Интернет-магазин косметики Love and Care

Часы Daniel Wellington (40 мм) оптом от 220 рублей со.

«MoscoWatch.ru» — копии швейцарских часов

Компания Полезные Подарки

Комплект клатч Baellerry Italia + часы Rolex Daytona

Проктонол комплекс при геморрое купить

Проктонол от геморроя. Подробный обзор препарата.

Купить Проктонол от геморроя в аптеках Москвы, цена.

Проктонол капли от геморроя. Состав, отзывы, инструкция

Органайзеры для проводов – любых размеров и цветов!

Сетки, сумки и органайзеры на спинку сиденья и в багажник

Органайзеры для сумок

Автомобильный органайзер для телефона и мелочей из.

Органайзеры - Автоаксессуары

Автомобильный органайзер для стаканов Car Valet оптом

Органайзер авто здесь! – С жесткими стенками.

Купить автомобильные органайзеры.

Когда боты смогут говорить с людьми на равных, это станет важной вехой для ИИ, но не таким уж значительным моментом, как его рисуют научные фантасты. Филлип Болл с BBC провел исследование сильных и слабых сторон противоречивого теста Тьюринга. Алан Тьюринг сделал множество предсказаний на тему искусственного интеллекта, но одно из них может показаться знакомым для тех, кто слышал предупреждения Стивена Хокинга или Элона Маска на тему угрозы ИИ в 2015 году. «На каком-то этапе… мы должны ожидать, что машины перехватят контроль», — писал Тьюринг в  1951 году.

При этом он не только был настроен оптимистично по поводу перспектив, но и, возможно, наслаждался ими: его друг Робин Ганди вспоминал, что когда Тьюринг читал некоторые пассажи в своей основополагающей работе «Тест Тьюринга», он «всегда улыбался, иногда хихикал». Как минимум это дает нам повод усомниться в грустном изображении Тьюринга в биографическом фильме 2014 года «Игра в имитацию».

Тьюринг повлиял на то, как мы видим ИИ — тест Тьюринга часто приводят в качестве важного порога, который должен преодолеть искусственный интеллект на пути к истинному интеллекту. Если машинный интеллект сможет обмануть человека в процессе разговора, предположил Тьюринг, это будет очень важный момент.

Кроме того, на тест Тьюринга часто ссылались в изображениях роботов и искусственной жизни в популярной культуре — из последних можно припомнить «Из машины» Алекса Гарленда. Чаще всего, эти литературные представления показывали тест Тьюринга неверно, превращая его в чистую меру того, может ли робот превзойти человека. Оригинальный тест Тьюринга предназначался не для этого, а скорее для принятия решения, можно ли посчитать, что машина думает в манере, неотличимой от человеческой, — и это, как говорил сам Тьюринг, зависит от того, какие вопросы вы задаете.

Более того, есть много других аспектов человечества, которыми пренебрегает этот тест — поэтому некоторые исследователи разрабатывают новые варианты теста Тьюринга, которым не обязательно поддерживать правдоподобный разговор.

Возьмем, к примеру, игры. Чтобы соперничать с человеческими когнитивными возможностями или превзойти их в чем-то более сложном, чем простой перебор цифр, Тьюринг предположил, что машина может начать с шахмат — игры, которая ассоциируется со стратегическим мышлением. После победы Deep Blue над чемпионом мира по шахматам Гарри Каспаровым в 1997 году, мы явно пересекли этот порог. Теперь у нас есть алгоритмы, которые чуть ли не всесильны (в долгосрочной перспективе) при игре в покер.

А как насчет чего-то более творческого и невыразимого, вроде музыки? Машины и здесь могут нас надурить. Уже существует музыкальный компьютер lamus, который производит настолько сложные работы, что они достойны внимания профессиональных музыкантов. Разработчик lamus Франциско Вико из Университета Малаги и его коллеги провели тест Тьюринга, попросив 250 субъектов — половина из которых была представлена профессиональными музыкантами — прослушать одну из композиций «ламуса» и музыку похожего стиля, написанную людьми, и решить, кто есть кто. «Произведения компьютера вызывали те же чувства и эмоции, что и написанные людьми, опрашиваемые не могли их различить, — говорит Вико. — Похожие результаты мы могли получить, подбросив монетку».

Некоторые утверждают, что компьютерная поэзия тоже прошла тест, хотя с оговоркой, мол, судьи попались не проницательные. Вдумайтесь в строку: «О, сладкий запах твой, алмазная архитектура».

