Название: "Вы в ответе за тех, кого... или никогда не заводите себе домашнего арранкара"
Автор: citi_ninja
Бета: Ворд
Пейринг: Ичиго/Гриммджоу
Персонажи: Ичи, Гримм, вскользь Рукия, Орихиме, Исида и Чад
Рейтинг: NC-17
Жанр: юмор, яой
Статус: вроде закончен
Примечание: писалось на Bleach Kink по заявке

- Гриммджо, - хмурится Ичиго и озадаченно чешет в затылке.
Арранкар не смотрит на него, зевает и со скучающим видом продолжает щелкать каналами.
- Гриммджо! – тихо рычит Куросаки, начиная выходить из себя.
- Видишь, телек смотрю. Не мешай, - лениво отмахивается тот, поудобнее откидываясь на спинку дивана.
Ичиго на секунду прикрывает глаза и встряхивает головой, пытаясь прогнать наваждение. Не помогает.
Подходит ближе, вырывает у незваного гостя пульт и садится на низенький журнальный столик прямо перед Гриммджо, загораживая собой экран.
- Повтори-ка еще раз. Я не уверен, что правильно понял, - максимально четко и разборчиво выговаривает каждое слово Ичиго. Ситуация настолько абсурдна, что он до конца не может решить, чего ему больше всего сейчас хочется: толи побиться головой об стену, толи побить головой об стену Джаггерджека. Наверное, все же второе.
- Тупой ты, Куросаки, - раздраженно фыркает Гриммджо, пытаясь заглянуть Ичиго за спину, - что непонятного? Айзен откинулся, эспада развалилась. За что боролись… Мне-то на самом деле срать, я не Улькиорра, чтобы лить по владыке крокодильи слезы. Но в Уэко сейчас погром… - разводит руками арранкар так, будто это все объясняет.
- И поэтому ты с утра пораньше вылез через портал в мир живых, - медленно цедит сквозь зубы Ичиго, - пока я был в школе каким-то непостижимым образом приболтал моего придурочного папашу и теперь не только живешь в моем доме, но и спишь в моей комнате?!
- В остальных у тебя девки, - равнодушно пожимает плечами Гриммджо.
- Ах, вот оно что, - наигранно понимающе кивает Куросаки, - ну тогда конечно… КАКОГО МЕНОСОВА ХЕРА ТЫ ВООБЩЕ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?!!! – орет он и бьет кулаком с забытым пультом по деревянной столешнице. Разжимает руку.
- Если у тебя со слухом проблемы, я повторять не собираюсь, - тянет арранкар, досадливо глядя на треснувший агрегат на полу.
- А, - хлопает себя ладонью по лбу Ичиго, - это ты про чушь о том, что хочешь понять как шинигами вообще и я в частности надрали задницы…
- Не так, - перебивает его на середине Гриммджо, отлепляется от дивана и, ехидно скалясь, наклоняется ближе, - я сказал: как жалкие неудачники вроде шинигами и ты, самый никчемный слабак среди них…
Под рукой Куросаки очень кстати обнаруживается старая пепельница Ишина.

Проснувшись, Ичиго жмурится и не спешит разлеплять глаза. Будильник не звонил, значит можно еще немножко подремать, тем более что в постели так приятно и мягко.
Чье-то горячее дыхание греет спину и влажный язык чертит на ней замысловатые узоры. Кайф…
Куросаки тихо стонет от удовольствия и улыбается, прижимая к себе подушку. А потом вскакивает как ошпаренный – дикая боль возвращает в реальность, раздирая в клочья хрупкие остатки чудесного сна. Ичиго трет ноющее плечо, на котором быстро проступает бордовый след от укуса, и непонимающе озирается по сторонам. Взгляд янтарных глаз натыкается на невозможную голубую шевелюру и тонкие губы, сложенные в знакомую ехидную усмешку.
- Ааа!!! – вскрикивает от неожиданности Куросаки и отлетает к стене, ощутимо прикладываясь об нее затылком. Моргает раз, другой, но картина категорически отказывается меняться на что-то удобоваримое.
Ками-сама, неужели опять?!
Гриммджо спокойно наблюдает, не спеша ничего предпринимать. Ерошит и без того встрепанные за ночь волосы, откидывает голову назад и лениво потягивается всем телом, по-кошачьи царапая длинными пальцами простыню. На нем одни плавки, и рельефные мышцы под загорелой кожей от движений проступают еще заметнее.
