О Леве, несмотря на то что он остался жив, известно очень мало. После демобилизации из армии Лева почему-то попадает в Ташкент, а оттуда на Урал в город Первоуральск. У папы хранилась Левина фотография с надписью. Фотография была отправлена в марте 1945г. из Первоуральска, но снимок сделан в Ташкенте. В Первоуральске Лева женится на женщине с ребенком (мальчик Юра), и по ее настоянию они уезжают сначала в Польшу, а затем в Аргентину, где жили родственники жены. Это было примерно в 1947г. Мне кажется, что перед отъездом, он приезжает в Москву попращаться, но может быть я что-то и путаю.
Как мне помнится, какая-то редкая переписка между ним и дядей Иосифом в конце 60-х была, затем она прервалась. Дядю Иосифа разыскал в Москве родственник жены Левы и передал от него письмо.
А в 1996г., будучи в Израиле, я совершенно случайно у Моше познакомилась с Юрой и его женой (по моему испанкой). Юра говорил по русски хорошо, но узнать у него о дяде Леве, кроме того, что он жив, не удалось ничего. К этому времени мать Юры умерла и дядя Лева был женат вторично. Своих детей у Левы не было.

О Т Е Ц

28 февраля 1942г. по состоянию здоровья отца демобилизуют из армии. Я пытаюсь представить отца в то время, с одной стороны это был шанс на выживание, а с другой, наверное, это известие повергло его в шок. Несмотря на то, что он был сугубо штатским человеком, в армии он был как-то одет, как-то накормлен, где-то можно было преклонить голову. А куда деваться вообщем-то не совсем молодому человеку, у которого никого и ничего нет, и которому некуда ехать, его нигде и никто не ждет. И снова, как палочка-выручалочка московский брат Иосиф. Сам брат в Москве, а семья его в эвакуации в Сызрани. И папа едет в Сызрань, где, может быть, его и не ждут, но там родные люди.
Через много лет после войны, когда уже не было в живых ни моего папы, ни ее мамы, моя сестра Лена не могла вспомнить, где же в их 4-х метровой комнатке спал мой папа , ее дядя.
Итак, мой папа приезжает к жене своего брата и племяннице, которых видел один-единственный раз в жизни перед войной.
Голод, холод, отсутствие нормальных жилищных условий, но его приняли, и жил папа с ними пока не устроился на работу и не нашел себе жилье. Хиня разделила с ним все, что имела в то трудное время. Лена вспоминает, когда папа устроился на работу, ему выдавали иногда "мучку". Что это? А это пыль от мешков , в которых была мука. Папа приносил это богатство Хине и она пекла на всех очень вкусные лепешки, был праздник живота...
Как-то налаживается быт,"...у жизни есть привычка - жить, чтобы ни было с тобой...". И вдруг новое известие: Хиня с Леной уезжают в Москву, им пришел вызов. Отцу дорога в Москву закрыта. И снова один... Много в то время по всей стране было одиноких, неприкаянных людей. Каждый переживал это по своему: кто-то сломался, потеряв в жизни все, кто-то выстоял. Но папу не забыли, 30 июня 1943 г. его призывают снова в Армию. Правда, медкомиссия признает его годным только к нестроевой службе. И снова стройбат. Он служит , но уже не писарем, а старшим бухгалтером.

Арон служил вольнонаемным в госпитале в Кемерово, когда узнал, что в Новосибирске располагается эвакуированный Московский строительный институт. Он отправляет письмо с просьбой о продолжении учебы там. Ему приходит положительный ответ, он увольняется из госпиталя и переезжает в Новосибирск. Что бы хоть какие-то остатки семьи были едины, в Новосибирск переезжает и его отец Шойлык с Фирой. Арон уже не один, он женат на Руфе (Рут). История их знакомства и любви прекрасно описана в воспоминаниях их дочери. Через некоторое время сотрудникам института и студентам разрешается вернуться в Москву. Снова разлука. Шойлык с Фирой остаются в Новосибирске. Арон уезжает в Москву ,вместе с ним нелегально отправляется и его жена.

