкой ОГА. Чтобы это услышать в трубку, господин Александр ловил связь на четвертом этаже, только там это возможно.

На лестнице по пути на тот же четвертый этаж встречаем работника ДСНС. Он сейчас вытащил 17-летнюю девушку из-под завалов дома. Дом тоже пострадал от «Градов». О цифре жертв он говорить тоже не готов. Нету связи - нет информации.

Мы прощаемся, понимая, что такому количеству людей мы помочь не сможем. Да и люди не очень хотят помощи.

На улице под горсоветом нас встречает седобородый дедушка. На украинском он спрашивает у нашего полського коллеги, почему Путина не пригласили в Освенцим. Павел отвечает, что он не знает и не интересуется сейчас новостями Польши, потому что он все время здесь на Донбассе. Вся эта, казалось бы, сюрреалистическая беседа происходит под те же звуки «Градов», что где-то запускается и где-то очень близко падает.

Выезжая из Дебальцево, мы еще раз проезжаем эту надпись: «Зарази меня жизнью».

По дороге я думаю, насколько он актуален для жителей Дебальцево, которые бы уже сами себя заживо похоронили в этих подвалах, держась за свои разбомбленные квартиры, имея силы лишь на то, чтобы обвинять во всех своих бедах Америку, Порошенко, а с ним всех и вся, и интересоваться не тем, как выбраться из этого ада, а почему Путина не пригласили в Освенцим».

Фото – filipwarwick

‪#‎СвободныйДонбасс‬









https://www.facebook.com/freedonbas.ua/posts/629135157192633