Есть еще «сенсорный тест Тьюринга». Сам Тьюринг утверждал, что если мы когда-нибудь обнаружим материал, который может идеально имитировать человеческую кожу, едва ли мы будем пытаться сделать машину человечней, наращивая ей искусственное мясо. Тем не менее робот Ава в фильме «Из машины» показал, что это целесообразно, так как такая машина идеально вольется в человеческое общество.

Наша текущая мотивация немного отличается. Мы знаем, что современные протезы конечностей могут существенно уменьшать психологическое и эмоциональное воздействие, оказываемое на их носителей. Для этого, к примеру, инженер-механик Джон-Джон Кабибихан из Университета Катара и его коллеги работают над материалами, которые на вид и на ощупь неотличимы от человеческой кожи. В начале этого года он и его коллеги сообщили, что создали мягкий силиконовый полимер, который, будучи нагретым до температуры тела с помощью подкожных электронных нагревателей, напоминает реальную кожу. Ученые создали искусственную руку, обернув напечатанный на 3D-принтере резиновый скелет электрически нагретым полиметром и прикасались им к предплечьям людей, чтобы те не видели. Участники теста не смогли провести четких различий между прикосновениями искусственных и настоящих конечностей.

Аве точно понравится, но некоторые исследователи роботов считают, что существуют весьма веские этические причины оставлять зазор между людьми и роботами.

Несколько более прозаической причиной необходимости разработки новых вариаций теста Тьюринга может быть задача не обмануть человека, а просто определить возможности машины. Ученый из области информатики Стюарт Геман из Брауновского университета в Провиденсе, штат Род-Айленд, и сотрудники Университета Джона Хопкинса в Балтиморе недавно описали «визуальный тест Тьюринга» для системы компьютерного зрения, которая научилась извлекать осмысленные отношения и тезисы из сцены, как это делаем мы, а не просто идентифицировать отдельные объекты. Такая способность станет чрезвычайно важной в свете развития систем шпионажа и биометрического сканирования.

К примеру, глядя на уличную сцену, компьютер может ответить на вопросы: «Идет ли первый человек по тротуару?», «Взаимодействует ли второй человек с каким-нибудь объектом?», «Разговаривают ли человек два и человек три?».

Что касается оригинального теста Тьюринга, его будущее, вероятно, будет в Интернете. Онлайн-игроки уже иногда сомневаются в том, соперничают они с человеком или с игровым ботом — а некоторые вообще предпочитают играть с ботами. Некоторые общаются с ботами в чатах.

В прошлом году алгоритм, разработанный командой российских программистов, убедил одно из трех судей в ходе коротких онлайн-чатов, что является настоящим 13-летним украинским мальчиком Евгением Густманом. Некоторые критики могут заявить, что это сомнительное достижение, но основной вопрос остался в том, прошел ли бот тест Тьюринга, и если да, то в чем тогда его польза? Очевидно, сам Тьюринг имел в виду более высокий уровень диалога между человеком и машиной.

В общем, хотя машины уже способны на многое, до изящной реализации знаменитого теста им еще придется потрудиться.

Как работает команда, которая хранит в безопасности космонавтов (и астронавтов) Международной космической станции, пока те сталкиваются с ежедневными проблемами ведения научных работ в космосе? Как вы знаете, МКС — это объединенная инициатива ряда стран, космическая станция, которая с 98 года работает на высоте порядка 400 километров над Землей. Поддерживать ее функции в рабочем состоянии — дело крайне непростое. Далее от первого лица — Ричард Холлингхэм, BBC.

В затемненной комнате, глубоко за периметром высокой безопасности Арсенала Редстоун, армейской базы США в Хантсвилле, штат Алабама, восемь мужчин и женщин сидят за вогнутыми корпусами мониторов, и потоки данных отражаются на их лицах.

Одна из женщин иногда что-то говорит в свою гарнитуру, но говорит так тихо, что трудно разобрать что-то, кроме нескольких слов. Вдоль стены перед ними на экранах отображаются снимки Земли, графики, даты и — с нашей точки зрения — задняя часть астронавта, проплывающего через люк в 400 километрах над планетой.

Это работающий круглосуточно Payload Operations Integration Center NASA — центр управления всеми научными экспериментами на Международной космической станции (МКС). Здесь ежедневно отслеживают каждую рабочую минуту астронавтов на орбите, следят за ними и — при необходимости — вносят коррективы. Все знают «Хьюстон», но мало кто знает об этой небольшой комнатке управления, части космического центра управления полетами Маршалла, а ведь она — практически научное сердце космической станции.

