Волшебство было разрушено. Чувства, которые принесли весна, Гранатовый браслет, стихи Бальмонта, мысли о друзьях, с которыми, быть может, не суждено увидеться ни-ког-да, потускнели и почти погасли.  Я потеряла это ощущение, а тут еще зачем-то, с какой-то отчаянной тревогой прочла наизусть стихи Цветаевой, и все закончилось. Потому что тоска, горечь, безнадежность этих строк никак не вяжется с поэтической печалью, которую "чуять мне даёт Куприн". Мне кажется,  будто только душа может чувствовать то, чем проникнуты куприновские строчки. А горечь и тоску стихов Цветаевой принимает сердце. И этот всплеск эмоций вытесняет тихую, возвышенную печаль, такие приевшиеся чувства кажутся пошлыми, избитыми и такими ненужными...

Куприн... Он помог мне вчера. Все переживания отодвинулись на второй план, и... "Среди бури - тишина". Он успокоил меня, помог забыть о... Английское сплин тут подходит больше всего. Я была удивлена, осознав это, и как всегда, столько мыслей я растеряла, столького не могу вылить сюда... Не могу, потому что упустила момент.