Ичиго сглатывает внезапно наполнившую рот слюну и с усилием отводит взгляд.
- Что за херня? – сипло цедит он сквозь зубы.
- На полу холодно, а ты теплый, - спокойно бросает арранкар, словно ничего необычного и не происходит вовсе.
- А кусаться-то нафиг? – косится на него исподлобья Ичиго.
- Да так. Просто подумал, может, вас делают из чего-нибудь другого, - безразлично поводит плечом Гриммджо, но в бирюзовых глазах пляшут яркие искорки, - проверить решил…
- И что? – еще сильнее хмурится Куросаки.
- Да знаешь, не распробовал как-то, - весело скалится Джаггерджек и медленно проводит указательным пальцем по виску и скуле Ичиго, спускаясь вниз по шее к ямочке между ключиц.
Куросаки на секунду пораженно замирает. Потом, опомнившись, весь подбирается, отпихивает чужую руку и пинком сталкивает Гриммджо с кровати.
- Идиот, - тихо выдавливает Ичиго.
- Сам идиот, - беззлобно усмехается арранкар, поднимаясь на ноги. Потом меняется в лице, - а это у тебя что, Куросаки? – удивленно-любопытно осведомляется, указывая взглядом на недвусмысленную выпуклость на спальных штанах Ичиго.
Ксо! А то, блин не видно… Как всегда очень вовремя…
- Ничего, - краснея до корней волос, мямлит Ичиго, подтягивая колени к груди.
- Может ты заболел? Тогда врача надо, я сюда не для того притащился, чтобы с дохлятиной драться, - презрительно фыркает Гриммджо, направляясь к двери, - приведу твоего папашу.
- НЕТ! – в ужасе округляя глаза, вскрикивает Куросаки и изо всех сил отрицательно машет руками, - все в порядке! Не надо никого звать, просто свали и все!
Он что, издевается?! Или на самом деле не понимает?
- Ты уверен? – недоверчиво щурится Джаггерджек, но потом ехидно ухмыляется, - или может, тебе лично моя помощь нужна?
Ичиго еле удерживается, чтобы не закатить глаза.
- Пошел ты! – рычит он и запускает в арранкара подушкой.
Тот легко уворачивается и, громко смеясь, скрывается в коридоре.
Куросаки обреченно вздыхает и откидывается на постель.
Черта с два, эта кошка чего-нибудь не понимает…

В ванной душно и тихо. Изредка капает из не до конца закрытого крана вода. Тускло мигает под потолком перегорающая лампа дневного света. Горячий влажный пар, поднимаясь вверх, оседает на прохладном кафеле, конденсируется и медленно стекает на пол.
Ичиго сидит по уши в воде, положив руки на согнутые колени, и бездумно гоняет кончиками пальцев по прозрачной поверхности желтую резиновую уточку. Игрушка Юзу свалилась на него с полки с шампунями, когда он с досады саданул кулаком по стене. Вообще обычно Куросаки предпочитает душ, но сегодня нестерпимо захотелось залезть в ванну. Зря. Запах трав и масел скорее раздражает, чем успокаивает.
Гриммджо поселился у них всего неделю назад, но Ичиго кажется, что прошла целая вечность. Он чувствует себя таким усталым и разбитым, каким не был, наверное, даже после всех боев в Уэко Мундо. Он почти перестал спать, есть и постоянно живет как на иголках в ожидании очередной выходки арранкара.
Но самое страшное - это дикое и непонятное возбуждение, которое Куросаки испытывает в его присутствии. Такое сильное, что дрочить потом приходится до боли в запястье, чтобы хоть как-то снять напряжение. А ведь раньше подобного и в мыслях не было…
Ичиго густо краснеет от одних воспоминаний и, судорожно вздохнув, с головой погружается под воду. И сидит так до тех пор, пока терпеть не становится невыносимо, а перед глазами не начинают плясать мутные круги.
Когда Ичиго выныривает, в комнате он уже не один. На пороге, прислонившись к косяку, собственной персоной стоит его личная головная боль. Джаггерджек в коротком светлом полотенце, небрежно намотанном на бедра.
Плоский живот над кромкой ткани без уродливой арранкарской дырки, и дурацкого куска костяной маски нет на лице. Человек совсем, только на панка похож из-за оттенка волос. И где он интересно гигай взял? Неужели у Урахары?! Больше негде. Ну, старый хрен дождется…
- Долго пялиться будешь? – насмешливо осведомляется Гриммджо.
