завьюжило так, что по дороге от королевства до метро я превращаюсь в слепленный из снега комок. снегоуборочные машины ездят туда-обратно, их цель поймать меня в ковш и убрать. куда, куда. от ночных разговоров к утру начинает болеть голова и некуда стряхивать пепел - стакан заполнился.
итого: десять дней самоедства в королевстве, гранёный стакан с прахом одной убитой лошади, нужные люди являются самостоятельно, как будто чуют. радио вчера пело задушевные романсы, я люблю это радио, оно ненавязчиво умное, иногда громкое, и деликатное. пару дней назад оно вкрадчивым мужским голосом говорило о любви, сегодня с утра, пока я раскачивала одеревеневшее тело и собирала скрипку, деловой женский голос (у моей классной руководительницы был такой же - учительский неприятный) предупреждал о возможности заболевания вич. иногда радио читает мне вслух гаршина. неждана привезла мне из костромы гаршина же. гаршин, красный, красный гаршин, кашель и снег.
есть ещё домашний телефон - старый аппарат с диском, нужно его крутить внимательно, не сбиваясь со счёта. этот телефон немного не в себе, в нём предположительно проснулось желание быть часами, поэтому он днями напролёт тикает.
ловец снов из перештопанного сита - над кроватью, возведённой в культ.
третий глаз на жёрдочке, ненужная игрушка и тень курильщика.
пёс. над ним - окно с морем внутри. за ним - вполне себе проклятие.
думаю, её зовут валентина.
ловит.
двое в ванной.
скрипка хранится в буфете - там нет сквозняков.
бедная, бедная лошадь.
говорить больше нет желания.
http://v-potolok.livejournal.com/4460.html