В те тяжелые для Москвы дни служащие госаппарата и их семьи были эвакуированы. Так мой дядя Иосиф с семьей оказывается на Волге в городе Сызрани. Правда, дядя там живет недолго и возвращается в Москву при первой возможности, а жена с дочерью остаются там до лета 1943 года.

ШОЙЛЫК И ФИРА

Но вернемся к нашим скитальцам по дорогам войны Шойлыку и Фире. Потеряв надежду встретить жену в одном из поездов, идущих из Ровно, отец принимает решение ехать в Москву , к брату: единственная ниточка, которая осталась в этой жизни. Но в Москву их уже не пустили, они сумели доехать только до Орла, а там их завернули на Волгу, в город Балашов. В Балашове кто- то из случайно встреченных бывщих земляков сказал, что Абраша служит в Саратове. Отец и дочь держат путь в Саратов, чтоб попытаться встретиться с Абрашей. И им удалось каким-то образом все-таки встретиться, по военному времени - это была неслыханная удача.
Трезво оценив их состояние и положение: разуты, раздеты... и приближается осень, а там и зима... И Шойлык принимает решение отправиться в Среднюю Азию, там хотя бы тепло. Но там их настигает новое несчастье: Шойлык заболевает тифом. Перед отправкой в больницу, отец диктует Фире письмо к Арону о том, что он заболел и просит любыми путями вывезти Фиру, позаботиться о ней и в будущем дать ей образование. Практически он не надеялся выжить и страшно боялся , что же будет с его девочкой-подростком, заброшенной в чужой и довольно неприветливый мир.
Арон к этому времени находится с госпиталем в Кемерово. Ни покинуть госпиталь, ни отправиться на поиски сестренки и больного отца он не может. Но тут их спас Господин Великий Случай. Начальник госпиталя был сам из Ровно, а его жена и дети тоже находились в Средней Азии. Зная каково положение там эвакуированных, начальнику госпиталя удается оформить документы на вывоз своей семьи и туда вписываются Фира и Шойлык. Арону необходимо всех разыскать и привезти в Кемерово. Арон справляется с этой задачей . Так Фира с отцом, которому удалось победить тиф, оказываются в Кемерово.

Как служилось Абраше? Я воспользуюсь воспоминаниями сестры Абраши и дочери Арона. Абраша мечтал поквитаться с нацистами, которые принесли так много горя. Он хотел уничтожать их, как мужчина с оружием в руках... А вместо этого - у него лопата. Да, он тоже делает нужное дело, строит укрепления, но вокруг... вооруженная охрана. Что бы получить паек - выполни норму. Уязвленный недоверием советской власти - бывший бунтарь, ратовавщий за Советы и, живя в Польше, проводивщий в польской тюрьме все предпервомайские дни ( в предупреждение маевок молодежь, состоявщую на учете в полиции, на всякий случай сажали в камеры и выпускали после 1 Мая). Не удостоевшийся взаимности, он на всю жизнь излечился от своей любви к Советам.

Рассказы беженцев. Скупые слова журналистов и слухи, слухи, слухи... Даже, если во всем этом только половина правды, и то можно сойти с ума от страха и беспокойства за близких. Живы ли еще?
После заключения пакта в газетах промелькнуло сообщение, будто, заняв Польшу, Гитлер заявил, что теперь Германия приступит к "окончательному решению еврейского вопроса". Что означало это "окончательное решение" мир узнал потом, после того, как немцы сожгли в печах шесть миллионов евреев.
Во время войны было уже ясно, что гитлеровцы делали с советскими людьми; это были не бесчинства отдельных солдат, это была широко задуманная и неуклонно проводимая программа истребления целых народов.
Истребление евреев было как бы лабораторией, где гитлеровцы набивали руку, накапливали опыт для массового истребления других народов.
Конечно, отец понимал, какая судьба постигла родных, тех кто остался на оккупированной территории. Можно только догадываться какое, наверное, страшное чувство одиночества прятал он в себе. Был ли он "молчуном" по своей природе или эти годы сделали его таким?..
А в Армии им, евреям с Западной Украины, было тоже несладко. Их брали не для того, чтобы стрелять в немцев, для этого надо было дать в руки оружие, а им не доверяли. Их брали в стройбат. В основном их привлекали на строительство окопов. Папу по состоянию здоровья(как я уже писала) и как "специалиста по цифрам", зачислили писарем. Вот когда пригодился русский язык. Правда, зная, как папа писал всю жизнь с ошибками, я думаю, папино начальство было не в восторге от его знаний орфографии и пунктуации, а , может быть, было и не до того. Но служил он добросовестно, как впрочем и все, что он делал. У него сохранились приказы по части с объявлением благодарности. Первая благодарность была объявлена 7 ноября 1941 года. Запомните, пожалуйста, эту дату: 7 ноября 1941г.

