Руки как-то опускаются. Стоит лишь сказать что-то - и в ответ одно из (?): либо "а не есть ли виной всему ты сам, не следует ли поменять прежде всего в себе что-то?" Это что же в таком случае получается - вы, значит, менять в себе ничего не собираетесь, а я должен подстроится под вас, то есть стать как вы, а вас не мало, то есть, стать почти как все. Или просто перестают замечать, знаешь, так постепенно, как свеча догорает. Как противно то, господи. Даже здесь уже почти никого не осталось. И черт его знает, что с ними. Либо жизнь по ту сторону много интересней, либо нахрен пошел достал уже, либо элементарная забывчивость как о чем-то, влетевшем в одно ухо и вылетевшем из другого, либо...а черт его знает, почти все кидают. То есть в итоге - выкручивайся сам. Они не помогут, лишь дадут совет. А вот пожертвовать своим реальным временем - нет уж, извини, нам и так не плохо. И все считают себя прямо-таки неотразимыми. И получается, что идет поддерживание волчьих законов. И такое равнодушие, что ты сам так же поступаешь. А потом тебя же еще нелюдимым и угрюмым полагают. Ну а что от других ожидать. А сколько таких вот мелочей неприятных накпливается, кажется, что внутри какой-то фильтр, отбрасывающий все хорошее. Вот ты, например, я даже не знаю твоего имени, но ты уже крутишь с этим кривоногим алкашом, ну как же, без внимания то плохо, наверное. А ты, при первой же возможности, улизнула на машине, а ведь хотели пройтись пешком. И ты вот, так внимательно слушавшая про фотографии...все обман. Везде. И так легко они отворачиваются от тебя. Им это ничего не стоит. Потому что всегда найдется кто-то еще, нет сомнений. А сам постепенно уходишь...Так легко подать руку, но получаешь только обертку от конфеты-красивую, но быстро рвущуюся.

LI 5.8.17

или все в отпусках-разъездах, или им надоело вести дневник, или там у меня действительно малоинтересные записи, или я им просто надоел, или они обиделись в ответ на....молчат, они все молчат...как будто тебя нет...

...и теперь он смотрел на них с возникшим в тот самый миг и усиливающимся с каждой минутой спокойствием и даже с отрешенностью. И не было уже этого странного, вгоняющего в тоску напряжения, и горестных мыслей, так стремительно преображающих выражение лица, но не в соответствии с ними, а напротив, во что-то угрюмое и неприступное, как будто лицо уже само, обгоняя мысли, знало, что все равно бесполезно, и нечего даже стараться, только сделаешь себе еще больнее...Но с того мига, того мгновения, когда, совершенно случайно, по какой-то неизвестной воле судьбы, вдруг, неожиданно (а мысль, разум, память уже начали преобразовывать это в долгожданное, должное, а иначе зечем же все то, что было, что есть) их взгляды соприкоснулись, да,  именно не встретились, а ощутим был некий жест, словно робкое касание кончиками пальцев, нежное и легкое, похожее на порхание бабочки; с этого мгновения угрюмость, напряжение стали исчезать, растворяться в новых, неизвестных ощущениях, которые еще не облекались (да и не хотелось этого) в слова; это было что-то теплое, будоражащее, прогонявшее по всему телу всполохи электричества...И вот он чувствовал ее голову на плече, вдыхал аромат ее волос, казавшийся ему ни с чем несравнимым, присущим только ей, и солнечные лучи подсвечивали легкий пушок на лице, таком прекрасном в тихом умиротворении сна, и можно было прикоснутся к нему, к изгибам этого волшебного, чудесного, манящего неистовым совершеством тела...И стоило лишь чуть смежить веки, как волны воспоминаний стремительно нахлынули, захватили,

Это взято из другого моего дневника.

Достойны лишь те уважения, кто достиг чего-то сам, учась у мира и других, впитывая и преобразовывая знания, творя благое или, по крайней мере, не вредящее этому миру, кто передает это знание и далее, спокойно и с достоинством, не переходящим в высокомерие и зазнайство и нетерпимость, у кого есть гордость, в истинном понимании этого слова, кто несет свой крест, не ропща, кто уважает сам, или хотя бы пытается понять, или не стремится опровергнуть ради самого опровержения, мнение другого, а не те, кому все само идет в руки, и мало того, кто считает, что так оно и должно быть, и смотрит на других, менее удачливых и способных, свысока, презренно даже, ни на минуту не усомнившись в своей "правоте" и "избранности", кто пытается, и даже делает это, - уравнивает с собой; ибо не их это, не их заслуга, не ими приобретенное, а лишь данное, на время ли, навсегда ли, взаймы ли, не важно...

В колонках играет - Ron Boots - Coldfields

шел за ней потом она по другой стороне почти вровень вместе за мной снова я поправила босоножку а потом издали видно разговаривает с какими-то они все для меня какие-то и хорошо что не а то как дурак был бы а еще ведь думал ну что же спросить такое чтобы а потом жалеть буду но вот так оказалось не город деревня какая-то все друг друга знаютВ колонках играет - Autechre - Autriche

хочется сойти с ума по, делать глупости ради, смеяться вместе... но...

