Поздравляю всех с наступающим Новым Годом! Здоровья, счастья, удачи, успехов во всем! Я вас люблю!:love:

В субботу был потрясающе счастливый день, впервые за этот год я даже смеялась от души. Потрясающее это чувство - любовь, а материнская особенно. Кажется, когда ребенок маленький, беспомощный, зависит целиком и полностью от тебя, ты его "ВСЕ", ты его бог; да, ты его любишь, ведь это твое творение, но чтобы так любить взрослого, в чем-то уже чужого мужчину - это же ненормальность, но какая чудесная потрясающая ненормальность. Вечером приехали Леша с Инной и Девиком. Девик был в командировке и ночью возвращался в Израиль. У ребят было чудесное настроение, они много шутили, рассказывали смешные истории, я их фотографировала и смеялась. Очень жаль, что не могу продемонстрировать фотографии. Правда, один неприятный момент все-таки был: Леша обещал заехать часов в семь, а приехали они в половине девятого, я уже стала беспокоиться. Да, мой сын никогда не будет королем, точность не его стихия! Но ему я прощаю все. Удивительное дело...

Почему-то записи не сохраняются.

Стоит потрясающая красивая теплая осень. Я даже представить себе не могла, что может быть такой ноябрь. Может быть, это подарок свыше?

В это время решается и судьба Тамары: где и с кем ей жить. Из письма Тамары:"От отца до сих пор ничего нет, писали ему много раз, но он упорно молчит, идиот. Деньги на дорогу вышлите, не задерживайте. В этом 1946 году я снова, видимо, буду с вами."
Но в Ульяновск Тамара попадает не так быстро, ей надо получить хоть какие-нибудь документы, подтверждающие факт ее появления на свет, а это в Ульяновске не сделаешь...
По-видимому, Володя довозит Тамару до родных мест ( Туапсе? Лазаревская?) и оставляет ее у дяди Вани( ?) (Так я и не смогла выяснить кто это.) И снова я возвращаюсь к письмам Тамары. "Лидуся, деньги вы можете свободно посылать на дядю Ваню. Это, конечно, не отец. Да он в тысячу раз лучше отца, отец проклят мною и забыт. Лидуся! Как много сделали дядя Ваня и тетя Нюся для меня хорошего, как мирно и тихо мы живем".
А в это время у Лиды с мужем новость: они ждут ребенка! Жизнь идет, они привыкают друг к другу, пытаются наладить свой быт. Крепнут и родственные связи: часто встречаются с Ароном и его женой, всю зиму с ними живет Фира (Фира вспоминала, как она спала на печке, комнатка была такая маленькая, что больше и негде было).
И только о Тамаре болит Лидино сердце. Эта маленькая девочка с 11 дет не имеет ни дома, ни семьи... Не зря Тамара пишет в своих письмах: "...хочется остановиться, причалить к берегу и не плавать больше по этому жестокому морю жизни..."
В мае в маленькой служебной комнатке на улице Энгельса появляется новый человечек - дочка Таня. Отец счастлив , с этого дня вся его жизнь посвящена жене и дочери. Одну он безумно любит всю жизнь, как молодую красивую женщину; второй отдает и недоданную отцовскую любовь к убитой немцами дочери. Это были нелегкие годы. Но мой отец показал себя настоящим мужчиной и надежным человеком. В его лице Тамара обрела отца, который дал ей семью, возможность получить профессию и высшее образование. Но это будет потом, уже в другой главе жизни...

Послесловие.
В начале 90-х годов моя мама получила от Тамары письмо, в котором писала: "Лучше бы ты отдала меня в детский дом..."

А ровно месяц тому назад я была на похоронах Андрея, сына Тамары, моего двоюродного брата, которого не видела более 20 лет...

