- Сначала эльфы, потом вампиры, затем японцы с их анимацией, снова вампиры…. А теперь греки!

- Александр.

- Что?

- Александр.

- Как будто он не был греком!

- Он был Богом.

- Сыном Бога.

- Теперь Бог.

- Ну да, и живёт подобно обожествленному Гераклу среди олимпийцев, вкушая нектар и глядя на грешную землю сквозь облака.

- Именно так.

       Страница с шелестом перевернулась. Все эти разговоры жутко меня отвлекали. В конце концов, Аристотель не Платон, давался труднее. Даром, что один учился у другого, совершенно разные люди.

- Как там сказала Лена, от секты к секте…  Дай угадаю о чём ты сейчас мечтаешь. Бюст этого македонца на восьмое марта?     

      Улыбнувшись, я отметила карандашом понравившийся отрывок. Не от согласия с философом, а для ответа на заданный преподавателем вопрос.

- Радует одно. Греки в отличие от всех прочих точно были реальны. И могут тебя хоть чему–нибудь научить.

- Уже научили.

- Я заметил. Хотя не обольщайся, их философия только подкрепила твои собственные измышления. Но не стоит во всё полагаться на мудрость тысячелетней давности.

- Что так?

- Всё тот же принцип диалектики. Всё течёт, всё изменяется. Времена, люди, нравы…  

    Ты не хуже меня знаешь, и видишь, ведь не ослепла же ты вконец. Герои погибли и боле не родятся в этом мире, философы, те кто и вправду мог всколыхнуть человечество перевелись. Мифы ушли. Люди больше ни во что не верят по–настоящему.

    Ахилы, Одессеи, Аяксы, и уж тем паче Александры остались там, на страницах, монетах, свитках. Никто уже не расскажет всёй правды, о тех людях, да и были ли таковые вовсе.  Да и интересуют они лишь не многих.

    Легенды согревают душу лишь на время. Потом опять станет одиноко, придётся вновь выискивать на чьё плечо опереться.

     Закрыв толстый том, я отодвинула его подальше. Перефразирую того же Аристотеля. «Аристотель мне друг, но истина дороже». Всё таки факт наставничества Александру, всё за что уважаю сию личность.

- Возможно.

      Божественное пламя Александра скоро угаснет во мне, так же неожиданно, как и вспыхнуло. Но он сам останется.

      Мы с ним немного похожи. Он тоже мечтал, и эти грёзы оказались слишком возвышенны для современного ему мира. Он готов был на всё, лишь бы утолить снедающий его изнутри голод. Он искал свой дом. Храбро вырубая себе путь в монолите собственной судьбы. Он жаждал любви. И, в чём я ему завидую, он получал её. Солдаты шли за ним, он зачаровал их, как Данко, вырвав своё сердце.

       Не важно, какое было подлинное лицо Александра. Был ли он тираном и пьяницей, как утверждают иные, или и взаправду сын Бога, неодолимый, стремящийся к совершенству. История, пусть и переданная через десятые, а то тысячные уста, руки и мысли запомнила его героем. Обожествляющим всё, к чему прикасалась его рука. А судят по результатам.

      Видишь, он пришёл ко мне внезапно. А ведь я с детства его уважала. Но словно из неоткуда пришла идея достать «Илиаду». Прочесть, наконец, до конца, будто время пришло, и увидеть в ней отражение стремлений Александра.

      Да сейчас многие опять считают меня сумасшедшей. Но я чувствую его. Только нечто среднее между богом и человеком, а именно гений, может оставить по себе такой след. Что даже через тысячи лет заставляет трепетать.

      Александр это образ, приняв который, я почувствовала ускользающую веру. В себя и людей. Я готова храбро сражаться со всяким, кто рискнёт высмеивать мой образ жизни. Ибо знаю, что иные лишь раздувают своё эго, стараясь придать себе вес. Пусть смеются, оскорбляют меня, крутят пальцем у виска. Их проглотит время, сделав горсткой безымянного праха, как и любого смертного.  И потому я в сравнении с ними гораздо в более выгодном положении. Я держала глаза и душу открытыми.

