А. перепечатывает какую-то книжку, в которой автор по фамилии Шапиро не советует ставить цели. Мотивация внутри книжки, и, соответственно, от меня скрыта, но я подозреваю, что она в том, чтобы не загонять себя в рамки, не испытывать стресса, быть гибким, делать то что хочется и не лениться, а просто делать. Умные все пошли. Как Ктулху.
Я думаю, что Шапиро дурак, поэтому я ставлю себе цели.
до конца недели освоить ещё три рецепта пшённой кашки;
отобрать у Черновой свои деньги и отдать их магазину "Парад";
придумать, куда я хочу ехать в отпуск, и замутить под это дело свой загранпаспорт назад;
раздать все банки из тумбочки с косметикой населению и вздохнуть спокойно;
купить ложечку для сыра фета в единственном месте в Москве, где она продаётся;
убедить редакцию крупного глянцевого журнала в том, что мой проект лучший проект по эту сторону Стикса;
найти Носика и дать ему денег.
А через неделю посмотрим, где я, а где этот ваш Шапиро.
***
Я вожу А. кисель на работу, за это А. называет меня кисельной барышней. Когда все уходят из редакции, мы с А. на два голоса трубим заглавные темы саундтреков: обе мелодии из Шерлока Холмса, мелодию из рекламы Marlboro и тему, под которую Аладдин въезжает в Аграбу с балетом и керамикой.
Пум, пубубум, пубубум пум пурум. Пум, пубубум, пубубум пум пурум. Пум пууууууууууууум, пум пубубум пум пууууууууууууум!
А. единственный человек, из-за которого стала возможна моя работа В Офисе.
Сейчас к А. присоединилось ещё сто факторов и несколько А., но он был первым. Очень его люблю. Просто вот прямо сейчас поеду и скажу ему об этом.
Господи, как приятно неожиданно выяснять, что ты всё-таки не один на планете.
***
У меня плановое весеннее обострение страха смерти. Когда я не занята подписыванием юбок, я о ней думаю.
Думаю, что есть способ относиться к смерти и быть от неё (насильственной) застрахованным.
Нужно очень сильно бояться, желательно всего на свете. Так как обычно человек умирает неожиданно, всё время ожидать самого худшего значит, его избежать. Как с любовью. Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь, там-там-тададам-тадам-тадам-тадам тадам тадам тадам. Так и смерть. Я убеждена, что я до сих пор не свалилась в реку вместе с поездом на перегоне "Коломенская-Автозаводская" только потому, что каждый раз бдительно боюсь до смерти (lol).
В этих рассуждениях есть какой-то изъян, но я не хочу об этом думать. Так что два варианта: или ты боишься, и скорее всего грабитель не затолкает тебя между стиральной машинкой и стенкой, ударив по голове этрусской вазой, или ты говоришь "С кем угодно, только не со мной", и у тебя из спины вырезают два ромба на платье. [А. пользуется моим болезненным интересом и показывает мне триллеры, которые я пропустила. "Ганнибал" и "Молчание ягнят", с которыми А. дебютировал, не дают мне покоя; я пользуюсь кремом для тела два раза в день, и каждый раз бормочу: "Это должно намазать себя лосьоном" и ищу ведро на верёвочке.]
Ещё думаю, что есть две стадии счастья. Первая человек начинает очень сильно бояться смерти, но не как обычно, немного назойливо, на подкорке, а отчётливо, как того, что отнимет у человека важные штуки наконец-то обретённый регулярный секс, только что полученную зарплату, планы на командировку в Нью-Йорк, марципаны*, которые прыгают в коробочке в бардачке и ждут домашнего чая. Те, кто говорит, что счастье не в том, чтобы владеть и властвовать, пусть едят свою голову каждый когда-нибудь боялся смерти потому, что ему не хотелось закрыть глаза до того, как он сполна насладится обладанием.
А вторая стадия счастья когда ты ни хрена не боишься смерти, потому что тебе так хорошо, что и помирать не жалко.
В таких ситуациях люди начинают благородно жалеть родственников и друзей, которые будут биться о крышку гроба, и от собственного благородства и жалости чувство счастья становится ещё острее.
Здесь тоже какое-то палево, но для моей системы ценностей такие грубо сфабрикованные идеи катят "на ура".
И ещё я вспоминаю момент, когда страх смерти захватил меня особенно полно.
Я сидела на мансарде с видом на Бобур в Париже, мы с Черновой ели какой-то вонючий сыр, только что принесённый из фромажери около Монмартра, пили дешёвое пойло, которое нам из-под ленты тайком передал мальчик-уборщик в супермаркете, грызли латук и яблоки, было тепло, горел нижний свет, пахло Comme des Garsons и полированным паркетом, за кухонным окном по сетке лазали голуби,
и тут я посмотрела на свою длинную загорелую тёплую ногу и поняла, что когда-нибудь её целиком съедят черви.
http://estetka.livejournal.com/956316.html