«О дивный новый мир» («Прекрасный новый мир») (англ. Brave New World) — антиутопический роман английского писателя Олдоса Хаксли (1932).
В заглавие вынесена строчка из трагикомедии Уильяма Шекспира «Буря».

Антиутопия является логическим развитием утопии и формально также может быть отнесена к этому направлению. Однако если классическая утопия концентрируется на демонстрации позитивных черт описанного в произведении общественного устройства, то антиутопия стремится выявить его негативные черты. Таким образом отличие утопии от антиутопии лишь в точке зрения автора.
(Википедия)

Сюжет.
На страницах романа описывается мир далёкого будущего (действие происходит в Лондоне), в котором люди выращиваются на специальных заводах-эмбрионариумах и заранее (воздействием на эмбрион на различных стадиях развития) поделены на пять различных по умственным и физическим способностям каст, которые выполняют разную работу. От «альф» — крепких и красивых работников умственного труда до «эпсилонов» — полукретинов, которым доступна только самая простая физическая работа. В зависимости от касты младенцы воспитываются по-разному. Так, с помощью гипнопедии, у каждой касты воспитывается пиетет перед более высокой кастой и презрение к кастам низшим. Костюмы у каждой касты определённого цвета. Например, альфы ходят в сером, беты — в коричневом, гаммы — в зелёном, дельты — в хаки, эпсилоны — в чёрном.
В этом обществе нет места чувствам, и считается неприличным не иметь регулярных половых контактов с разными партнёрами (основной лозунг «каждый принадлежит всем остальным»), однако беременность считается страшнейшим позором. Люди в этом «Мировом Государстве» не стареют, хотя средняя продолжительность жизни — 60 лет. Регулярно, чтобы всегда иметь хорошее настроение, они употребляют наркотик «сому», у которого нет негативных действий («сомы грамм — и нету драм»). Богом же в этом мире является Генри Форд, его так и называют — «Господь наш Форд», а летоисчисление идёт от создания автомобиля «Форд T», то есть с 1908 года н. э. (в романе действие происходит в 632 году «эры стабильности», то есть в 2540 году н. э.).
Писатель показывает жизнь людей в этом мире. Главные герои — люди, которые не могут вписаться в общество — Бернард Маркс (представитель высшего класса, альфа-плюсовик), его друг успешный инакомыслящий Гельмгольц и дикарь Джон из индейской резервации, который всю жизнь мечтал попасть в прекрасный мир, где все счастливы.
(взято с сайта Википедии)

Что же касается моего мнения... если честно, оно двоякое. Только вот за эту двоякость становится как-то стыдно, потому что такое общество и такой мир для меня - дикость. Но всё же есть внутри что-то, что соглашается, пусть даже с маленькой долей того, что описано в романе.
Хотя бы потому, что если посмотреть на наш мир со стороны, то можно увидеть, что многие люди живут похоже: им всё достаётся "на готовое", эмоций они предпочитают не испытывать, довольствуясь единоразовыми связями, идут по головам, не задумываясь о других. О, да таких много!
Только вот мерзко всё это, для меня мерзко. Но как ни печально это осознавать, мы постепенно двигаемся к этому "дивному новому миру", а настоящих людей становится всё меньше и меньше. Печальные тенденции...
Можно яро броситься отрицать всё, что написано Хаксли, но это было бы глупо, потому что он как будто в воду смотрел, только прогадал чуть. Хотя к тому времени, когда происходят действия, возможно, всё и будет именно так, как описано им.
Поэтому отрицать я не буду, просто внутри какая-то пустота от правды. Мы можем врать себе, не признавая её, но от себя не убежишь...

" - Потому что мир наш - уже не мир "Отелло". Как для "фордов" необходима сталь, так для трагедий необходима социальная нестабильность. Теперь же мир стабилен, устойчив. Люди счастливы; они получают всё то, чего хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жён, ни детей, ни любовей - и, стало быть, нет треволнений; они так сформированы, что практически не могут выйти из рамок положенного. Если же и случаются сбои, то к нашим услугам сома. А вы её выкидываете в окошко, мистер Дикарь, во имя свободы. Свободы! - Мустафа рассмеялся. - Вы думали, дельты понимают, что такое свобода! А теперь надеетесь, что они поймут "Отелло"! Милый вы мой мальчик!"

" - Ну разумеется. В натуральном виде счастье всегда выглядит убого рядом с цветистыми прикрасами несчастья. И разумеется, стабильность куда менее колоритна, чем нестабильность. А удовлетворённость совершенно лишена романтики сражений со злым роком, нет здесь красочной борьбы с соблазном, нет ореола гибельных сомнений и страстей. Счастье лишено грандиозных эффектов."

Программируемые люди, создаваемые искусственно, внушение общепринятых стереотипов с младенчества, выработка нужных рефлексов, жизнь без борьбы, без чувств и без эмоций, лёгкая доступность всего, что пожелаешь - для меня это дикость.
Как говорится, жизнь состоит из постоянных постановок целей и их достижений. А в промежутке между этим, по мне, складывается настоящая жизнь, наполненная силами, стараниями и эмоциями. Убери у меня всё это, и я перестану быть собой.
Но я хочу права выбора быть тем человеком, каким мне хочется быть, а не каким меня сделали с рождения. Хочу оставить себе какие-то личные моральные принципы, хочу жизнь на эмоциях, на чувствах. Хочу переживать и радоваться в полную силу.
Чтоб никто не смог у меня забрать этого и превратить в машину по удовлетворению желаний.

Вообще Дикарь (в конце романа) очень напомнил мне ибсеновскую Гедду Габлер с её нежеланием жить в том обществе, которое навязывает жизнь.

И на последок хочу привести диалог.

"- Заменитель бурной страсти. регулярно, раз в месяц. Насыщаем организм адреналином. Даём людям полный физиологический эквивалент страха и ярости - ярости Отелло, убивающего Дездемону, и страха убиваемой Дездемоны. Даём весь тонизирующий эффект этого убийства - без всяких сопутствующих неудобств.
- Но мне любы неудобства.
- А нам - нет, - сказал Главноуправитель. - Мы предпочитаем жизнь с удобствами.
- Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех.
- Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, - сказал Мустафа.
- Пусть так, - с вызовом ответил Дикарь. - Да, я требую.
- Прибавьте уж к этому - право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак; право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним днём; право мучиться всевозможными лютыми болями.
Длинная пауза.
- Да, это всё мои права, и я их требую.
- Что ж, пожалуйста, осуществляйте эти ваши права, - сказал Мустафа, пожимая плечами."