      Да, в Александре я нашла покой.

- Ты счастлива?

   Дурацкий вопрос. Единственный, который должно мне задавать хотя бы раз в полгода. А всё друзья спрашивают мелочи, либо вообще молчат. Зато взамен требуют сердце, наверно дабы выжать его насухо.

- Да. Сейчас как никогда. И уже мало кто или что способно до меня добраться и обидеть.

       Мой извечный глюк улыбнулся. Сейчас у него были бронзовые кудри. Про него говорили как о мужчине необычайной красоты. Высокий и статный. Однажды его даже спутали с самим царём. Но Александр не рассердился, ведь он был его часть. Я до сих пор верю, что даже больше, он был его несущей опорой. Да простится мне глупой женщине, если я грешу против истины.       

     Да именно так он сейчас и выглядит. Совсем как тот тёмный бюст. Пусть даже учёные утверждают, что подлинных изображений не сохранилось, а все прочие лживы. Смертная вроде меня не могла замахнуться на самого Бога, только на его бессмертного героя.

     - Верна себе до последнего, да? – Покачал он головой раз в десятый раскрывая Плутарха.

     - Да. И не важно кто, и что там о себе и обо мне думает. Есть люди, которые любят меня, и которых люблю я. На том и закончим.

     А теперь греки….

     Сказала я, отнимая у него книгу.

     Я снова начала подпевать грустным депрессивным щемящим песням. Вот лежала в темноте, и повторяла грустные строчки за Агатой Кристи про «Серое небо», за Сплинами из «Романса», за Флёр и «Для тех, кто умел верить». Даже прослезилась. Потом впала в истерику. Стала разговаривать с потолком. Будто Бог, в которого я конечно верю. Будто эта безымянная высшая сила могла или нет, скорее всего, хотела меня услышать.

    «Какого чёрта?» - спрашивала, сама уже не вспомню в который раз, - « Нас было много. А потом одна за другой мы стали умирать. И в итоге я осталась одна. Можно сказать почти совсем одна. Все постепенно меня оставляют. Я как статичная картинка всё в тех же чувствах и сомнениях. Всё с теми же мечтами. В то время как иные пошли и сдали эти мечты в ломбард, выручив за них, счастье. Нечто на него похожее. Но мне-то такая сделка претит. Я не люблю отдавать больше, чем получаю взамен. Честно и взаимовыгодно – только так можно вести бизнес.

      Раньше я была гением. Я смело и нагло это утверждала. А теперь? У меня не осталось даже этой отдушины. Свеча таланта (да и был ли он) потухла. А угли не желают рождать прежнее пламя, сколько не трать силу лёгких! И зачем, зачем я всё ещё здесь? Ведь я погибну в этом склепе. В этой комнате, в этом теле. Моя душа достойна большего. Я в этом уверена.

       Но теперь я жажду только саморазрушения. Я преступно пропускаю занятия, наплевательски отношусь к учёбе. Конечно, это право сидит уже в печёнках, но разве же повод опускать до уровня плинтуса никуда негодных оболтусов?

        Чёрт бы подрал этот сложный мир!»

        И хоть маман уже давно загнала меня спать, заставив выключить компьютер, её несносный ребёнок всё равно в расстроенных чувствах и слезах партизаном ползёт к телефонной розетке! Ох уж эта занавески из деревянных бусинок!

       Стараясь даже по клавишам стукать тихо, ловлю себя на том, что выискиваю материал по теме курсовой. Хотя я после сегодняшних отчаянных упирательств решила её не делать. Этакий акт саморазрушения – проблемы с допуском к экзамену. Пару дне осталось ну максимум ещё пара-тройка на работу. Я благополучно пролетаю пока что.

     Но странная штука мой организм. В последний момент включает какой-то резервный генератор.

     Завтра приступлю к полноценной работе. В конце концов, бури переживаний, пусть даже и в стакане конкретного разума это полезно.

