Примечание:
Все мои коротенькие "рассказики" - это воспоминания из моей собственной жизни, а так же всевозможные истории, услышанные мною когда-то и с тех пор живущие в моей памяти.
*
Мы разложили на ковре карту Советского Союза, планируя свой очередной маршрут. На этот раз наше путешествие предстояло по Уралу. Мы уже находились в Нижнем Тагиле, который произвёл на нас самое удручающее впечатление. Ещё на железнодорожном вокзале, когда мы вышли из поезда и огляделись, мы поняли, что попали в самую ужасающую местность.
Небо было чёрным от дыма, изрыгиваемого многочисленными заводскими трубами. Сколько охватывает взор – везде были эти угрожающие страшные трубы.
Отец сразу же предложил развернуться и уехать, но мама была против, да и контейнер
с нашими вещами и мебелью, как всегда, был в пути вслед за нами. Было необходимо некоторое время подождать.
Ожидая контейнер, мы уже планировали новую поездку, ища на Урале более пригодное место для жилья. Найдя на карте речку под названием ,,Чусовая , , отец заинтересовался : всё-таки река, можно ловить рыбу – уже с голоду не пропадёшь...
Достав учебники по географии, мы прочли о реке Чусовой, что она чиста, «как воздух над нею, а воздух чист, как вода».
С криками ,,Ура ! ,, - мы стали собираться опять в дорогу. Маршрут мы наметили себе до реки Чусовая, в село Кауровка – это маленькая железнодорожная станция.
Здесь мы решили остановиться на жительство, в надежде обрести в этом тихом местечке, окружённом прекрасной природой, на берегу реки, наконец-то свой покой.
Отправив свой многострадальный контейнер по новому адресу, мы отправились в путь.

Выйдя на станции Кауровка, мы увидели грязную сточную речушку в метра 4-5 шириной. Вода в ней была не просто грязной и глинистой, такой, что и водой – то её назвать нельзя было, но по ней ещё и плыл различный хлам, щепки, палки, опилки.
По поверхности воды расплывались цветные маслянистые пятна...
Отец сказал: - Нет, это вероятно не та речка – и спросил у прохожего: -
- Скажите, пожалуйста, а где здесь река Чусовая?
Мужчина странно так посмотрел на нас и ничего не отвечая пошёл дальше.
А мы остановились на вокзале, так как уже вечерело, и искать квартиру было поздновато. Мы подкрепились гречневой кашей с тушенкой, прямо из консервных банок, затем, запили кипятком со сгущённым молоком. Отец развернул один из тюков – в нём был матрас и подушки. Он постелил нам постель на сдвинутые скамейки, и мы улеглись спать. Я обратила внимание, что по углам этой маленькой железнодорожной станции, прямо на полу валялись какие-то грязные люди, это были мужчины и женщины. Я спросила у родителей кто эти люди, но они почему-то уклонились от ответа. А утром я увидела одну избитую оборванную женщину.
Она была растрёпана, грязная и в оборванной в клочья одежде. Её лицо было в кровоподтёках и ссадинах. От неё мерзко пахло.
Когда я опять хотела спросить у моих родителей о ней, они запретили мне смотреть в её сторону. Мне это показалось таким странным, что на долго запало в память.
Теперь то я понимаю, что это была несчастная, которая потеряла в жизни всё и даже человеческий облик. Впервые в своей жизни я увидела таких бездомных и обездоленных, больных людей, на маленькой железнодорожной станции Кауровка.
Откровенно говоря, второй раз я видела таких людей, уже в наше время , когда, так называемая ,,перестройка ,, разрушила все социальные структуры ...
На квартиру нас пустил один старичок, которому было уже около 90 лет.
Этот старичок шибко любил слово ,,шибко,, . Он говорил :
- Я уже шибко старый и не знаю, сколько мне лет. Молодым я был шибко красивый и сильный, а теперь я шибко больной.
Но этот больной девяностолетний старичок, ещё шибко бегал по огороду.
Он всегда ходил босой, так как шибко не любил обувь. У него не было ни одного зуба.
Мама сварила украинский борщ, и старичок шибко уплетал его за обе щёки, жуя совершенно голыми дёснами. Он накрошил в миску хлеба и быстренько опустошил её, заявив, что уже много лет не ел такого шибко вкусного борща.
Ещё он нам рассказал, что речка Чусовая, действительно раньше была полноводной и чистой, и в ней водилось много разной рыбы, что можно было ловить её руками.
Можно было бы подумать, что он рассказывал нам сказки, но судя о его долголетии
и принимая во внимание то, что этот человек любил всю жизнь ходить босой, можно было поверить, что при царе горохе, здесь действительно была экологическая чистота.
Но вот уже много лет, с самой войны, как везде в округе заводы и фабрики стали сливать в неё свои сточные воды и пустили по ней лесосплав – она умерла. Он так и сказал:
- Она умерла раньше меня, а я думал, что ей жить и жить, моей реке детства.
В ней нет больше жизни, ни рыб, ни растительности.
Помню выражение лица моего отца. Столько в нём было горечи и озабоченности!
Мой отец очень любил природу. Может быть это и заставляло кочевать его с места на место, чтобы видеть свою родную землю.
В Кауровке мы не задержались. После того, как пришёл наш контейнер, мы его вернули в Нижний Тагил, там нам пришлось перезимовать, чтобы мы могли продолжить учебный год, а вначале каникул, мы переехали в Таджикистан.
Отец уехал первым, чтобы найти место. Он уехал в Алма-Ату, с расчётом вернуться на прежнее место, но прислал телеграмму из Душанбе.
Помню, бабушка сказала:
- Ну вот , его уже в Шантрапе занесло. А я ужасно расстроилась, что мы не вернёмся уже в Алма-Ату.

Позже, вспоминая наше путешествие на реку Чусовая и то, что о ней пишут в школьных учебниках, мы поняли, что в учебнике, в общем-то, не было никакого обмана. Небо, отражающееся в реке, было действительно таким, как вода,
а вода была такой же чистоты, как и воздух. Мы сами ошиблись и не прочли, что написано между строк. Степень этой чистоты не была указана в нашем учебнике....