А Р О Н

Младший сын старшего брата, студент Львовского строительного института, был прикомандирован к военному госпиталю, там тоже нужны были молодые сильные ребята. Он покидает родной край с госпиталем.

А В Р У М

Видимо, он был тоже мобилизован, судя по возрасту. Но у меня нет сведений, где он служил, как он погиб. Единственная, кто может ликвидировать это белое пятно, моя племянница, которая имеет возможность встречаться с дочерью Аврума, Ривкой. Я очень на это надеюсь.



От бомбежек, голода, болезней погибали люди, но мобилизованные выжили, выбрались из того кошмара первых дней войны.
Мобилизация в Армию спасла их от участи всех оставшихся, всех тех тысяч евреев, которые погибли только потому, что были евреями.


И С Т О Р И Я Р И В К И


Эту историю я узнала от моей племянницы. И надеюсь, что она не будет возражать, если я воспользуюсь плодами ее творчества.
Ривка, дочь Аврума и Этл. Жила она в г. Дубно (недалеко от Ровно). Когда началась война, девочке было лет 13-14. То ли у нее был сильно развит инстинкт самосохранения, то ли интуиция (а впрочем это, видимо, одно и то же), но Ривка уговаоивает старших срочно бежать. Но кто слушает детей, тем более в минуты серьезной опасности? Тогда она объявляет, что уйдет одна. И ушла. Вдогонку за ней бабушка послала свою дочь, мать Ривки, Этл. (Я думаю, что отца - Аврума дома уже не было, он, видимо, был мобилизован). Таким образом, Ривка спаслась сама и спасла мать, которая прожила потом долгую жизнь. Я не знаю, куда занесли их дороги войны, по каким городам они кочевали... В годы войны какая-то информация появлялась только у Иосифа (который жил в Москве), но навряд ли у Этл был его адрес, да, по-моему, они и не встречались до войны в тот единственный раз, когда он навещал родителей. Поэтому в годы войны известий о Ривке и Этл не было. Известно, только, что спаслись и братья Этл, дяди Ривки.



Нет никаких сведений о Янкеле (может быть, по возрасту его и не взяли в Армию), о Киве, о мужьях сестер, об их детях. Может быть они погибли на дорогах войны, а может быть, разделили участь всех в Ровно. Вся женская часть семьи с детьми и старики-родители были обречены изначально. Но иногда мне хочется думать, что может быть, кто-нибудь, просто не сумел разыскать во время и после войны родных, и где-то сейчас еще растет веточка большого дерева.

Л Е В А

Мобилизован и младший брат Лева. Лева оставлял только родителей, ни жены, ни детей... Может быть это было и легче. Кто знает и измерит то чувство беды, которое у каждого было общее и свое собственное. Уход из родительского дома, как правило, сопровождается планами на будущее, началом новой жизни. Его уход из родительского дома (а он был к тому времени единственным ребенком, живущим вместе с родителями) был неразрывно связан с горем, паникой, страхом и неизвыестностью. Где и как служил дядя Лева мне и моим сестрам неизвестно.


А Б Р А Ш А

Старший сын старшего брата. Молодой, сильный, спортсмен-футболист, конечно, был нужен Армии. Дома он оставлял юную девочку-жену. Женился он незадолго до войны, и вопреки воле отца и родственников, свадьба была комсомольская. Его тоже везут на Восток. Осенью 1941г. ему удается встретиться на Волге с отцом и сестренкой. Горькая была эта встреча. Никто из них не мог сказать, что впереди.