Почему она вернулась в Ульяновск? Наверное, только потому, что там жил единственный на земле человек, который ее ждал...
Это было безумие, вернее двойное безумие... Выйти замуж за еврея, за еврея с Запада, у которого за душой было две алюминиевые ложки и миска, правда, была служебная комната. И Лида выходит замуж! У нее больше нет отца, нет родственников. Она начинает в этом морозном, продуваемом ветрами городе, новую главу своей жизни. Прошлого больше нет, из прошлого только - Тамара. Вот о ком болит ее сердце и душа. Вот для кого она пытается создать семью, понимая что одной ей Тамару не вырастить.
Но пока Тамара далеко, в Грузии... От нее приходят не очень радостные письма. Из письма Тамары: "Первого октября 1945 года мы прибыли к месту назначения. Городок находиться на плоскогорье. Кругом голые холмы и степь. Городок очень маленький, но школа здесь есть. В старших классах учится три человека, я буду четвертая... С квартирой мы еще не устроились. Квартиру обещают дать, но особенно обосновываться не стоит, так как Володино училище должно переехать в городок Телави."
В это время у Володи и Ани радость - родился сын! Но мальчику не суждено было жить.
Все семейство, действительно, в первых числах ноября переезжает в Телави. Тамара поступает учиться в русскую школу. Квартиры и здесь у Володи нет. Поселились они в одном из классов летного училища, где преподавал Володя. Но к январю становится известно, что училище расформировывают, и Володя снова ждет решения своей судьбы. Положение Володи неопределенно, денег на жизнь не хватает, и Лида с мужем посылают деньги для Тамары. Теперь Тамара пытается связаться с отцом, понимая, что она обуза для Володи...

Год начинается с неприятных неожиданностей: Володя ждет приказа о новом назначении. С одной стороны - Победа, казалось все, война закончена, а с другой стороны приходит приказ - Грузия. Едет он в полную неизвестность, поэтому решено, что Лида остается в Ульяновске, тут у нее есть хоть работа, а Володя с Аней, которая снова ждет ребенка, с годовалой дочерью Галей и Тамарой собираются в далекий путь.
Решение принято, но Лида принимает втайне от всех другое решение. О ее плане знает только Тамара.
Тут я вынуждена сделать небольшое отступление. Я росла в полной уверенности, что мой дедушка, мамин отец погиб на войне, и только будучи взрослым человеком, имея уже своего сына, я случайно узнала, что мой дед вернулся с войны живым! А вот событие, о котором я напишу дальше, я узнала только, когда мамы уже не было в живых, от жены Володи. "Летом 1945 года мы отправились из Ульяновска в Грузию, к месту нового назначения Володи. Ехали ужасно долго, народу в поезде было очень много, но Володе как-то удалось занять полку для меня и ребенка. И вдруг в один из дней, расплакавшись, Тамара призналась, что в одном из соседних вагонах, без документов (в то время для проезда по стране необходим был специальный документ - вызов), голдодная, стоя, которые уже сутки, едет Лида. Володя страшно рассердился и отправил Тамару за Лидой. Между Володей и Лидой произошла крупная ссора, когда Володя узнал, что племянница едет повидаться с отцом. Володя был старше Лиды и не питал иллюзий по поводу родительских чувств Ивана, но отправить племянницу назад в Ульяновск , он уже не мог. Так Лида доехала оставшуюся часть пути с нами."
Как и где состоялась встреча Лиды с отцом, никто не знает. Судя по дальнейшим сведениям, скорее всего в Армавире, у бывшей Лидиной квартирной хозяйки, т.к. дальнейшая жизнь Ивана была связана с этой женщиной.
Видимо, Лида надеялась остаться с отцом, восстановить семью (которой, впрочем, не было), остаться в родных местах, но этим надеждам не суждено было сбыться...
Она вернулась в Ульяновск. Как ей удалось пересечь страну в обратном направлении одной без документов и денег?... Сколько боли, обиды и одиночества... Ведь даже Тамара, с которой привыкла делить все, была от нее далеко... (продолжение следует)

Все-таки, я попытаюсь дорассказать эту историю. Извините за такой большой перерыв. Итак...