- Я не… - отрываясь от раздумий о способах убийства бывшего капитана двенадцатого отряда, начинает было Ичиго, но лишь машет рукой и отворачивается, - приперся чего? Занято, не видишь?
- Надо было дверь запирать, если хотел в одиночестве плескаться, - пожимает плечами Джаггерджек и делает шаг вперед.
А Ичиго и был уверен, что запер. Чуть приоткрыв рот, он словно в замедленной съемке наблюдает, как тянется к отвороту полотенца ладонь арранкара. Пушистая ткань миллиметр за миллиметром ползет вниз и комом падает к его ногам.
Куросаки рассеянно повторяет ее путь шальным взглядом и машинально облизывает губы, заметив, что волосы в паху у Гриммджо тоже голубые. Только вьются слегка.
И пропускает момент, когда Джаггерджек одним плавным движение приземляется в противоположный свободный угол ванной.
Пару мгновений Ичиго просто смотрит на него, широко распахнув глаза. Потом удушливо краснеет и вскакивает, в надежде сбежать от столь пугающе близкого соседства. Желательно куда-нибудь на другую планету…
Арранкар угадывает его намерение и в последнюю секунду хватает Куросаки за руку. Дергает вниз, усаживая обратно на дно, и тянет к себе. Ичиго отчаянно сопротивляется, и поднявшаяся до краев вода каскадом выплескивается на кафельный пол.
Гриммджо хрипло смеется, а потом вдруг резко разжимает ладонь. Не ожидавший такого Куросаки теряет равновесие и плюхается вперед, лицом вниз. А выбравшись на поверхность, в панике понимает, что этот бой он явно проиграл.
Джаггерджек вцепляется в него мертвой хваткой. Ногами обнимает сзади за талию, прижимая спиной к своей груди. Фиксирует плечи чуть выше локтей. Как клещ. Вырываться пустая затея. Ичиго продолжает дергаться в плотном кольце рук, но уже без особой надежды.
- Пусти, мать твою, - шипит он, смешно отплевывая попавшую в рот воду.
Гриммджо победно ухмыляется. Ловко перехватывает оба запястья жертвы одной рукой, второй хватает Куросаки за горло, чтобы тот не мотал головой.
- Ш-шш, - чужое дыхание опаляет кожу чуть ниже затылка, пуская по всему телу стайки колючих мурашек.
Подбородок, едва касаясь, проходится по плечу. Ладонь отпускает шею, медленно ползет вниз. По линии ключиц, грудины, пресса. Большой палец замирает на пупке. Ичиго упирается ногами в противоположный бортик, пытаясь уйти от мучительного прикосновения, но только сильнее прижимается к сидящему сзади арранкару.
- Чего пересрал так, нэ, Куросаки? – в шепоте Гриммджо отчетливо слышна усмешка, - я ж тебе не сделал ничего… пока.
И словно в доказательство горячий влажный язык проходится по краешку ушной раковины. А острые зубы слегка прихватывают мочку.
Ичиго закусывает губу, глуша стон. Непрошенное возбуждение накатывает с такой силой, что причиняет боль. Становится трудно дышать. Нестерпимый жар, разливаясь от паха по всему телу, буквально сводит с ума. Сердце бешено бьется где-то в горле.
Чем не идеальная пытка? А палач просто веселится. От всей своей пустой души. Кошка играет с мышкой. У него, кажется, и не встал даже…
От этой мысли Куросаки до костей пробирает злость. И еще какая-то нелепая, совсем уж детская обида. Но и ум слегка проясняется. Ичиго кое-как изворачивается и изо всех сил пинает арранкара локтем под ребра. Выскакивает из воды.
Срывает с вешалки полотенце и, судорожно кутаясь в него, вылетает из ванной. Путается в складках ткани и валится под ноги проходящей по коридору Рукии. Та лишь неодобрительно качает головой и молча проходит мимо.
Ичиго хочется выть. Болит ушибленное при падении колено. Уши горят, словно вот-вот начнут дымиться. Ладони дрожат.
И член стоит так, что им не то, что гвозди, шурупы заколачивать можно.