И снова мы возвращаемся в Ровно, и снова 22 июня 1941г. Только две недели назад моему отцу исполнилось 34 года. Он всего на год старше своего внука , моего сына. Не мальчик, но и еще не старик, в самом расцвете сил... Армии нужны мужчины, армии нужны солдаты, даже если ты и еврей, даже если ты "западник". Он ничего не взял из дома на память, то ли не верилось, что дома больше не будет, то ли не верилось, что выживет сам. Никто не знает, как проходили последние "домашние" минуты, никто не знает, что он шептал на ушко своей маленькой дочке, целуя ее в последний раз. Он бросал семью на произвол судьбы, он прекрасно понимал всю опасность, которая нависла над ними. Отца мобилизовали 23 июня 1941 года. Он участвовал в боях за города Кременец и Дубно, сопровождал обозы с раненными. (Как отец смог выжить в этой мясорубке, ума не приложу. Он оружие никогда в жизни не держал до того). После отступления часть остановилась в г. Житомире для переформирования и его по состоянию здоровья перевели 25 июля 1941 г. в Особый строительный батальон. Его увозили воинские эшелоны на Восток, в Россию... Стучали колеса, в ритм колесам билось и его сердце:"Что там? Что там? Что там?.." Он никогда не узнает, пыталась ли его жена с ребенком выбраться из города пешком.(другой возможности не было). Он никогда не узнает где и как они погибли...

Ш О Й Л Ы К ( Ш О Э Л)

Все тревожнее и тревожнее новости из Европы. Там бесчинствуют немцы, не встречая отпора. А жизнь идет... Арон уже студент Львовского строительного института, женился Абраша.
Время неумолимо летит вперед. Крутятся стрелки на циферблате... Интересно куковали ли кукушки в лесах на Западной Украине в начале того рокового лета? Лета 1941 года.
22 июня 1941 года. Некому мне рассказать о первых часах этого дня. Единственную свидетельницу " маленькую Фиру" этот день застал вдали от дома в летнем лагере, вблизи Киева. Ее родители (Шойлык и его жена Рахэль) бросились сразу туда за ней. Паника и быстрые сборы сослужили роковую службу: Рахэль уехала без документов. Ее не пропустили через бывшую границу, которая снова стала действующей. (Сколько людей погибло из-за "бдительности" пограничников). Выход был только один: ей возвращаться за документами, ему - разыскать дочь. Расставаться страшно, но выбора нет. Главное - найти девочку и встретиться. Они договариваются о месте встречи. Сейчас трудно понять, какие чувства испытывал мой дядя, бросая в эти страшные минуты немолодую женщину, мать своих троих детей, на дороге одну. Ему удалось разыскать Фиру, но Рахэль на встречу не пришла.
Отец и дочь сумели добраться до Киева. Там, узнав, что поезда из Ровно на Восток идут через Харьков, они отправились в Харьков. Они ждали, они надеялись встретить Рахэль, пока кто-то из земляков не сказал, что Рахэль осталась в городе с больной матерью. Надежды на встречу оставалось все меньше и меньше, задерживаться больше было нельзя. Красная Армия отступает, каждый поезд может быть последним, а с ним ребенок, его надо спасать! И они, отец и дочь, отправляются в бесконечное, растянувшееся на несколько страшных лет "путешествие по стране". Они выбрались из того ада, они спасли жизнь друг другу: он - тем, что разыскал и увез ее, ребенка; она - тем, что он вынужден был уехать, не задерживаясь в Ровно. Он ничего не знал о жене и своих сыновьях, у него не было никакой одежды даже для дочери, единственно ценное, что у него было - это московский адрес брата. Туда-то они и отправились.