«Мы своего рода посредники, — говорит менеджер станции Сэм Шайн. — Мы интерфейс между учеными и экипажем на борту космической станции».

«Очень сложно»

По сути, Шайн является одним из немногих людей на Земле — вместе с Capcom (Capsule Communicator) в Хьюстоне, — которые могут напрямую общаться с экипажем на МКС, наблюдая за ним в процессе их ежедневной научной рутины.

«Это очень сложно, — говорит Шайн. — У нас языковые барьеры, разные часовые пояса — иногда работать с итальянским сотрудником и доставать необходимую ему информацию для, скажем, немца среди экипажа может быть весьма непросто».

С момента своего завершения в 2011 году, МКС стоимостью 100 миллиардов долларов стала набита наукой. Стены, пол и потолок американской, российской, европейской и японской лабораторий заполнились экспериментами, и астронавтам пришлось проводить много времени на орбите в качестве технических специалистов.

«Назовите научную дисциплину — и мы наверняка проводим какой-нибудь эксперимент на борту из этой области», — говорит Шайн. Научные работы в этой уникальной лаборатории микрогравитации варьируются от изучения роста растений до изучения свойств жидких металлов.

Большая часть науки, за которой следят из центра управления в Алабаме, отведена изучению эффектов космоса, которые проявляются на самих астронавтах, вроде  потери костной и мышечной массы. Это важное исследование, особенно в свете того, что людям когда-нибудь придется покинуть свой родной дом на долгое время.

Ученые также изучают психологические проблемы проживания вдали от Земли в изолированном металлическом корпусе, питания едой из «тюбиков»,  поглощения переработанной мочи — практически на своих коллегах.

Один из самых любопытных экспериментов — Astro Palate («звездное небо») — был разработан учеными, работающими над едой и питанием в Университете Миннесоты. Среди прочего эксперимент направлен на изучение того, как можно использовать еду с целью уменьшения напряжения. Другими словами, если вы будете долго жить в космосе, что бы вы хотели есть?

«Иногда наши астронавты делают что-то, что им не нравится, например, уборка станции с пылесосом, — говорит Шайн. — Тогда мы проводим опрос, чтобы увидеть, как они себя чувствуют, а после позволяем им поесть приятной еды — возможно, шоколадного пудинга — и пройти опрос еще раз. Мы начинаем понимать, как дать нашему экипажу ощущение дома, пока они остаются в космосе на все большее и большее время».

Другое исследование требует от астронавтов, чтобы они вели дневники на борту станции — чтобы те честно документировали свои чувства, стрессы, напряжения и тоску по дому. Поскольку их читает только ученый, подбивающий результаты проекта, есть надежда, что команда будет откровенной с ним.

«Один из самых интересных выводов заключается в том, что на четвертый месяц миссии команда больше всего начинает хотеть домой, — говорит Шайн. — Они устают пребывать на космической станции и хотят увидеть семью».

Поскольку большинство миссий на МКС в настоящее время длятся от шести месяцев до года, NASA рассматривает возможность отправки дополнительного шоколадного пудинга.

Потерянные в космосе

Чтобы помочь справиться с ежедневными разочарованиями жизни на борту орбитальной лаборатории, команда Алабамы даже несет ответственность за потерянное имущество космонавтов. В этом заключается работа вещевого сотрудника, который отслеживает каждый элемент на МКС. Шайн описывает эту работу как «одну из сложнейших в космической программе».

«Иногда космонавты не находят своих вещей на месте, как это бывает на Земле, — говорит Шайн. — Они ищут ключ или что-то такое, а он не там, где мы думали; работа вещевого сотрудника заключается в том, чтобы восстанавливать историю местонахождения ключа и находить его».

Это космический эквивалент потери ключей и попытки припомнить, куда вы их положили в последний раз. Проблема еще в том, что даже если вы помните, куда дели свои космические ключи, высока вероятность того, что они плавают где-то еще.

«Мы внимательно поглядываем через плечи астронавтов, так что если у них что-то уплывет, мы дадим им знать, — говорит Шайн. —  Очень часто мы находим нужные вещи в вентиляционных отверстиях».

В принципе, всегда было так, что за каждым астронавтам стоят тысячи — если не десятки тысяч — человек обслуживающего персонала. Разница только в том, что когда мы входим в эпоху длительных миссий, обязательно нужен эксперт по хорошей еде для космической станции, который одновременно с этим будет разбираться в ракетах.