!944 год
В январе 1944 года Лида уходит из техникума и поступает на работу, но платить за квартиру по-прежнему нечем, и Лида с Тамарой переезжают в поселок за Армавиром-2. Там есть работа и служебное жилье.
Но в октябре 1944 года девочки покидают свою Родину и отправляются в далекий путь, в город Ульяновск. Там, в Ульяновске служит старшим преподавателем в летной школе их дядя Володя (тот самый младший брат матери). Чем был вызван этот переезд, трудно сказать. Сам Володя к этому времени был уже женат, в июле 1944 года у него родилась дочь Галя, да и положение военнослужащего - это положение военнослужащего: в любой момент он может быть отправлен в любую точку Советского Союза.
Но вызов получен, решение принято. Тамара уезжала с легким сердцем, наверное, девочка воспринимала это, как новое приключение, как будто таких приключений в ее 14-летней жизни было мало; а вот старшая сестра уезжала без всякой радости, и всю жизнь потом она мечтала вернуться на Родину (это мамино выражение). Но возвращаться ей было некуда и не к кому. Хотя через год после отъезда она предприняла такую попытку, но об этом чуть позже.
С трудом голодные, измученные девочки добрались до волжского города. Жена Володи, Анна, вспоминает, рассказывая мне много лет спустя об их приезде:" Приехали они без всякого багажа, одежда - только то, что на них надета, в дороге изголодались"...
Лида, видимо, с помощью Володи, устраивается на работу в войсковую часть. Там-то и происходит встреча двух людей, которые в мирное время никогда бы не встретились. Она, девчонка, и он проживший уже половину жизни, познавший горе потери близких, горе потери собственного ребенка...

Станция Лазаревская Краснодарского края была местом боевых действий в битве за Кавказ: с одной стороны - Туапсе, от которого _ узкая полоска железнодорожного полотна вдоль моря на Сочи и Закавказье, с другой через Алексеевку - Кавказский перевал на Кубань. Фашисты под Туапсе. Кубань полностью оккупирована.
В начале 1943 года Лида и Тамара перебираются в Лазаревскую. Лида служит вольнонаемной телефонисткой в действующей части.
Несмотря на войну, на пороге 17-ой весны жизнь берет свое: она встречает Его . Его зовут Слава, он учится на краткосрочных военных курсах. Из письма Славы к Лиде:"Я никогда не забуду станцию Лазаревскую и двух девушек, с которыми меня там свела судьба". Да, девушек было двое: Лида и ее самая близкая подруга Люся. Но двоих любить невозможно, Слава влюбляется в Люсю... Новое испытание вместо первого счастья, снова одиночество вместо восторженного состояния души.
Слава для Люси один из знакомых мальчиков, а для Лиды - единственный, самый-самый... Сколько же мудрости и силы воли оказалось в душе этой маленькой хрупкой девочки. Дружба двух девушек-соперниц сохранилась на многие-многие годы. Письма от Люси приходили и после войны из Ленинграда, куда она уехала когда-то учиться. Где-то в 1953-1954гг. с ней встречалась Тамара, когда жила в Ленинграде. Слава воевал на фронте, но дожил ли он до конца войны и были ли они с Люсей счастливы в мирное время, я не знаю...
Довольно часто и много писал сестричкам их двоюродный брат Женя (сын Анны), который тоже набирался военной науки на курсах. И неизвестный юноша Ваня, который явно был влюблен в Лиду. Она была внимательным, отзывчивым, хорошим добрым другом, всегда готовым и помочь делом, и советом, и накормить друзей. Ее кулинарная фантазия приводила в восхищение друзей, которые не понимали, как это ей удается из ничего приготовить такую вкуснятину.
К осени 1943 года Лида решается ехать в Армавир. Упрямая девушка мечтает учиться дальше. 7-го сентября 1943 года она становится студенткой зооветеринарного техникума. Учится с азартом, взахлеб, на "отлично".
Но мечты мечтами, а жизнь требует заплатить за квартиру хозяйке, накормить сестру, самой поесть, да и одежда нужна... И из-за тяжелого материального положения учебу приходиться оставить.