Да кто дал право такое - усмехаться над тобой? Ведь это не вы сами, природа так вот вас устроила, такими вот. И нет ничего самими созданного. Так что ж теперь, дает это право превосходства над? А отними вот руку, шрам на видной части вдруг был бы, или еще не знаю что. Так спесь и высокомерие ведь вмиг бы испарились. И что тогда? Все дутым оказалось бы. И откуда вот такое у этих? Как претит их благополучие и беззаботность. Их нескончаемый пиздеж по телефону. И кажется, что все - об одном и том же. И мнится, будто окружают они тебя кольцом, что повсюду это безобразие душевное. Или вот как шавки - укусят и убегут, укусят и убегут. Просто так, от нечего делать. От скудоумия. А ты лишь смотришь исподлобья, зло. И жалко, что взгляд не калечит.

С каждым таким вот невзглядом они убивают что-то хорошее во мне. Я надеюсь только, что еще останется ну хоть что-нибудь.

Вы где-нибудь там, где шумит и слишком ярко. А я здесь. Где приглушенный свет. И мурлычет в ногах. Тепло. Потянулся, сладко так. Подвинулся. Тепло уже на груди. Мурлычет громче. Смотрит. Прищурился. Плывут медленно в лучах желтого. Их много. За окном заливается. И нет привычного гомона. Лишь метла по асфальту. А издали еле слышно - поезд. Пора.

Чувствовал ли кто-нибудь ущербность? Странный вопрос. Наверняка - да. И ведь приходит это чувство не в самом раннем-раннем детстве, а чуть позже, когда начинаешь осознавать себя в этом мире и сравнивать себя с другими. Тут, конечно, и окружающие "помогут" прежде всего. Растешь ведь не в джунглях, а в обществе. И вот так становишься островом в океане. Как бы себя не убеждал в том, что ты - обычный, как все, не лучше и не хуже, чем вот он, или он, или вот этот. Но реально ты видишь, уже давно, нет, не так все. Чужак в чужом краю. Это, конечно, слишком сильно сказано, но бывает и такое. Совершенное несовпадение в интересах, в настроениях, во взглядах на людей, события, иные материи - вот что чаще всего приходит в голову при общении здесь и в реальной жизни. (Вот и деление придумали - на жизнь виртуальную и реальную). Да, могут дать совет, держись, все будет хорошо, измени себя. Значит, они не знают, что это такое - быть иным. Нет, ответят, я сам был таким, но изменил себя. Да? Прекрасно. Сам?  -Значит, не был таковым в полной мере, был сильный характер, что не соотносится с темой. Помогли друзья?  Прекрасно, у тебя есть друзья. Тоже не соотношение получается. Одиночество. Каждый его понимает по-своему. Но многие ли в нем? Что? Одиночество? Ну конечно, иногда хочется побыть одному, все обдумать. Это даже идет на пользу. Так вот некоторые и думают. А потом - снова к друзьям - знакомым. Одиночество (страх) вратаря перед одиннадцатиметровым. Одиночество тигра. Но тигр - сильный, он - повелитель джунглей. Ему безразличны поясничания мартышек. Многие говорят, что важен лишь внутренний мир человека. А может, у меня нет его? Меня однажды назвали моральным уродом. Мне кажется, повода действительно серьезного для этого не было. О где ж ты, где?...

Безразличие - вот еще один порок...

Насколько было бы проще, если б чувства, желания, мысли, настроения и т.д. двоих совпадали хотя бы в данный миг...

Ingrid Bergman at Stromboli 1949

Всякие попытки убедить в чем-то избалованный рассудок разбиваются о его железное "не хочу".

Есть такие индивидуумы, у которых мало того, что "крик души" таковым и не является вовсе, так он еще появляется по расписанию, прихотливому, когда им это удобно... И тебя просто обманывают...

Вот так... Всего лишь несколько часов, и ты отринут... И даже в качестве друга тебя не хотят оставить... Но хоть это сказано было... Ведь могла просто не сообщить, просто выкинуть из головы. Вежливость? Ну да и пусть, это лучше, чем ничего. Нет, это не обвинение... Просто так стало грустно... И с каждым разом труднее будет? Принять человека как он есть (банальный мотив, но многое банально, все чувства в том числе) - вот чему нам стоит научится.
Как же несправедливо...За что мне такое, я не понимаю...

появится ли здесь кто-то, задержится ли, и если да, то-надолго ли? Вот так, сам, без приглашения и "навязывания" меня с моей стороны. Я так пытался делать неоднократно, но... Как всегда, остался без внимания. Теперь уже не спешишь так быстро жать кнопочку...

...хотелось бы, чтобы дневной рацион состоял лишь из кофе и сигарет. Но поди объясни это организму...кажется, герой Хауэра в "Считанных секундах" питался только кофе и шоколадом, но возможно, я и ошибаюсь...

Это не первый дневник. Пока что я не уяснил для себя окончательно причины для создания второго дневника. Со временем, возможно, это произойдет. Мне бы хотелось здесь быть честным в той мере, в какой это вообще возможно. Нет, я стараюсь быть таковым и там. Ведь я часто задаюсь вопросом (постуя в тот дневник), а не игра ли все это? - быть хотя бы виртуально, хоть чуть-чуть причастным к жизни других. Но вот через некоторое время ты понимаешь, что вся эта "тусовка" вовсе не для тебя. Как говорил герой Вуди Аллена в "Конце Голливуда": "Да я не гений. Все гении-в Беверли-Хиллз, а я так, просто погулять вышел".

не знаю, что из этого получиться...но...попробую...