Наконец-то добралась до своего блокнота. Кому интересно, может читать дальше

Начало пятого вечера. Меня провожает Ольга. Когда мы общаемся через форточку в тамбуре перед туалетом, рядом девочка с мальчиком прощаются. Нежно. Тянутся друг к другу, целуют в губы, держатся за руки, гладят волосы, лицо друг друга – прикосновения, прикосновения. Она – в поезде, он – на перроне. Заверения в любви, обещания звонить, писать. Он опомнился, сказал, что опаздывает. Последний поцелуй, прощальные взмахи рукой и он побежал. Она ушла в вагон. Мы с Ольгой чокнулись пивом через окно, поезд тронулся.
Белорусский вокзал остался позади. Мы тащимся через Курский. Я стою в тамбуре и курю. Вдруг слышу за дверью восторженные женские крики: «Как ты догадался??!!! Я люблю тебя!!!». Прильнула к окну, жадно куря: тот самый мальчик бежит по перрону, значит та самая девочка кричит в окно. Любовь, не иначе!
Я в любимых хипповских стертых джинсах в заплатках-аппликациях, в наушниках звучит «Чиж», вагон покачивает, стук колес, смотрю в окно. У меня вид бывалого путешественника, я живу здесь-и-сейчас, живу радостно, млея от того, что нахожусь в процессе – дорога. Тучи закрыли небо, в вагоне темно – свет еще не включили. Я улыбаюсь себе под нос, пишу почти вслепую.
Мои попутчики вполне приятны. Надо мной Саша из Мурманска (на нижней боковушке его 12-тилетняя дочь). Напротив – на нижней полке – Татьяна вроде из Курска. Над ней, на верхней полке, мужчина с атлетической фигурой, широкоскулый, от чего лицо его смотрится совершенно прямоугольным, с удивительным именем – Добрыня.
Саша – всю дорогу читал «Спид-инфо» или что-то подобное. Ехал в Сочи в санаторий через Москву, где забирал дочь. Молчалив, но если открывает рот, то поражает своим чувством юмора. Его дочь – бедняжку - укачивало первую ночь, поэтому заботливый отец несколько раз вскакивал и убирал последствия, отпаивал дочь водой и успокаивал.
Татьяна – суетлива и болтлива. При чем говорила обычно практически сама с собой. Пыталась читать какой-то задрипанный детектив, но тот не читался. За час до Курска подняла панику, разбудила Сашу – ей надо было помочь вынести сумки. Бедняга, конечно, помог, но зачем будить человека в четыре утра, если выходить только в пять?
Добрыня. Когда я села на свое место, я подумала, что они с Татьяной вместе. Потом поняла почему: она только что договаривалась с ним о том, чтобы он помог вынести ее торбы. Налаживала связи. Добрыня – человек из неоткуда. На вопрос где он живет, он просто ответил: «Везде понемногу». Читал он В. Пикуля, питался курицей, упакованной в фольгу и по большей части молчал и спал. А ехал в Адлер, в горы.
В дороге мы даже сразились втроем в дурака (Саша не участвовал). Какие бы фиговые карты мне не попадались, я умудрялась выигрывать или выходить первой.

Идет дождь – свежий воздух дует в окно. Слишком сильно дует. Я завернула голову в одеяло. Окно не закрывается до конца. Мужчины заботливы – принесли бесхозное одеяло подтыкать окно. Приступили к действию – окно закрылось само.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Особенно – туалетная бумага в санузле поезда.

Под Ростовом буйство природы – из-под низких туч разлетаются паутиной молнии, небо содрогается громом и отблескивает заревом. Невыносимо захватывающе. В восторге я носилась от окна к окну, махала руками и выражала свои восторги в слух, а так же приносила извинение за свое буйное поведение.

Раннее утро. Очередь в туалет – мы скоро приедем. Показался берег моря. Я не нахожу себе места – подпрыгиваю от нетерпения. Томлюсь в ожидании, пожираю пейзаж за окном. Вот-вот покажется побережье Дагомыса. А там, через полчаса – Сочи.

Приехали.
Тащусь с поклажей по проходу. Вглядываюсь в окна и вот вижу милые, долгожданные рожи. Хочется выскочить на перрон и бросится им на шею, но я себя сдерживаю. А дальше – взаимное принюхивание и взаимное сдерживание преждевременных восторгов.

З.Ы. Потом-то принюхались и восторгались без стеснения.