      Из темноты за спиной уже давно выступила фигура без лица и голоса. Его тёмный силуэт лежит поперёк кровати. И я знаю, он улыбается. Единственный кто имеет право надо мной подтрунивать.

     «Ты никогда не сдаёшься, правда, ведь?» - Что за мерзкий слащавый тон.

     «Конец света всё равно будет» - Упрямо заявляю я.

     «Пусть так. А если мы встретимся?»

      Ха-ха-ха рассмешил.

      Успокойся приятель, тебя не существует. Ты мой личный глюк.

      «Ну, ты же ждёшь именно меня» - Он что обиделся?

      «Я верю, но не надеюсь» - Напоминаю я.

      «Не бывает веры без надежды и надежды без веры, иначе это не порождает…» - Как всегда запинается в этом месте.

       Ладно, так и быть мой иллюзорный рыцарь, мой идеал, шагающий впереди меня. Ладно, мужчина обретающийся, лишь в моём сознании. Ладно, мой возлюбленный, загубивший мне всю человеческую жизнь, лишь одним своим сияние, на фоне которого все прочие носители копья Марса меркнут. Ладно, но только сегодня.

       «Возможно ты и не глюк. Ты где-то существуешь. Но меня-то такую ты вряд ли заметишь. А уж, коль я изменюсь хоть немного, то лишусь себя самой и тем паче перестану быть тебе нужна. Так что мы в тупике, любимый. Но кто знает, не в этой так в следующей жизни. Ждать и верить вошло у меня в привычку»

         Я оглянулась на него. Всего лишь очертания. Я знаю его душу, каждую выпуклость его личности, вес его духа, цвет его ауры. Мы любим похожие вещи. Мы широко чувствуем. Но вечно о чём-нибудь спорим. Он умнее и начитанней меня. И последовательней конечно. Мне не надо громоздить его на пьедестал, стараясь разглядеть в нём нечто. Он сам на него взгромоздился своим духовным развитием.  Несомненно, он красивый. Банально звучит, но это неизбежная банальность.

      Увы, всё прочее. Подробности внешности. Волосы, глаза, скулы. Этого я не знаю. Узнаю, если увижу, а так представить не могу.

      Даже имени нет. С самого детства он ходит ко мне. И постоянного я нарекаю его, так как мне удобней в тот период мой жизни. Однажды он помог мне пережить похороны. В минуты глубоких депрессий он хватал меня тонущую в отчаяние и выволакивал на сушу. Всю жизнь спал со мной в одной постели, читал со мной книги. Дышал параллельно мне. Но так и не уточнил свой облик. А я, бесстыжая думаю, о нём и зову его только корысти ради. Ради поддержки и тепла.

      «Может быть, и вправду реанимируем надежду, а?» - Нашёл, что спросить.

       «Ага, где наш дефиблирятор? Так это, кажется, называется?»

       « Начиталась ты этих медицинских триллеров» - Сказал он.

        За дверью зашуршала занавеска из бусинок. Предатель Василий громко распелся. Если сейчас заведёт свою мяукающую арию, оторву глухие уши засранцу.

        ММММЯЯЯЯЯЯВУУУУУУ!!!!!

       Нет, точно оторву. Я выключила комп и прижалась к одеялу. Напряжённо вслушиваясь  в тишь спящей квартиры. Так вроде никто из семьи не разбужен. И на том спасибо.

     «У меня предложение» - Прошептал он в темени, почти в самое ухо, – «Раз уж ты выбилась из нормально человеческого режима, предлагаю перекроить его. Сегодня мы не будем спать, всю ночь будем читать сонеты Шекспира, и слушать круглосуточные радиостанции. А завтра нормально ляжем спать и вырубимся, как миленьки».

   «С больной головой писать курсовую, мммм?»

    «Как будто тебе привыкать?»

     Опять издевается. Так и быть. Попробуем. Если опять не отключимся самопроизвольно.       

     А на утро проснусь, запутавшись в проводе от наушников.

     Но ныне пусть будет ночь и полный штиль.