Как-то задрало читать меня завывания как местной, так и родной интеллигенщины о вопросах спасения мира и прочей ерунде. Ученые мужи, готовы спасти свой народ, при этом не то что взводом, отделением трезвых солдат не могут покомандовать.

Отсюда случай. Когда мне было мало лет, и был я юным подростком-недорослью, еще без очков и циничного склада характера, поступил я в Немецкую Национальную Гимназию, что в Будапеште. Было там много всего и разного. И радости, и удачи, и проблемы, и залеты. Что не мешало получать образование, приобщаться к национальной немецкой культуре, ненавидеть всей душой немцев и пить наипоганейший шнапс.

Перед поступлением, нас, салаг, завезли в летней лагерь, с целью ознакомления с бытом и атмосферой гимназии. Нас, 35 оболтусов-уродов поселили в бараке. Мне досталась койка №17, если мне не изменяет память. По прибытию в расположение, начали получать белье и застелать койки. Я парнишка аккуратный, сразу сделал все как надо, даже правильно одеяло отбил. И тут ко мне подходит детина, второй год обучения, и цинично огладев наше сборище заявляет мне, чтобы я застелил его койку. Отмечу, что второй год, те кто был нашими непосредственными "учителями-командирами", спал и столовался отдельно, что приводило к пьянкам и залетам.

На наглое заявление второгодки я сказал, что пускай он сам застилает себе кровать, а я как-то без этой радости переживу. На что парень выташил нож, и сказал, что русскую свинью он не только кровать заставит застелать, но и всякое непотребное делать, что в Союзе имело статью в уголовном кодексе и называлось мужеложство. Ну, так как я очень не люблю, когда меня свиньей называют, и не дожидася нападения второгодника схватил стул, и ударил его. По голове. Радостно её разбив.

Залет, в первый день еще даже не учебы был для меня страшен. Имели меня отцы-командиры во всех позициях, спасло то, что мой набор яростно меня защищал, так как свидетелей оскорбления было много. Ну, мне посоветовали зайти 1-го сентября в школу с родителями, а пока вести себя прилично. Второгодку забрали.

Честно, в душе я боялся расплаты со стороны второго курса. Но, к моему счастью, ничего не произошло, так как потом я узнал, второй курс состоял сплош из трусоватых, подловатых ребят, которые не захотели связываться с "мэд-рашшеном".

1-е сентябре встретил в кабинете директора, где мне яростно влепили первый выговор с записью, увы не последний. Потом шло время, учебка, подгруппа, перетасовка, потом повышение, еще одно. Первый год окончил старостой первой групы "С" класса. И был направлен комгрупы в тот же учебный лагерь. Где яростно гонял своих подшефных и свой курс, который пытался пить и дебоширить.

Последующие два года ездил в лагерь замначлагеря и начлагеря. Т.е. был ЛагерФюрером. При этом имел вид злой и суровый, в последний год постояно носился по лагерю в парадке, настоящих немецких парадных сапогах -- по уходу из Гимназии подарил своему камраду -- и иначе, как "феррюктре руссе" -- т.е. "сумашедший русский" меня не называли. Учил детишек уму-разуму, яростно бил по зубам за алкоголь и наркоту, выгонял народ за пьянку и вытаскивал самоубийц из петель. Веселое былое время.

К чему все это рассказываю. А к тому, что уже тогда я понял, что только массове расстрелы спасут мир. А не лживые вопли о сохранности мира и народов, обусловленные общей толерантностью. В нашей Гимназии учились многие национальности. Сама по себе созданная для немецкого меньшинства (которое по своему составу различается, как народы Кавказа -- по землям, годам прибытия на территорию Венгрии, вероисповеданию, политическим взглядам), она вмещала в своих стенах немцев, венгров, славян, цыган, семитов. Успел я подружится с внуком СС-овца и яростно возненавидеть сына Героя СоцТруда Венгрии. Сдружился с некоторыми цыганами и яростно возненавидел многих венгров. Дрался с венграми против немцев и с немцами против венгров. Но внутри Гимназии, официально, мы были немцами. Да и до сих пор, встретив кое-кого из тех, с кем отмарщировал пять лет, мы до сих пор остаемся немцами. И собираюсь по разным случаям, особенно с ребятами из моей группы, мы после третьего стакана обязательно заводим Гимн Немецкой Общины, живущей в Венгрии. Особенно яростно это поется из-за того, что в нашей группе ни одного немца-мужика не было. Был среди них русский, грек и финн. Вот такая вот толерантность, господа.

А шнапс не пейте. Лучше водку. Это даже немцы признают.