И снова передел территорий. И снова переносятся границы. Теперь они жители СССР. И нужно забыть польский язык, так как отныне всем придется учиться, читать, писать и разговаривать на русском языке. Да бог с ними с языками, главное они все снова граждане одной страны. И не надо больше бояться анкетного вопроса Иосифу: " Есть ли родственники за границей". И уже можно, через 20 лет , приехать в город своей юности, жене Иосифа Хине с дочерью.
Наконец-то появилась возможность увидеть своих родных и родных мужа. Моей сестре Лене единственный раз в жизни, благодаря этой поездке, довелось увидеть своих многочисленных родственников. Жили они с мамой в Ровно у маминой родни, но много раз были в гостях у дедушки с бабушкой. Побывали и в семьях братьев и сестер, живущих в Ровно, были в гостях и у моего папы, отсюда и воспоминания о шикарной мебели в его доме. Лена хорошо помнит, как дедушка катал ее на санях по всему городу. Тогда-то и состоялось знакомство дочерей двух старших братьев, двух сестер Фиры и Лены. Две сестры, почти ровесницы, говорящие на разных языках, конечно, не могли особо подружиться, но запомнили друг друга. Иосиф тоже еще успевает навестить родителей за год до войны.
И никто еще не знает, как сблизит грядущая война выживщих "скитальцев" этой семьи с московской семьей брата. Ни один из выживщих не вернется в свой родной город, где вместе с не одной тысячей евреев погибла практически вся семья.

В середине 20-х годов разворачивается международное молодежное движение за возрождение еврейского государства на земле Палестина - колыбели еврейского народа. Молодые люди, евреи, из всех стран правдами и неправдами, вопреки воли Англии, подмантатной территорией которой была тогда Палестина, добирались до Кипра, а оттуда по ночам на лодках под обстрелом англичан пробирались в Палестину. Среди этой молодежи была и одна из сестер Этл. Никто не знает точно, каким маршрутом добиралась к заветной Земле Этл, но она в середине 30-х годов добралась, она выжила... Она была одна и, конечно, даже и не догадывалась, что через много-много лет, уже в другую эпоху, другое поколение нашей семьи окажется с ней на одной земле.
Выходит замуж Роза, но детей у нее не было. Умирает от болезни сердца дочь Маня, оставив дочь: позднее сестра Рива выходит замуж за ее мужа и рожает тоже девочку. У Енты растут две дочери.
По субботам братья и сестры со своими женами, мужьями и детьми собирались в доме родителей. Шабат. Папа вспоминал, какая была большая семья. Еще никто не знает какая Катастрофа ожидает мир, еще никто не знает куда забросит жизнь тех, кто останется в живых: еще никто не знает, что никто не придет на могилы тех, кому не удастся выжить, потому что не будет этих могил...

С Ы Н О В Ь Я
Дети разлетаются из родного гнезда. Кто остается в Ровно, кто устраивает свою жизнь в рядом лежащих городках.
Спустя несколько месяцев, возвращается домой старший брат, не удалось найти работу. Иосиф переезжает из одного города в другой: Бердичев, Житомир, Киев, позже - Харьков. В Житомире у него родилась дочь и всякие попытки получить образование приходится прекратить. Надо работать, надо содержать семью. Родные остаются далеко, за границей.
А время идет. Мальчику Шае рано пришлось начать трудовую жизнь. Деньги, полученные за частные уроки тратились на продолжение образования и служили основным источником существования. Тяжелые материальные условия семьи и болезнь отца (Боруха) не дали возможность получить систематическое образование. В1924 году он окончил 7 классов гимназии, а в 1929 поступил на службу бухгалтером в кооперативное товарищество по торговле зерном, где и проработал до 1939 года. Итак, Шая вырос, получил специальность бухгалтера, женился, как говорят, на женщине немного старше его, некрасивой, но с приданным. Красивую мебель из красного дерева до сих пор помнит моя сестра, да и папа о ней упоминал неоднократно. Вскоре у него родилась красивая девочка с красивым именем Суламифь. Материальное положение молодой семьи устойчивое, стабильное и довольно хорошее. С приходом Красной Армии отец работает бухгалтером на строительстве Западной дороги НКВД.
У Янкеля уже два мальчика и девочка. У Кивы детей не было. У Аврума подрастает дочь Рива. Лева, самый младший, живет с родителями.
У старшего сына Шойлыка уже взрослый сын Абраша спортсмен-футболист, женихом красавицы Фриды стал младший сын Арон - студент Вильнюсского строительного техникума и подрастает малышка Фира (мое бюро информации, энциклопедия семейного рода).
В далекой России, в столице живет и работает Иосиф. У него растет дочь Лена (Нюся).