Жаркое лето 1942 года. Окончен 7-ой класс. За плечами 16 лет. Юность, солнце, ласковое море ... и война! Всех старшеклассников, оставшихся в городе, мобилизуют на полевые работы. Мужчины в армии, рабочих рук не хватает, а надо кормить город и армию. Лида, оставив младшую сестренку одну, едет с другими мальчишками и девчонками в совхоз. Первое, это пока только первое , чувство усталости от непривычной тяжелой физической работы. И только мысли о том, что Родине сейчас тяжело, помогает ребятам выдерживать голод и непривычный труд. Но через полтора-два месяца, в связи с приближением фронта, детей еле успевают вывезти из под носа у немцев. В г. Туапсе в это время проходила эвакуация мирного населения. Двум девочкам, не имеющим ни одежды, ни обуви, ни запасов продуктов, отправляться в дальнюю дорогу - верная смерть; и они принимают решение ехать на станцию Лазаревскую к дяде Павлу (мужу Ксении). Павел Яковлевич Ч. - секретарь райкома, в настоящее время является и комиссаром истребительного батальона, и при всей любви к детям, у него нет возможности заниматься устройством их жизни. Единственное , что он может - это отправить их в село Алексеевку (под Лазаревской). Вряд ли он знал, что их там ждет, или просто не было никакой другой возможности... Из маминых воспоминаний: " Жили мы в трех километрах от села, в лесу, в заброшенном чьем-то доме... Я работала в колхозе по найму. Каждое утро дорога в три километра до села и каждый вечер, уставшая, замерзшая из последних сил я брела три километра до избушки. Постоянное чувство голода и холода, страх заболеть..." Так они прожили всю осень. Но с приближением зимы, девочки понимают, что оставаться в таких условиях дальше невозможно. Зиму им не пережить.

Июнь 1941 года. Лиде исполнилось 15 лет, Тамаре -11. Отца забирают в армию. Дети остаются с мачехой. Как прошел первый год войны? Самым страшным событием в этой маленькой семье был уход мачехи. Мачеха, уставшая от трудностей наступившей жизни, а, может быть, и поставившая крест на своем браке, приняла решение. Однажды, придя домой из школы, Лида обнаружила, что мачехи больше нет, а с ней исчезли и некоторые вещи, которых и так было в семье немного... Дети остались одни. Писал ли отец с фронта? Наверное, писал, но удивительное дело, мама, хранившая 60 лет письма от подруг, от двоюродных братьев, от Тамары, не сохранила ни одного письма с фронта от отца. Я думаю, что эти письма были уничтожены по одной простой причине: мама вычеркнула его из своей жизни и уничтожила все, что было связано с ним. Но оказывается жизнь коварная штука, и она не всегда согласует свои действия с желаниями своего главного героя, в конце 70-х начале 80-х, она заставила маму вспомнить этого человека, но об этом позже, гораздо позже. А пока вернемся к брошенным детям. Мама, учась, пыталась хоть что-то заработать на пропитание. Как-то пытались помочь родственники. Тамара одно время даже жила у Ксении. В маминых бумагах я нашла справку, выданную Тамаре, для получения хлебных карточек. В справке фамилия Тамары стояла дядина. Но вскоре из жизни уходит Ксения, а на ее муже лежит ответственность за судьбу всего района и ему нет времени даже на своего сына...

Притихший мир... притихшая квартира... притихшая собака... выключенные радио и телевизор... пароли на лиру... и только телефонные звонки говорят, что я живу...

У меня беда. Адик в реанимации.

В семье, видимо, детям мало уделялось внимание... В школу, судя по анкете, заполненной маминой рукой, написано, что в школу она поступила в 1935г. Маме к тому времени было уже 9 лет. Училась она хорошо, с удовольствием , ей нравилось учиться. Это, кстати, осталось у нее на всю жизнь.
От отсутствия семьи, блшизких и любящих людей, от невзгод и неустроенности жизни, мечтательная, романтичная и одинокая девочка уходит в "книжный мир".
Она не играет в куклы, она никогда не играет, как другие девочки, в дочки-матери. Целыми днями, спрятавшись где-нибудь в укромном уголке сада, она читает, читает... С бабушкой, которая хочет, чтобы девочка была, как все, отношения не складываются ни близкими, ни теплыми. Бабушка ворчит: "Книжки, книжки... Какой в них толк?!"
Самым близким человеком в эти годы была тетя Ксения, Ксеничка. Так ее называла мама и мамины подруги. Я не знаю точно, когда умерла Ксеничка, но в начале войны она еще была жива. Из воспоминаний жены Володи (маминого дяди): "Если б Ксения была б жива, она бы их никогда не бросила"... Так, моя мама осиротела во второй раз.
Отец не очень интересовался детьми, брак был неудачный, особой любви и привязанности к дочерям, он не испытывал. Они были для него своего рода обузой... Перед войной он женился на женщине по имени Евдокия. У девочек появляется мачеха. Но и вторично у Ивана не складывается семейная жизнь. Мачехе, которая постоянног ссорится с мужем, девочки тоже не особенно нужны. Две сестренки кочуют между двумя домами: домом отца и домом дедушки с бабушкой, по настоящему не имея ни одного родного дома.

