У всех в новостях — то теракт, то ислам,
то массы восстанут, короче,
а мы выбираем себе талисман
к спортивному празднику в Сочи.
Ты скажешь, читатель, что это фигня,
и прав по суровому счету, —
но ты в понедельник читаешь меня,
а я сочиняю в субботу:
и Первый смотрело небось большинство,
и новость прошла всеканально,
и ты уже знаешь, избрали кого, —
а я-то волнуюсь реально!

Снежинку? Дельфина, что втиснут в штаны?
Мороза с лицом воеводы?
Ведь это не цацка, а символ страны
на все предстоящие годы.
Премьеру, как водится, мил леопард,
затеявший снежное ралли:
поскольку таков уже русский стандарт —
должно быть, его и избрали.
Присуща ему и державная спесь,
и храбрость, и дух всеединства…
Плевать, что он больше не водится здесь:
ведь здесь и Медведь не водился,
но Путин сказал избирателю: «Верь!» —
и верят, хоть наша планета
поныне не знает, что это за зверь
(точней, не игрушка ли это).
Ища аналогий со случаем тем,
три года продлившимся кряду,
избрать я и тут предложил бы тандем,
а может быть, даже триаду, —
но некого выбрать из всех десяти,
дошедших теперь до финала:
всех лучших отсеяли где-то в пути,
как вечно у нас и бывало.
Снегирь маловат, плюс двусмысленный цвет:
нам красное страшно до дрожи.
У Солнышка шансов, по-моему, нет,
у Зайки, мне кажется, тоже;
сомнительна тройка матрешечных рыл,
Мороз инфантилен, медведь уже был,
а встрепанный солнечный мальчик
похож на пылающий Нальчик.

— Ругать-то легко, а поди предложи! —
заметит читатель невинно.
Мне нравятся зайцы, ежи и моржи,
но я предложил бы пингвина.
Ему незнакома смятенная дрожь,
он сонен, подобно Госдуме;
отчасти я сам на пингвина похож,
особенно если в костюме;
он даже красив в этом черном пальто,
сиянием льдов осиянен, —
живет же он там, где не может никто,
и в этом вполне россиянин.
Его окружает сугубая жесть,
снега, что от века не тают…
Он слышал, что птицы какие-то есть,
которые типа летают,
и сам он, похоже, когда-то летал,
собой вдохновляя поэта, —
но вскорости выдохся. И по-считал,
что все-таки хлопотно это.
Теперь и на птицу пингвин не похож:
солидная, смирная паства.
В Египте летают, и в Ливии тож —
в Антарктике это опасно.
Мы жирное тело в утесах таим,
боимся, что яйца отнимут…
Гордимся ли образом жизни своим?
Едва ли. Но знаете — климат!
Таким бы я видеть хотел талисман,
и рад поклониться его телесам
из дерева или металла.

Да, скисло. Но раньше летало.