На перемене в классе шум и беготня, но Куросаки глубоко наплевать. Он сидит за столом, уронив голову на скрещенные руки, и отчаянно пытается представить себя центром мирового спокойствия. Выходит плохо. Тем более что кто-то в очередной раз его отвлекает.
- Что? – раздраженно вскидывается Ичиго и хмурится на окликнувшего его одноклассника.
Но сразу жалеет, что взгляд и тон вышли, наверное, излишне суровыми.
- Н-ничего, Куросаки-сан, - бледнея, мямлит парень, - это не важно совсем, - и ретируется куда-то в другой конец комнаты.
Ичиго болезненно морщится и тихо вздыхает себе под нос.
Ну вот опять. С последнего визита Иккаку и Ренджи большинство его не очень близких школьных знакомых и так шарахаются от него. Потому что уверены, что он связан с якудза. А теперь еще и Гриммджо… И почему все эти до безобразия живые мертвые считают своей святой обязанностью таскаться за ним на учебу? Неужели других дел нет?! Хотя, у этого точно нет. Или он их откладывает ради внеочередной возможности постебаться.
Куросаки бросает косой взгляд в сторону и чуть сильнее сжимает зубы. Последнее время Гриммджо в его и без того лишенной обычности жизни слишком много. Он постоянно рядом, будто невзначай заполняя собой почти все окружающее пространство. Даже на охоту за холлоу таскается следом, мотивируя тем, что его организму не хватает протеинов. Бред.…
А еще, кажется, дома все теперь пахнет им. Диванные подушки в гостиной, ванная, постель.… Да что там, свежевыстиранная одежда и та пахнет Джаггерджеком. Или Ичиго просто сходит с ума?
Арранкар сидит за соседней партой, опираясь щекой о ладонь, и скучающим взглядом обводит присутствующих в помещении.
- Слушай, Куросаки, - вдруг поворачивается он, - я вот все никак не пойму, зачем этой девке такие здоровые сиськи?
Ичиго вполне мог бы посчитать, что ослышался. Если бы, конечно, речь шла не о Гриммджо. Джаггерджек постоянно выдает нечто настолько неожиданное или непотребное, что с завидным постоянством вгоняет Куросаки в ступор. И предвидеть или привыкнуть к этому он не может, сколько не старается. Вот и остается глупо хлопать глазами. А что тут скажешь?!
– Мне вот интересно, они чисто для секса, или у них есть еще какое-нибудь практическое назначение? – не замечая вызванного замешательства, задумчиво тянет арранкар, косясь на оживленно болтающую с друзьями Иноуэ.
У Куросаки создается впечатление, что он попал на одно из дурацких теле-шоу. Ну, где вас сначала ставят в совершенно идиотскую ситуацию, а потом выпрыгивают с камерами из тайников и кричат, что это был розыгрыш. Правда сейчас ничего такого не происходит.
Есть только Гриммджо, который поднимается с места и, сунув руки в карманы, идет через кабинет. Протиснувшись между Рукией и Исидой, останавливается за спиной у Иноуэ. И низко наклонившись, что-то шепчет ей на ухо. Проводит ладонью по дуге от точки за ухом до ямочки между ключиц и ниже, едва запуская кончики пальцев в ворот форменной блузки девушки. Орихиме что-то невнятно пищит в ответ и, вроде бы, краснеет. Чад и Исида подбираются, Рукия хмурит тонкие брови.
Но Ичиго видит лишь неотрывный ехидный взгляд бирюзовых глаз, направленный прямиком на него.
Куросаки злится. Он почти в бешенстве. И не из-за того, что кто-то совершенно бесцеремонно лапает на его глазах Иноуэ. Из-за того, что это делает Джаггерджек. Смешно.… Лапает точно так же, как лапал недавно самого Ичиго.
Словно принюхиваясь, Гриммджо кончиком носа едва заметно касается волос на макушке Орихиме, и Куросаки срывает крышу. Он взвивается на ноги, в два шага преодолевает разделяющее их расстояние и отдирает арранкара от девушки. Пальцы свободной руки до хруста в костяшках сжимает в кулак.
И бьет. По ненавистной, ставшей за эти пару недель невыносимой, вечно пошло ухмыляющейся роже. Второй, третий раз. Бьет до тех пор, пока его орущего и брыкающегося не оттаскивает в угол Чад. Ичиго еще с минуту сопротивляется, рыча что-то нечленораздельное сквозь зубы, но потом оставляет попытки.
