Сдувая пепел с моих плеч,
обещая мне горе какое-нибудь и большую бурю –
ветер стремится к морю,
у ветра в голове много дури,
еще больше, чем у меня в голове историй.
Ветер приказывает траве – лечь,
ветер за рукава увлечь
меня хочет, силе небес вторя,

Ветер хочет показать мне имя твое в узоре
птиц,
ветер хочет расширения всех границ
и бесконечных по протяженности территорий,
ветер хочет –
и меня за собой волочит.

А мне тяжело, телу легкости не видать,
меня гнут года,
и я никак не могу про море души своей угадать:
оно лёд или все же оно – вода.
А ветер берет меня за волосы – и вверх,
мол, смотри-смотри, какая звезда,
она словно бы создана именем быть для тех,
кто будет всегда.

И я закрываю глаза устало:
кто знает, длинна ли её вечность.
В любом случае, ее мало,
потому что её продолжительность, как всегда, конечна.

Ветер бьет меня по лицу, мол, ты
глупый потомок невежественных крестьян.
Вечно живут даже цветы,
возрождаясь вновь из своих семян.

Ветер говорит: посмотри, тепло с юга скоро растопит льды,
и, мол, нечего голову мне морочить.
Все существа бессмертны, а такие, как ты – еще и горды,
причем очень.

Но мне-то, гордому, известно имя своей звезды,
и я, не скрываясь, смеюсь, рыдаю и одиночу.