- Ты домой, Kuolema? - Спросил Элиссу Дрон, когда она вложила клавиши в чехол и поставила в угол.
- Нет, - ответила она, закидывая торбу за спину. – У меня еще дела…
Никто не стал спрашивать, какие. Все и так все понимали…
…Старое, но еще действующее кладбище находилось в другом конце города, и, чтобы попасть туда, нужно было сначала проехать на метро, а потом еще минут пятнадцать идти пешком.
Алиса вышла на станции и свернула на знакомую улицу. Вскоре она уперлась прямо в ворота погоста, невысокие, каждый железный прут которых заканчивался острой пикой. За ними росло большое, раскидистое дерево, ветви которого спускались за ограду.
Kuolema вошла внутрь и стала искать дорогу к нужной ей могиле. То место, где два месяца назад похоронили Айни, она обнаружила без труда – в новой части кладбища у него единственного стоял памятник в виде скульптуры – преклонившего колени молящегося ангела с обращенным к небу лицом. Это надгробие, возможно, излишне пышное и пафосное, совсем не смотрелось среди скромных могильных плит вокруг. Наверное, даже сами родители Айни не понимали, зачем заказали его, а уж их сыну было все равно…
Kuolema села на плиту и долго смотрела на выбитую на мраморе надпись: «Айни Хансени. 1988 – 2005 года. От любящих и безутешных родителей.». Простая, незатейливая, шаблонная эпитафия, но в ней читалась вся боль отца и матери, потерявших своего ребенка. Ведь Айни был их единственным сыном…
…Небо хмурилось, как недовольный малыш, у которого отняли любимую игрушку, и грозилось вот-вот разразиться потоком горючих слез. Алиса по-прежнему сидела возле могилы своего парня, держа на коленях листочек с одной-единственной фразой: «Rest in peace», что в переводе с английского означало «Покойся с миром.». Слезинка скатилась с носа и шлепнулась на бумагу, оставив развод на чернилах.
Сглотнув, она на секунду поднесла листочек к губам, а потом положила его на землю, придавив камнем, который нашла тут же – чтобы не унесло ветром.
- Здравствуй, - тихо произнесла Алиса по-французски, на языке, напоминавшем ей язык мертвых. – Я пришла. Ты ждал меня? Прости, меня долго не было, так получилось, не злись. Ты знаешь, что я скучаю по тебе…и каждую свободную минуту стараюсь провести здесь, с тобой… Как жаль, что на самом деле ты меня не слышишь…
- Я думаю, он слышит, - раздался голос позади нее.
Элисса обернулась и увидела стоящего у соседнего ряда могил Линту. Он серьезно и внимательно смотрел на нее, сунув руки в карманы. Девушка напряглась: она пришла сюда, чтобы отдохнуть и побыть одной, а не столкнуться вновь с этим ненормальным.
- Тебе не говорили в детстве, что подслушивать нехорошо?- Резким тоном осведомилась Алиса.
- Это не я подслушивал, это ты громко говорила! – Отпарировал он. – Незачем так орать, тут кладбище, а не базар!
- Что тебе нужно? – Элисса потерла пальцами виски. – За сегодняшний день ты меня уже достал!
- От тебя – ничего, - невозмутимо ответил Линту, подходя еще ближе. – Айни был моим другом, и я пришел к нему. Я не знал, что ты здесь, и, вообще-то, мне нет никакого дела до тебя, если быть честным, - с этими словами он присел на край могильной плиты и приложил к ней руку. Лицо его стало таким же отрешенным, как и во время его пения, словно бы он слышал что-то, чего не мог слышать никто, кроме него… И это казалось странным…
Когда Алиса ушла, Линту продолжал сидеть, приложив ладонь к холодному камню. Он улыбался так, будто знал какую-то тайну. Его улыбка была необычной, загадочной, вызывающей ассоциации с северным сиянием, возникающим и исчезающим неожиданно. Он сам был как ореол света, но света, пробивающегося сквозь непроглядную тьму полярной ночи. Света, появления которого ждут все живые существа.
…Алиса шла домой, отнюдь не чувствуя успокоения, обычно приходившего к ней после посещения кладбища, где находилась могила Айни. Этот мерзкий новый солист испортил ей настроение на корню. Что он пришел?! Кто его просил?! Никто. Никто не просил. Сам пришел. Незваный гость хуже татарина, блин…
Все от него в восторге. Да, поет хорошо. Да, голос проникновенный, красивый. Ну и что?! Ничего…
Алиса сняла с плеча сумку и стала искать на ее дне ключи от квартиры. Проклятая связка все никак не находилась, и она обругала все на свете, прежде чем обнаружила их на самом дне. Дверь была закрыта на все замки, следовательно, отчим еще не пришел. Девушка вошла в холл и с облегчением сняла с ног жавшие ей кроссовки. В доме царила тишина, которую, впрочем, тут же прервал звонок телефона.