Сегодня я вернулась после почти двухмесячного отсутствия. Сегодня починили какой-то кабель и вернули меня... Я рада, я жива, я тут!

Все три сестры были очень дружны, даже повзрослев и обзаведясь собственными семьями, они дружили и семьями. Елена, Ксения и Анна. Елена и была маминой мамой. Похоже, что она была старшая из сестер. По возрасту Елена и Ксения были очень близки. Анне (по домашнему Нюсе) исполнилось 16 лет, когда обе ее племянницы уже познавали азы жизни. В мамином альбоме есть фотография Анны с ее надписью:" Моим дорогим племянницам Лиде и Томе. Не забывайте тетю Нюсю. Мне 16 лет".
Брат Володя был намного моложе своих сестер.

История маминой семьи имеет довольно грустное начало... Молодая, красивая женщина умирает от чахотки (туберкулеза), оставив мужу трех дочерей-девушек и маленького сына. Это была моя прабабушка, бабушка моей мамы. Мне от нее осталась только фотография, на которой изображена обаятельная женщина с изумительной улыбкой, напоминающая мне мою маму в возрасте 35 - 38 лет. О ней я не знаю ничего, даже имени.
Дедушка моей мамы, судя по фотографии, оставшись вдовцом, был еще крепким, молодцеватым мужчиной. Звали его Дмитрием. Вот и все , что я знаю о прабабушке и прадедушке.

Итак, мамина семья... Что я о ней знаю? Много ли я знаю о мамином детстве и юности? К сожалению, нет, не много. Еще маленькой девочкой я поняла, что наша семья отличается от многих других семей. Первое отличие состояло в том, что у меня не было ни одного дедушки. Ну. дедушек после войны не было у многих. А вот второе отличие состояло в том, что у меня никогда не было и бабушек. А третье отличие состояло в том, что мои родители никогда не вспоминали и не говорили о войне и о предвоенном времени. В нашей семье отсутствовал "культ воспоминаний" и я , ребенок, интуитивно поняв это , никогда не приставала к родителям с вопросами о прошлом. Сейчас я очень жалею, что была таким "тактичным" ребенком, но время упущено. Все, что я знаю, это собрано по крупицам из воспоминаний жены маминого дяди, из маминых старых писем, которые мама хранила всю жизнь, из случайно услышанных фраз, которые врезались в детскую память.

МАй 1926 года. На хуторе Косякино Орджоникидзевского края ( впоследствии пос. Совет Квадже, затем Лазаревское) у самого черного моря в семье железнодорожника Ивана К. родился первенец - девочка. Темненькие брови, серьезно-печальные глаза, маленький аккуратный носик...Девочка было хорошенькая, но очень серьезная для маленького ребенка. Девочку назвали Лидией. Через четыре года в новогоднюю ночь у нее родилась сестренка Тамара.

Сегодня очень грустный день... Я узнала, что удален дневник... Как будто какая-то частичка нашего бытия удалена. Я так привыкла, что в любой момент могу туда заглянуть и побродить хотя бы по старым записям... А теперь нет и их! Нет Москвы в твоих стихах, нет твоих чувств и нежности, нет чудесных фотографий Ленинграда. Мне не хватает поэзии твоих слов и в прозе и в стихах. Пишу это в надежде, что вдруг ты когда-нибудь заглянешь ко мне. Мне очень, очень жаль...

Вот и наступила зима , самая настоящая: со снегом, слякотью и гриппом. А зимой умные звери впадают в спячку. Вот и я , видимо, по их примеру впрала в спячку. Ну в спячку, не спячку, а обленилась точно. Исправлюсь, чес пионерское и продолжу рассказ о своей семье. Обещаю.

От мерзости дня непогожего
настолько в душе беспросветно,
что хочется плюнуть в прохожего,
но страшно, что плюнет ответно.
(И.Г.)