Первая Мировая война. Революция. Папе было 10 лет, когда рабочие и матросы брали власть в свои руки, грабили и громили дворцы, устраивали склады и конюшни в церквях, расправлялись, как умели с теми, кто не с ними. Ломали Старый мир, чтобы построить Новый. "...мы Наш, мы Новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем...".
История и политики любят перекраивать карты, не задумываясь о судьбах людей. Перекраивая карты, росчерком пера, перенося людей из одного государства в другое, они вступают в "силовые" отношения с судьбой. Сила и власть - вот оружие против судьбы. (Для тех, кто верит, что судьбу не переспоришь).
Конец войне, подписывается мирный договор, по которому с земель Западной Украины уходит Красная Армия. Уходят на восток вместе с армией старший брат Шойлык, оставив жену и сына, и второй брат Иосиф с девушкой Хиней, которая впоследствии станет его женой.
Оставшиеся дома, в родном городе, отныне своей страной должны считать Польшу, они становятся в одночасье панами и паненками и учат язык, который на ближайшие 20 лет станет их официальным языком. Дома на идыше, вне дома на польском. Двойная жизнь - двойные стандарты. И это только начало.

Позавчера, по причине отклеивания подметки у сапожек, мне пришлось купить новые: лаковые с пряжкой, а на пряжке стразы. Вообщем , мечта идиотки! А раз есть новая обувка, то надо же ее одеть. И тут возникла проблема: пряжка со стразами расположена довольно высоко и из-под брюк не видна. Т.е. вся эта сумасшедшая красота, за которую заплачены свои кровные, исчезает под брюками и никто о ней, кроме меня и не знает... "Обидно ж , Вань!" Лихорадочно разыскивается юбка, колготки черные с серебряными нитями (под стразы), на плечи набрасывается меховая (тоже новая) курточка и в таком виде я отправляюсь вчера на работу. И полдня на работе сижу и недоумеваю, что это сегодня стряслось, всем чего-то от меня нужно. Все заходят, так сказать, в мой кабинет, что-то спрашивают, просят какие-то бумаги и всякую прочую ерунду. И только во второй половине дня до меня доходит, в чем дело. А дело очень простое. В нашей сугубо мужской фирме только две женщины: я и Иришка. И вот уже который год, зимой и летом мы с ней ходим в брюках, а тут юбка... и не до пят, а до колен... Все, работа остановилась. Босс, глядя задумчивыми глазами на меня, вопрошает в пространство:" И почему нам заказчик деньги не платит?" Мысленно его поправляю: "Не нам, а тебе. А вот ты почему мне зарплату не платишь?" Может быть, перейти на юбки?.. Глядишь и все друг другу заплатят!:beauty:

Семья.

Небольшой провинциальный город Ровно. Зеленый, красивый, с красивым старинным Замком. Русские, украинцы, поляки, евреи - основное население города. До Великой Отечественной войны еврейская часть жителей города была довольно многочисленная. Ведь еврейские семьи, как правило, многодетны. Папина семья - это обычная еврейская семья: папа - Борух, мама - Хая и двенадцать детей ( Шойлык, Иосиф, Янкель , Кива, Аврум, Шая, Лева - сыновья; Рива, Роза, Этл, Маня, Ента - дочери). Год рождения старшего сына - 1892 год, год рождения младшего - 1914. Отец был каменьщиком, если говорить современным языком, - прорабом; мать занималась домом и детьми. Мой папа родился в 1907 году в день рождения великого русского поэта А.С. Пушкина и был одним из младших детей. Жили бедно. Сыновья образование не получили, вынуждены были работать, девочкам вообще в те времена редко давали образование. Папе в этом плане повезло, он смог учиться, родители, благодаря помощи старших детей, могли это позволить.
(Для тех, кто читает. Это только начало, продолжение следует. Возможны будут неточности, исторические несовпадения. Заранее прошу за это прощения.)