Повисает такая тишина, что слышно, как сквозняк из коридора колышет занавески на окнах. Десяток пар недоуменно-пораженных глаз устремлен на их кампанию. Рукия кривит презрительную гримасу. Исида досадливо поправляет на носу очки. Смущенная до нельзя Иноуэ всплескивает руками.
Ичиго смотрит в упор на Джаггерджека. Тот сплевывает под ноги, отирает тыльной стороной ладони кровь со скулы. И как-то странно усмехнувшись, молча выходит из класса. До Куросаки только потом доходит, что арранкар совсем не сопротивлялся.

В кухне тишина и полумрак. Тусклая низкая лампа обливает матовым светом стол и двоих людей за ним, оставляя мутную темноту клубиться по углам.
Ичиго без особого энтузиазма гоняет по миске рисовый колобок, изредка бросая хмурые взгляды на сидящего напротив арранкара. Гриммджо с отрешенным видом корчит странную гримасу. Выглядит так, словно он языком ковыряет в коренных зубах. Молчат. Сиротливо ютится посередине столешницы кастрюлька с оставленным Юзу давно остывшим ужином.
Джаггерджек, наконец, не выдерживает и лезет в рот рукой.
- Что ты там ищешь, - ядовито цедит Куросаки, наблюдая сомнительную картину, - заначенный на черный день кусок Холлоу?
Гриммджо не отвечает, только задирает выше голову, чтобы стало удобней. Стрелка на настенных часах лениво ползет к двенадцати.
С влажным хрустом арранкар достает изо рта что-то похожее на маленький осколок кости. Вертит в пальцах. Сплевывает кровь в пустую тарелку. Добытый трофей кидает туда же.
- Это что? – кривится Ичиго.
- Зуб, - сухо информирует Джаггерждек, - что, девку свою так любишь? - вдруг нехорошо прищурившись, выдает он.
Куросаки давится недожеванным онигири. Кашляет, бьет себя кулаком в грудь. Гриммджо наблюдает, приподняв бровь. Фыркает и, резко встав, идет к двери.
- Куда собрался? – толком не понимая зачем, останавливает его Ичиго.
- К кому-нибудь, с кем не придется куличики в песочнице лепить, - презрительно бросает через плечо арранкар.
- Ты о чем? – еще сильнее хмурится Куросаки, примерно предчувствуя ответ.
- Да о том, что у тебя кишка тонка, взять без спросу даже то, чего очень хочется, - широко и криво усмехается Джаггерджек, поворачивается, возвращается, - сла-бак, - со смаком тянет последнее слово.
Из отдаленно изученных представлений о людской морали Гриммджо знает, что брать кого-то на понт – очень по-детски. К тому же бесчестно, подло и глупо. Почему интересно? Ведь работает.
Реакция Ичиго мгновенна и ни на долю не обманывает ожиданий. Как бык на красную тряпку.
- Пасть закрой, – бросив палочки и поднимаясь, тихо цедит Куросаки.
- А то что? – вкрадчиво осведомляется арранкар, подходя ближе. И исходящие от него эмоции хуже любой угрозы.
Ичиго машинально отступает на шаг, натыкается на край столешницы. Гриммджо ловит его за ремень брюк и придвигается совсем вплотную.
- Увидишь… - хрипло шепчет Ичиго, чувствуя обрывки горячего дыхания на своем лице. Вцепляется в теребящие пряжку пальцы.
- Ага, если не засну в процессе, - ухмыляется Джаггерджек и стряхивает чужую ладонь.
Куросаки стискивает зубы и хватает его за предплечье чуть повыше локтя. Гриммджо весело скалится и опять вырывает руку. Ичиго сдавленно рычит. И плюнув на все, дергает арранкара за ворот рубашки, притягивая к себе. И целует. Как умеет. Как помнит по немногочисленным обрывочным опытам. Неуклюже, нетерпеливо, жадно.
Пару секунд Гриммджо не шевелится, а потом дергается и усмехается в дрожащие от волнения губы:
- На чем целоваться учился, на помидорах?
Куросаки это замечание предпочитает игнорировать. Не ослабляя хватки, он разворачивает их обоих на сто восемьдесят градусов, так что теперь Джаггерджек почти сидит на столе. Вцепляется в растрепанные голубые волосы на затылке, вынуждая Гриммджо запрокинуть голову. Быстро пробует на вкус кожу на шее, чуть заметно касается губами бьющейся у ключицы жилки. И снова целует. Еще отчаяннее. Раздвигает языком растянутые в ехидной ухмылке губы, грубо исследует им чужие зубы, небо, язык.
