В этот день с утра папа надевал свой выходной костюм, на нем были укреплены все его награды. Я надевала красивое платье и мы ехали на метро в  парк Горького. В последний раз  он уже ничего не видел и я вела его. Но бьыло тепло и солнечно. Мы сели на лавочку и он соушал шум толпы, музыку оркестра и грел лицо на солнце. Подбегали дети, подходили молодые и дарили ему цветы. Он улыбался в никуда, как улыбаются слепые, но был рад.

Это был приятный момент  праздника. Но больше ничего. Он не любил вспоминать, не любил говорить, не любил веселья и шума в этот день. Это был в больщшей степени день памяти, чем веселья. А паять была ужасная, кровавая, болезненная. И потому день этот вроде как и праздник, но не такой как все другие праздники.

Мой дяд блокадник, тот не любил этот праздник. Слишком страшные воспоминания. Никогда не рассказывал. ТОлько однажны, только один эпизод. Но и его хватило мне на всю жихнь, что представить в каком ужасе люди жили. Он бал врачом в  военном госпитале в Ленинграде. Зимой трупы из госпиталя уже не кому было вывозить. А трупов было множество. Привозили солдат с передовой. Но пока  довезут, уже помочь нечем. А кто выжывал от ранений, те умирали от дизентерии. ОН рассказывал, как солдаты прятали под подушками картофельные очистки и  втайне от всех ели. А потом начиналась страшная дизентерия. Многие поедали свою рвоту. Кровавые поносы  были чаще всего. Они уносили больше жизней, чем ранения. Медсестры обыскивали лежачих и когда пытались отобрать очитски, приходилось буквально отрывать  цепкие пальцы солдат. И солдаты потом плакали, истерили. Бились в конвульсиях от того, что отобрали. А трупы складывали на заднем дворе госпиталя. Морозы были сильные и трупы околевали быстро. На Севере  в ГУЛАГе трупами обкладывали палатки зэков какбревнами, чтобы теплее было. А тут закладывали зание стены хозпостроек. И все трупы были по колено без ног. Голодные люди дежурили у госпиталя, и как только привозили "свежих" мертвецов и складывали, они бежали и отрубали или отпиливали ноги. Их варили...

Больше дядя мне ничего не рассказывал. Да и это рассказал, когда сильно выпил и даже не мне. Мне тогда было лет 10 и я просто подслушивала под столом. А моим родителям....

Потому и праздник этот был болезненным. Как роза с шипами, которые ранят до крови.

Помянем, тех, кто погиб за ошибки и амбиции "великих". Вот так...