Папа лежал , вытянувшись на кровати, запрокинув голову. Он был худой, как мумия, с зелёным оттенком кожи, рот был открыт. Он уже несколько дней не вставал с постели. Не смотря на то, что он был наполовину парализован, он до последнего находил в себе силы подняться. Он был слепой и почти глухой, плохо говорил. Я подошла к нему позвала, не надеясь, что он услышит: - Папа! Он вдруг очнулся, обрадовался хотел засмеяться и закашлялся. Я прильнула к нему...

Он дождался меня.

 Я спросила: - Пап, тебе снятся сны?

Он кивнул головой.

- Хорошие или плохие?

- Плохие...

Я взяла его за руку, единственную живую ещё руку. У него левая рука не была парализованной. Она была холодной...я пыталась её согреть в своей руке.

Он не мог долго лежать в одном положении. Где только брались силы, он подтягивался, взявшись  одной рукой за спинку кровати и приподнимался, мы помогали ему сесть. Но он долго не мог сидеть – снова ложили, потом переворачивали с одного бока на другой... Периодически он забывался, но вдруг его лицо искажало чувство ужаса, именно ужаса, а не боли... и он начинал рукой что-то искать в воздухе... я перехватывала его руку и держала в своей, он на некоторое время успокаивался... затихал... потом всё повторялось снова и снова.

Его знобило. Укутав в ватное одеяло, всё пропахшее жидкостью, которая вытекала из его полуразложившихся ног из которых тек гной и сукровица, я обнимала его за плечи прижав  к себе, как маленького ребёнка, сидела с ним рядом... периодически мы менялись с сёстрами, с мамой, с  зятем...Он был беспокойным, он показывал на форточку, чтобы её открыли, проветрили и без того холодную, комнату, в которой он мёрз. Он не хотел, чтобы от него пахло...

Я спрашивала: Папа, тебе очень больно?

- нет...говорил он...  Он говорил успокаивающим голосом:

- Всё...это – всё...

Иногда я его спрашивала, ты меня слышишь?

Он вдруг ответил мне :

- Я.

Мне это тогда не показалось странным, но потом, я думала об этом. Почему он ответил мне по-немецки (не зная языка)? Или это было случайно...

Забывшись сном на несколько минут, я услышала внутри себя голос:

" Чаша горечи испита до дна"!

Этот голос разбудил меня и я поняла, что это конец...

Но  меня отправили выспаться после нескольких бессонных ночей к старшей сестре. Она живёт рядом с мамой. Оставшись одна в комнате, я стала отчаянно молиться...

Я умоляла, чтобы отец не мучился так долго, чтобы его мучения закончились, как можно быстрее.

- Господи, будь милосердным! – просила я. Я обещала, что буду сорок дней поститься «от мира сего», не буду смотреть телевизор, ни с кем не буду общаться, буду молиться и читать Библию. Только прими душу его. Он лучше всех на земле...

Наверное, я задремала...очнулась... вдруг внизу зазвонил телефон...Сестра поднялась ко мне на второй этаж... Сказала, хотя, я уже знала...

.................................

В самолёте я вдруг оглохла. Женщина, сидящая со мной рядом, что-то мне говорила, а я совершенно ничего не слышала. Я развела руками, показывая, что ничего не понимаю.

А Вы, меня слышите, спросила я?

Она прекрасно слышала. Я очень часто летаю, с самого детства, всегда хорошо переношу... и вдруг... В аэропорту я почти ослепла, у меня всё расплывалось перед глазами и я не видела, что горит на табло. Меня утешало лишь то, что пересадка из Вены на Мюнхен производится в том же терминале и ждать два часа, я очень надеялась, что за это время, всё нормализуется, всё обойдётся, что это от перепада  давления... перед самой посадкой, я, наконец-то, могла прочесть то, что горит на табло...

Дома, я читала. Меня кто-то будил ровно в 2 часа 30минут, в то время, когда папы не стало, заставлял читать Библию, выписывать нужные места.

Однажды я вдруг принесла стремянку, открутила плафон в спальне и вкрутила лампочку. Делала я это машинально, непроизвольно, автоматически. Очнулась, села на кровать и подумала, странно, эта лампочка перегорела уже несколько лет назад. Мне лень было открутить плафон, да и верхний свет мне не особенно был нужен – в спальне есть светильники... И вдруг, меня осенило, что это папа моими руками открутил лампочку, он дал мне понять, что это он во мне – его плотская душа... оставшаяся без тела... Это он будил меня и заставля выполнять обед, данный Богу... Это он...не мог терпеть, когда в доме, что-то неисправно...

Я почувствовала, что во мне, в полной мере, именно в эти дни, проявился папин характер – его целеустемлённость, его упорство, его энергичность, сначала я это так  и воспринимала, как –  проявление папиного характера...

Я стала оставлять открытой библию, чтобы он мог читать, то, что не успел постичь, будучи на земле, то, чего ему не доставало, чтобы войти в тот мир... но он читал моими глазами...

Это он – в самолёте, когда я оглохла и ослепла  пытался смотреть своим взглядом и слушать своими ушами...во мне...

По истечении сорока дней, меня разбудил голос:

- Ну, вот, он освободился, что ты теперь будешь делать?

- Не знаю, Господи,  я на тебя надеюсь...

И, Господь стал меня учить – он будил меня голосом, мыслью и диктовал те или иные откровения...

Он сказал мне, чтобы я была готова ко всему и что у меня рак. И это подтвердилось...

Он спас меня.

С тех пор для меня многое не существует в этом мире и многое не важно...

Важно только любить. Любящие спасают тех, кого любят.

Я не смотрю телевизор – вот уже два года, чтобы мой мир был открыт для Бога, а не для пустого времяпрепровождения. Ведь чем мы питаемся – то в нас и живёт!

Я не хочу никакого никчемного, «общения», которое мне ровным счётом ничего не приносит полезного. Я много бываю на природе, так как природа располагает к очищению души, созерцанию, осмыслению. Я стараюсь и надеюсь, что справлюсь со своей задачей до конца.

И выполню то, что мне надлежит.