Гриммджо не остается в долгу. Поцелуй-противостояние. Поцелуй-драка. Как и все их странные отношения целиком. Арранкар еще раз усмехается, но уже молча, своим собственным мыслям, и сжимает клыки.
Ичиго сдавленно охает и отстраняется. Непонимающе притрагивается к саднящей нижней губе. В неверном свете единственной тусклой лампы, обычно ярко-красная кровь кажется почти черной. Бросает на Джаггерджека вопросительный взгляд. Тот лишь слегка пожимает плечами и не делает попытки приблизиться.
Небрежным жестом берет руку Ичиго и языком собирает с кончиков пальцев темные соленые капли. Куросаки бездумно облизывает с губ остальные. Сердце пропускает удар и начинает лихорадочно биться снова. С такой силой, что от крови, стучащей в висках, мутнеет в глазах.
- Повернись, - не узнавая собственного голоса, шепчет Ичиго.
Гриммджо на секунду делает удивленные глаза, потом хищно скалится:
- А отсосать тебе не предложишь?
- Может, позже, - серьезно отвечает Куросаки и едва заметным глазу движением смещается в сторону. Хватает арранкара за плечо, разворачивает, пытаясь заломить руки за спину. Джаггерджек сопротивляется вяло, сдерживая смех. Ичиго без особых усилий опрокидывает его на стол, наваливается сверху. Локтем давит на позвоночник между лопаток, свободной рукой борется с клепками на джинсах Гриммджо.
Наконец, Ичиго издает что-то вроде приглушенного победного возгласа и сдирает с арранкара штаны, оставляя их болтаться на уровне колен. Берется за резинку боксеров, но медлит. Раздумывает пару секунд. Аккуратно отпускает трясущегося от приступов хохота Гриммджо и, опасливо косясь в сторону, начинает шарить по кухонным полкам и шкафам.
- Ты хоть, куда тыкать, знаешь? – не делая попытки разогнуться, в голос ржет Джаггерджек, уткнувшись лбом в гладкую деревянную поверхность.
- Не волнуйся, не промахнусь, - сипит сквозь зубы Куросаки.
За одной из дверок как раз вовремя находится нужная бутылка с прозрачно-золотистой жидкостью. Ичиго хватает ее и возвращается, на ходу скручивая пробку. Ставит тару на край стола. Тянется к ремню собственных брюк, но вдруг замирает. Колеблется. Внезапно и остро приходят запоздалые сомнения в правильности происходящего. Куросаки непослушными пальцами теребит пряжку и не спешит ни прислушиваться к ним, ни прогонять. В голове густой белый туман.
- Лет за сто ничего смешнее не слышал, менос меня подери, - не замечая секундного замешательства за спиной, не унимается Гриммджо, стучит кулаком по столешнице.
Ичиго вскидывается, словно от пощечины. Появившаяся было нерешительность пропадает без следа. А голос разума, жалостливо пискнув в последний раз, уступает месту реву инстинктов. Всех сразу, без остатка. Накопленное за эти дни раздражение, обида, злость и дикое, животное желание мешаются в немыслимых пропорциях. И тело, повинуясь клубку эмоций, закрученному в груди, будто действует само по себе.
- Заткнись! – хрипло рычит Куросаки и, наваливаясь сверху, закрывает ладонью рот арранкара. Не особо соображая, что делает, спускает вместе с бельем штаны, сдирает трусы с Гриммджо. Нащупав бутылку, опрокидывает ее куда-то между их телами, не задумываясь, что излишек жидкости испачкает пол и одежду. Быстро проходится в миг ставшей скользкой рукой между ягодиц Джаггерджека. Пару раз, едва не застонав в голос, проводит по себе.
И входит. Судорожно выдыхая сквозь сжатые зубы.
Гриммджо что-то сдавленно шипит и впервые за пятнадцать минут перестает смеяться.
Ичиго несколько секунд не шевелится, прислушиваясь к шквалу ощущений. Медленно, для пробы толкается пару раз вперед-назад и прикрывает глаза. Удовольствие во много раз превосходит даже самые смелые ожидания.