О Т Е Ц

Итак, 30 июня 1943г. отец был мобилизован Сызранским военкоматом в УВСР г. Сызрани, где работал старшим бухгалтером до 19 июня 1944г. !9 июня 1944г. он по приказу округа переведен в г. Ульяновск. Передо мной лежит его направление на работу в г. Ульяновск. Примечателен текст этого направления. Но к сожалению, не все слова можно разобрать.
" Направленному к Вам на работу т. Л... создайте нормальные бытовые условия и обяжите главного бухгалтера проявить.............................................
на работе, т.к. последний снят с работы в г. Сызрань в ущерб работе и направлен к Вам на работу для подгонки отчетности и укомплектования аппарата". Вот такое заботливое направление, видимо с бухгалтерами в те времена было не густо... Ужасно мне любопытно, что должен был проявить гл. бухгалтер, зная, что им недовольны и практически присылают ему замену?
Трудно судить о нормальных бытовых условиях в те годы, но,наверное, действительно, по тем временам это было сделано. По крайней мере, папа обзавелся комнатенкой, правда, без водопровода, канализации, отопления, но зато в центре города и даже с мебелью ( в комнате стоял старый письменный стол и черный кожаный диван). Освобожден от этой работы он был только 28 мая 1949г. А в комнате этой он прожил до 1960г.
Итак, 1944г. прошел в "приживании" на новом месте, в новых заботах... А 1945г. принес удачу. По распределению на работу в Ульяновск приезжает племянник Арон с семьей и Фира. И пусть они живут далеко, за Свиягой, но все-таки в одном городе, все-таки не так уже одиноко. Тем более, что Фира зиму 1945-46гг. живет у дяди, т.к. от него ей гораздо ближе добираться до школы.
И постепенно жизнь вошла в свою колею, такая у жизни способность: куда бы ее ни забрасывало, как бы ни закручивало, ни выворачивало, все равно она возвращается на свою колею...
Отец знакомится с девушкой Лидой, она еще более одинока в этой жизни и также ее родные места оказались далеко-далеко от Ульяновска. Ей - 18, ему - 37. Общее - свободны и одиноки... Осенью 1945г. они поженились. Но это уже другая история.

"Мне слов ни найти, ни украсть,
и выразишь ими едва ли
еврейскую темную страсть
к тем землям, где нас убивали."
(И. Губерман)

А Р О Н

Арон с Руфой до Москвы добрались успешно. Жить в Москве было нелегко: без жилья, без прописки... Некоторое время им пришлось жить у брата отца Арона, его дяди Иосифа. В небольшую комнатку в коммунальной квартире, в которой жили трое взрослых, кроме приезжих, на ночь ставилась раскладушка, на которой каким-то образом и спали Арон с Руфой.
Арон учился. Руфе пригодились ее "золотые руки", она шила наряды московским модницам. За это ее кормили, а иногда ей удавалось, что-то съестное принести и своему любимому студенту. В 1944 году их стало трое. У Арона и Руфы родился первенец, сын Виктор. Все ближе и ближе долгожданный Мир! Эвакуированные начинают возвращаться домой. Фире (сестренке Арона) хочется " быть как все", ей хочется уехать из Новосибирска, города их временного обитания, видимо, девочке, казалось, что если уехать, то на новом месте жизнь будет напоминать ту, другую жизнь, довоенную, будет более беззаботной, более сытой, устроенной и счастливой. Шойлык остается в Новосибирске один, Фира по вызову Арона отправляется в Москву.
Успешно закончив учебу и защитив диплом, Арон ждет направления на работу. У него есть предложение на работу в Москве, но отсутствие жилья и прописки, делает это предложение неприемлемым. И новоиспеченный инженер с женой, маленьким сыном и сестрой отправляется к месту своей работы в г. Ульяновск. Не знаю из каких соображений был выбран водный путь, но путешествие было длительным, утомительным и голодным.

Демобилизовавшись Абраша остался в Саратове, женился на девушке по имени Калерия, у них родилась дочь Рая. Но брак не удался и вскоре последовал развод. Работая бухгалтером в системе торговли, он познакомился с Верой. Примерно в 1950 г. они поженились . В 1952 г. уних родился сын Борис, а в 1955 - дочь Софья.

