ТАНГО В БУНКЕРЕ
— Трагедия истории повторяется как фарс —
знаю!
Но есть в ней и нечто, что неповторимо;
Вижу — в дальнем прошлом огоньки мерцают,
Тлеет костер...
До горловин залиты канистры бензином!
Как это понять, что это такое —
Белые простыни в окнах Берлина?
Где знамена гордые, где же вы, герои,
По трупам, по трупам
катилась танковая лавина.
Жаждала принять героев Валгалла,
Все круче, все ниже полет валькирий,
Но не было героев. И тогда из подвала
Выстрелил мальчишка «Фаустом»
по «Т-34».
В благовест слились орудийные звоны,
Русские вошли в Берлин, русские!
И вот, зарыдали в бункере
трубы и саксофоны,
Закружились черные мундиры
и белоснежные блузки...
Это секретарши и стенографистки,
С ними гордость нации, личная охрана,
Как осенней вьюгой подхваченные листья,
Кружатся и кружатся,
вытанцовывают рьяно.
Девушка за столиком, так ей страшно!
Тянется мелодия, липнет погребальная:
— Ах, быть хочу веселой, пьяной, бесшабашной!
Рюмочка с ликером перед ней хрустальная...
Офицер затянутый, крестоносец юный,
В плаче вдруг зашелся, в истерике, в юродстве —
Оплакивают трубы, оплакивают струны
Несбывшуюся мечту
о мировом господстве!
Вижу — кто-то в черном, рано поседелый,
Опершись на столик, поднял парабеллум:
— Жизненным пространством досыта наелся,
До кровавой рвоты!
Хватит! Надоело!..
...Оберфюрер с блондинкой ему под стать
Кружатся, кружатся,
зыблются тени их на стене:
— Мы еще повернем историю вспять,
Верьте мне!
Какие незримые Норны здесь пряди нижут?
Какого язычества тени здесь хороводят?
Пытаюсь увидеть трагедии лик —
не вижу,
Хочу расценить, как фарс, — не выходит!
Над музыкой, над дрожью потолка,
Там, где бессменна вахта у ворот,
Готовый для последнего броска,
Тяжелый «тигр» кого-то еще ждет!
Гаснет в углу последняя лампа,
Исчезли, как не были,
не вернешь их обратно,
Люди и нелюди, вот — Империи рампа,
На ней брызги крови и
винные пятна...
Последние минуты сумасшедшей круговерти,
С химерами судеб
кровавое прощание,
Канули в Лету. Оборвалось танго смерти,
В бункере тьма, пустота, молчание.
Дымы пожарищ развеяли ветры,
Молчат пулеметы и орудия-исполины,
Вокруг Берлина
на тысячи километров —
Руины. Руины. Руины.
К старым декорациям История не вернется,
Роковых ли, других — не копирует мгновений.
Холмик, травами заросший, —
вот все, что останется
Для туристов любознательных
и дальнейших размышлений!
Отсюда