Не то, что с рукой в душе. Совсем не то…
Куросаки делает еще движение, на этот раз не сдерживая стон, и отпускает тормоза. Вцепляется свободной рукой в бедро Джаггерджека. И вколачивается в него с такой силой, словно старается вбить в тупую арранкарскую башку одному ему известную истину. Или чтобы за все отомстить… Или просто потому, что этого хочется до дрожи в кончиках пальцев.
Гриммджо извивается, прижимаясь к столу. Хрипит что-то невнятное и до крови кусает закрывающую рот ладонь. Ичиго на все наплевать. Он утыкается лбом между взмокших лопаток Джаггерджека и еще наращивает темп. Чувствуя только нестерпимый жар, огненными потоками растекающийся по телу от низа живота, грозящий выжечь, спалить дотла все внутри. Перед зажмуренными веками бешено пляшут красно-оранжевые круги.
Освобождение приходит сродни атомному взрыву. Ичиго вскрикивает, на секунду запрокинув голову, и снова роняет ее. По инерции дергается еще пару раз и обмякает, разжимая сведенные судорогой пальцы. Обессилено сползает с Гриммджо, проводя щекой по чужой влажной спине. Валится на пол. Пустое сознание дрейфует где-то на границе между реальностью и сном.
Первым приходит в себя Джаггерджек. Кое-как отлепляется от столешницы, пошатываясь, встает на плохо гнущихся ногах. Морщится, натягивает скользкие измазанные джинсы. Бросает короткий взгляд на Ичиго: он так и сидит голой задницей на кухонном паркете, уронив лицо на скрещенные руки. Арранкар криво усмехается самому себе и толкает Куросаки коленом в плечо. Тот поднимает мутный взгляд.
В комнате удушливо пахнет сексом и разлитым повсюду подсолнечным маслом.
Гриммджо хочет что-то сказать, но скрип двери обрывает его еще до начала фразы. Из темного коридора, шаркая пушистыми тапочками, появляется сонная Рукия в мятой пижаме с зайцами Чаппи.
- Уроды, - мямлит приемная сестра Кучики Бьякуи, протирая глаза, - в следующий раз кеккай сами ставьте, а то старикана чего доброго до кондрашки доведете, - и уходит, прежде чем хоть один из них находится что ответить.
Оба, не шевелясь и молча, пялятся в опустевший дверной проем.
Гриммджо думает о том, что в целом все прошло лучше, чем он ожидал. А красному до корней волос Ичиго как-то не совсем к месту приходит мысль, что руконгайское прошлое шинигами, и правда, не скроешь ни за каким воспитанием.

В спальне темно. Неверного света луны из-за туч едва хватает на то, чтобы различить контуры окружающих предметов.
Ичиго лежит на кровати и со странной смесью чувств гипнотизирует взглядом черный потолок. Спать не хочется. Гриммджо ворочается, устраиваясь поудобней и найдя приемлемую позу, разваливается рядом. От него приятно пахнет медом и от волос какой-то лесной травой. Сегодня Куросаки впервые не сталкивает незваного гостя обратно на пол.
- Не прошло и года, - лениво потягиваясь, вдруг говорит Джаггерджек, - я уж думал, ты лопнешь однажды или как минимум руку себе свихнешь…
- Иди ты, - после секундной заминки бурчит Ичиго, искренне радуясь, что проступившая на его лице краска сейчас не видна. Отворачивается было к стене, но передумывает, - а тебе-то что? На фига тебе вообще все это?! – громче, чем нужно запальчиво осведомляется он.
- Скучно было, - поднимаясь на локте, спокойно объясняет Гриммджо.
Куросаки закатывает глаза. Он так и видит веселую ухмылку, играющую на тонких губах арранкара, хотя разглядеть может лишь чуть более темный контур растрепанной шевелюры на фоне остальной черноты.
- Придурок… - скорее для порядка огрызается Ичиго.
- От придурка слышу, - беззлобно парирует Джаггерджек, поводя плечом, - и, кстати, Куросаки, - широко и ехидно скалится он, - учти: то, что я тебе позволил, для затравки было. То есть в первый и последний раз.
И словно в подтверждение Ичиго чувствует руку, нагло лапающую его под одеялом.
- Посмотрим, - моментально охрипшим голосом шепчет он, пытаясь поймать чужую ладонь. И думает о том, что научиться ставить кеккай самому при данных обстоятельствах, пожалуй, и правда не такая уж плохая идея…