У А. Рыбакова я как-то прочитала, что в одном небольшом городе на Украине, на могиле расстрелянных евреев, уцелевшие родственники и друзья установили памятник-камень из черного гранита. На нем высечено - вверху на русском языке " Вечная память жертвам немецко-фашистских захватчиков", внизу на еврейском - " Все прощается, пролившим невинную кровь не простится никогда".
В 1943г. моей сестре перед выпускным вечером в Сызранской школе предложили сделать доклад на тему " Мы не будем мстить немецкому народу". Под аплодисменты зала: учителей, выпускников, родителей выпускников, доклад был зачитан.
Как правило, те из евреев, кто остался жив после войны, рассеялись по стране, почти никто не вернулся домой. Дома ни у кого больше не было. Никто из папиной семьи не вернулся в Ровно. Но об этом дальше.

Трудно восстановить события в Ровно в то лето и осень 1941г. Погибшие обратились в прах, те, кто выжил, не очень-то хотят говорить на эту тему, евреев среди живых практически не осталось.
Но, видимо, все было как везде: регистрация, повязки с желтой шестиконечной звездой, приказ в 24 часа переселиться на опредделенные улицы. Официальные гетто были только в крупных городах. Советских евреев, как правило, не отправляли в Освенцим, их расстреливали на месте.
Говорят, были два списка для расстрела: в первом - немощные старики, женщины, дети; во втором - так называемые, ремесленники. В первую очередь расстреливали жерт из первого списка. Те, кто числился во втором, должны были отработать свое проаво на смерть. При 12-часовом рабочем дне и фактически без пищи люди погибали за 2-3 месяца.
Вроде бы, отец семейства, дедушка Борух попал во второй список, но эта версия весьма сомнительная, так как было ему уже за семьдесят и навряд ли он мог работать, да и судя по довоенной фотографии из семейного архива, он и на вид был очень старым.
Массовые расстрелы были совершенны 7 ноября 1941 г. в двух местах города, говорят, что закапывали раненных, но еще живых людей, и земля на местах расстрела несколько дней шевелилась, будто живая. Помните, я просила запомнить эту дату 7 ноября 1941г.? Да, и советское командование и фашистские палачи отметили этот день в памяти людей. И кто знает, может быть в те минуты, когда командир части, зачитывал перед строем красноармейцу Л.Ш.Б. слова приказа с объявлением ему благодарности от советского командования, может быть, именно в эти минуты немецкий офицер отдавал команду своим солдатам...
Были ли сомнения у оставщихся в живых, что их родные живы? Конечно, нет. Чуда в те суровые времена никто не ждал. Правда моя сестра Фира где-то в 1946-47гг. написала письмо своей подружке по ее старому адресу в Ровно. Неизвестно каким чудом это письмо попало к тете этой девочки, которая жила на хуторе. Она ответила:"Не ищи, никого в живых нет, всех расстреляли. Я спаслась, потому, что меня спрятал муж-поляк".
В 1955г. в Ровно ездил Шойлык, пытался узнать о своей жене и родных. Безрезультатно. Практически с таким же результатом съездили в 1958г. Фира, Арон и Абраша. Они нашли свой дом, в новых жильцах их квартиры они узнали своих соседей, которые жили внизу. Они узнали, но их не захотели узнать, их даже не впустили в квартиру, но через полуоткрытую дверь Фира увидела и узнала свою мебель... Квартиры и дома не должны пустовать, в них должны жить люди, но кто знает, спокойно ли живется переселенцам в домах убитых? Чиста ли их совесть? И если это так, то почему нельзя было дать возможность людям зайти в родное гнездо, побыть 10 минут среди родных вещей и, хотя бы мысленно, хоть на чуть-чуть, перенестись в ту счастливую довоенную жизнь. И, наверное, эти люди могли бы хоть что-то рассказать приехавшим издалека детям об их пропавшей матери. Не захотели... Бог им судья. Кстати, у немецких солдат, стрелявших в безоружных стариков и детей, на пряжках ремней было выбито "Gott mit uns!" " С нами бог". Так с кем ты был бог в эти осенние дни 1941 года?! (продолжение следует)

Уважаемые читатели, прошу прощения, но в течении двух дней новых записей не будет. Мною были найдены кое-какие документы в эти выходные, и в связи с этим я хочу внести некоторые изменения в написанное. Эти исправления не носят кардинальных изменений и не представляют особой исторической ценности, но все-таки... Истина дороже... Для тех, кому лень перечитывать второй раз мои записи, скажу, что касаются они только моего отца и являются просто некоторыми уточнениями. Спасибо всем.