За окном монотонно идет дождь. Капли стучат по карнизу. И , кажется, что во всем мире только ты и бесконечный шелест дождя. И я наконец понимаю, что , пора заняться уже тем , что откладываю и оттягиваю несколько месяцев. Почему именно сегодня ? Трудно сказать... Может располагает одиночество и тишина в доме, а может быть, этот осенний дождь...
Когда уходят родители, наверное, все дети, как бы они не любили их, чувствуют горечь от того, что мало говорили добрых слов, мало забегали в гости, мало звонили, мало заботились... Но ничего уже не изменить, ничего не исправить, не доделать, не досказать, не долюбить. Пока живы родители, ты уверен, что тебя любят, тебя понимают, тебя прощают. Причем, эта уверенность даже неосознанная, просто уверенность, что ты любим и нужен. Эта уверенность граничит где-то с самоуверенностью, что так будет всегда и со всеми... Увы...
В один момент( далеко не прекрасный) ты понимаешь, что это ушло и никогда уже не будет также. И никто не будет тебя отныне любить просто за то что ты есть, и никто мудро не промолчит, если ты не прав, и никто не будет так рад малейшей твоей удачи. И нет такой силы, чтобы повернуть все вспять. Ты один в этом Мире. И тебе нужно завоевывать Любовь и Нужность свою, если ты не хочешь познать чувство Одиночества.
Недопонимание, недосказанность (три пишем, два в уме) присутствует всегда и во всем. Как перейти этот Рубикон? Счастлив тот у кого это получилось. И тут нельзя сетовать на других, это вина или ошибка, это слепота, как ни грустно это сознавать, твоя и только твоя. Один неверный шаг, одно неверное слово и все это нанизывается, как бусинки на леску жизни. И год от года это "украшение" все длиннее...
Я хочу, чтобы память о моих родителях жила дольше, чем я. Я хочу, чтоб мой сын, знал о них столько же сколько я.
Мои родители не хотели вспоминать, что было в той другой и далекой жизни. Слишком много боли, горя было, видимо, в тех воспоминаниях. Поэтому все, что я о них знаю, это собрано по крупицам из разных источников, может быть, и не совсем достоверных. Слишком много "белых пятен" в этих воспоминаниях... Но несмотря на это, я хочу передать все, что знаю, " по наследству" моему сыну. Мне хочется, чтобы его память, может быть, и против его воли, хранила, как можно больше информации о людях, через жизнь которых прошла война.
Итак, до завтра...

Что-то эта неделя была для меня просто "культурной революцией". В понедельник ходила на спектакль "Калифорнийская сюита" с участием А.Фрейндлих и О. Басилашвили. Два моих любимых актера, прекрасная игра. Да и сама пьеса, показывающая внутренний мир семейных отношений на примере трех супружеских парах, достойна внимания. В каждой семье, даже вполне благополучной, свои подводные рифы... Из театра вышла в полном восторге, чего не было уже несколько лет!
И совершенно неожиданно попала в пятницу на концерт О. Митяева. С любопытством посмотрела, как проходят сейчас концерты бардов. Сидела и вспоминала концерты Окуджавы, Высоцкого, Галича... Да... Размах, конечно раньше был не тот, но иатмосфера была несколько другая: не было столь помпезных залов, не было алых роз, не было призывов покупать диски в антракте, лично подписанных автором, не было столь ошеломляющих цен на билеты. Песни у него есть неплохие, но старые, из новых не запомнилось ничего.
Так что можно сказать, великосветский образ жизни у меня неожиданно получился, даже пришлось отложить визит к сестре и приятельнице на будущее.

Говорят, что тоскливо, когда у человека нет дела и нечем заняться... Не знаю,.. дел и обязанностей выше головы, а на душе тоска, тоска, тоскотища... Ну до чего я не люблю осень!
Осенние люди, осенний воздух, осеннее небо, осеннее солнце, осенняя прохлада, осенние дожди, осенняя сонливость, осенняя депрессия, осенняя грусть... "...Ну что ж, пойду пройдусь... Ведь за окном осень..." Отклеилась подметка у сапог...