"Вам хорошо, вы одиноки", - сказал мне Хассе. Что ж, и впрямь все отлично, - кто одинок, тот не будет покинут. Но иногда по вечерам это искусственное строение обрушивалось и жизнь становилась рыдающей стремительной мелодией, вихрем дикой тоски, желаний, скорби и надежд. Вырваться бы из этого бессмысленного отупения, бессмысленного вращения этой вечной шарманки, - вырваться безразлично куда. Ох, эта жалкая мечта о том, чтоб хоть чуточку теплоты, - если бы она могла воплотиться в двух руках и склонившемся лице! Или это тоже самообман, отречение и бегство? Бывает ли что-нибудь иное, кроме одиночества? Я закрыл окно. Нет, иного не бывает. Для всего иного слишком мало почвы под ногами."

"Я стоял и смотрел на нее. Она сказала только три слова. Но никогда еще
я не слыхал, чтобы их так произносили. Я знал женщин, но встречи с ними
всегда были мимолетными, -- какие-то приключения, иногда яркие часы,
одинокий вечер, бегство от самого себя, от отчаяния, от пустоты. Да я и не
искал ничего другого; ведь я знал, что нельзя полагаться ни на что, только
на самого себя и в лучшем случае на товарища. И вдруг я увидел, что значу
что-то для другого человека и что он счастлив только оттого, что я рядом с
ним. Такие слова сами но себе звучат очень просто, но когда вдумаешься в
них, начинаешь понимать, как все это бесконечно важно. Это может поднять
бурю в душе человека и совершенно преобразить его. Это любовь и все-таки
нечто другое. Что-то такое, ради чего стоит жить. Мужчина не может жить для
любви. Но жить для другого человека может."

Э.-М. Ремарк "Три товарища"