Они шли по коридору, по которому проносились мальчишки и степенно прохаживаллись девочки из других классов. Дошли до конца коридора и повернули назад. Тамара шла как-то полусогнувшись, хотя была не выше Насти. Она вообе так ходила, как бы унижаясь. Это очень раздражало Настю. И еще неряшливость Томы и ее дремучесть. Буквально на второй-третьей фразе Настя поняла, что ей скучно с Тамарой и не станет интересно никогда, но зато Тамара знала все и про всех и тут же стала выкладывать свои знания Насте. Та слушала внимательно, потому что ей нужно было знать с кем ей предстоит жить рядом.
- Ты с Танькой Чубукиной не очень. Вокруг них с Губкиной все крутятся. Они злые и дерутся. А мальчишки все дураки.
-А где ты живешь? – вдруг перебила Настя Тамару.
- Я? На шахте.
- Это далеко?
- Прилично, но я хожу.
Насте надо было найти кого-то, у кого мужно будет брать учебники. Пока она общалась только с Тамарой, но ходить на какую-то шахту ей не хотелось. Они жили в самом центрально доме города. Этот дом был символом и его изображение всегда стояло в углу всех городских документов. Поэтому поход на шахту да в незнакомом городе был слишком большой экзотикой.
-Конечно, страшно. У нас в городе вообще страшно. Насилуют девчонок почти каждй день. Шпаны много. Все по кварталам разбиты и воюют. Одной дучше никуда не ходить. Особенно в парки. И мне тоже страшно в школу ходить. Особенно зимой, когда утром темно. Но я бегом всегда.
«Как же они тут все живут? А у нас на Севере даже квартиры не запирали...» - подумала Настя.
Вдруг она увидела, что прямо на нее несется сосед Тучи по парте. Рубашка вырвалась из-под пояся и развевалась парусом позади. Пиджак был наполовину спущен с плеч. Все расступались, а он несся прямо на Настю. Все повернули головы к ней. Что делать?
И снова воспоминание о собаке помогло. Она встала крепко опираясь на ноги и уставилась прямо в глаза бегущему. Она уже почувствовала его жаркое дыхание на щеке как вдруг он резко свернул в сторону и помчался дальше. У нее даже челка взметнулась.
-Ну вот. Я же говорила – дураки. А Битов – главный дурак.
В это время прозвенел звонок и она пошли в класс.

Следующим предметом была русская литература. Настя вспоминала свою любимую учительницу Александру Марковну. Ее любила не одна Настя. Ее любили все, кто учился у нее. Всегда элегантная. А какие у нее были шпильки-лодочки! И какая она была мягкая, добрая, нежная. И какая тишина была на уроках, когда она рассказывала. Она так умела рассказывать, что класс не слышал звонка на перемену и после все собирались вокруг ее стола и продолжали говорить с ней не отпуская из класса. Дети любят все красивое, яркое, светлое. Такой она и была.
Кто же теперь будет рассказывать о литературе?
Дверь отворилась и в дверь вперевалку вошла очень пожилая, очень полная, очень квадратная особа. У нее были редкие, гразные седые волосы, заплетенные в две косички и уложенные как у Тамары. Она была очень похожа на Надежду Константиновну Крупскую. И лицом, и очками. Когда Настя узанала, что это была жена Ленина, она всегда жалела Ленина. Глафира Ивановна, так звали учительницу, не сделала ни одного мужчину несчастным. Она была старой девой. Она была в синем шерстяном платье, при виде на которое казалось, что в нем она и родилась, потому что на нем так и остались пятна, которые могли иметь самое разное происхождение. Пятны были как с фасада, так и с тыла. Еще оно лоснилось в тех местах, где обозначалась могучая грудь Глафиры. Такое грудью можно было не одну амразуру прикрыть, а целую гаубичную батарею. Простые чулки неприятного коричневого цвета имели дырочки в том месте, где начинался задник стоптанных башмаков. Носы у башмаков были давно стерты и белели.
Шаркающей походкой она прошла к кафедре, с пыхтением влезла на стул. Привычным жестом крепко взяла свои огромные груди и раложила их на кафедре.
- Здравствуйте, садитесь!