-Я хочу жрать, заявила Катечка с силой тропического тайфуна.
- Боже, как я хочу жрать,- от Катечкиного крика превращались в лежачих стоячие полицейские и  падали набок, бессильно крутя в воздухе колесами, большие глупые джипы.
-Ты немедленно должен отвести меня где жрут, - стонала Катечка, пламенея глазами, и свивала и развивала тугие кольца.
Тут я представил себе толстую солянку, скрывающую под янтарной своей поверхностью деликатесные мяса и черные блестящие маслины, и Катечкин жар передался мне сполна. Охваченные единым порывом, мы поглядели друг другу в глаза и замерли, разделяя наше общее, только что родившееся чувство.
-Марш в ресторанчик, простонал я.
И вот мы уже в ресторанчике.
-Толстую рыбу с овощами, чтоб хрустела, и соляночку мясную, лимончик не забыть - перечислял согбенный над блокнотом официант.
-Несите, несите, - завыли мы дуэтом
Принесли.
Дробно застучала сталь по фарфору.
-Как добровольно можно есть такую гадость,- размышлял я, наблюдая как Катечка управляется со своим жареным чудовищем. А овощи эти, они же скользкие, содрогнулся я, вылавливая дорогую мне маслинку.
-Тебе и вправду нравится это твое мыльное пойло,  - победно оглядела рыбные останки Катечка и отложила вилку.
- Они, небось, заварили его месяц назад и теперь только добавляют в котел воду.
Я вздрогнул и отложил ложку. Солянка скончалась вслед за рыбой.
Вместе с ними умерло то наше общее чувство, которое только что вело нас рука об руку.
В наступившей тишине стало слышно как в пропасти, которая нас разделила, постукивали рыбные и маслиновые косточки.

Безоговорчно объединяет людей только кладбище.