На Пасху вливал дождь. Стремительный поток воды захватывал с собой уличную пыль, пластиковые бутылки и сигаретные окурки, унося их в переполненную канализацию. Афина стояла посреди возбужденной толпы, и ее одновременно охватывали чувства недоумения и раздражения. Она никогда не понимала всенародной любви к религиозным праздникам. И ее настораживали люди, которые почему-то вспоминали о душе два раза в год – в Рождество и на Пасху. Все остальное время они преспокойно воровали, сквернословили, захлебывались злобой, упивались завистью, гнобили на себя не похожих, прелюбодействовали, чревоугодили и тупели на глазах. И мусорили, хотя на Пасху мусора тоже было навалом, так что эта привычка, кажется, неискоренима.