- Алло? – Подняла трубку Алиса.
- Привет, - это была Ворона. – Как ты?
- Нормально, - ответила она. – На кладбище был Линту. Откуда он узнал, где похоронен Айни?
- Насколько я знаю, он был его другом, - в голосе подруги послышалось недоумение. – А что, это тебя так волнует?
- Просто я больше чем уверена, что он не был другом Айни, - Алиса разнервничалась. – Я была знакома со всеми его приятелями, но Линту среди них не было! Он даже не упоминал про него! Никогда!
- Не распаляйся ты так, - Ворона не разделяла ее подозрений.- Ведь Линту – это кличка, может быть, он говорил тебе его настоящее имя?
- А какое? – Задала встречный вопрос Kuolema. – Как его зовут по-настоящему?
Ворона не ответила. Он не назвал своего имени, он представился просто как Линту, и все. Этот факт еще больше укрепил Элиссу в ее сомнениях по поводу его личности. Несомненно, придя в их группу, он преследовал какие-то свои, одному ему известные цели. Какие?
Вся ситуация Алисе совсем не нравилась…
* * *
С утра Алисе нездоровилось, у нее поднялась температура и начался кашель. Отчим равнодушно посоветовал ей принять таблетку и отправляться в школу, чтобы не пропускать уроки. Она послушно встала, оделась и достала из шкафчика таблетку жаропонижающего, но так ее и не выпила. Вместо нее она глотнула горячего чаю и, пошатываясь, побрела в холл.
Нет, ее отчим вовсе не был зверем, просто он не верил, что в начале сентября можно заболеть чем-нибудь более серьезным, чем обычным для школьников воспалением хитрости. А эта болезнь не опасна и не заразна. Но он не соизволил посмотреть на градусник: столбец серебристой ртути зашкаливал за 38 градусов.
Алиса собрала сумку, у нее кружилась голова и болело горло. Она влезла в ботинки на плоской подошве и надела плащ. Вышла на площадку и закрыла дверь. Спускаться по лестнице, как она делала обычно, не стала, а вызвала лифт. Перед глазами у нее все плыло, и ощущение было таким, что она находится на корабле во время качки. Алисе очень хотелось вернуться домой, залезть под одеяло и поспать, но она знала, что Маркус не одобрит такого ее поведения и будет сильно ругаться, поэтому она собрала волю в кулак и направилась в школу.
Алиса шла так медленно, что уже на подходе к школе поняла, что безнадежно опоздала на первый урок. Девушка немного расстроилась, ведь литература была ее любимым предметом. У самого входа она увидела Линту. Он стоял, облокотившись на обрамлявшие ступеньки перила, и смотрел на нее.
- Привет, - поздоровался он, когда Алиса подошла к входным дверям. – Ты неважно выглядишь.
Kuolema не удостоила его ответом и взялась за ручку, чтобы войти внутрь.
Линту улыбнулся неизвестно чему и, схватив ее за руку, быстро всунул ей в ладонь сложенный вчетверо листок. Элисса выдернула руку и, раздраженно посмотрев на него, скрылась в здании школы. Линту опять улыбнулся своим мыслям и быстро сбежал по лестнице. Он знал, что она прочитает его записку, как бы ей не хотелось вышвырнуть ее в ближайшую мусорную корзину. Прочитает, и сделает все, что он захочет…
…Алиса сидела на уроке математики и все время поглядывала на записку, которую дал ей Линту. Она дала себе твердое обещание не читать ее, даже не прикасаться к ней, но маленький листочек бумажки манил ее, усмехался, будто знал, что еще немного – и она не устоит…
Преподаватель, мистер Салминен, что-то объяснял у доски, но Алиса его не слушала. Впервые в жизни она даже не записывала в конспект все его разглагольствования, которые добрая половина класса благополучно пропускала мимо ушей и забывала, едва выйдя из класса на перемену. Записка лежала на краю стола. Спокойно лежала.
Наконец она взяла ее в руки, повертела и развернула. Там было написано:
«Holding my breath as I walk to your garden,
Everything seem so abandoned.
Roses have grown just as high as a mountain
Fireflies glow in the dark…
Everyone came to the final revival
It’s been a year since we’ve been here.
Spell has been cast to welcome the arrival,
Phantom of silence is near…
Don’t let go now
The garden is dying.
These wounds won’t heal,
One of us is lying…
Break the spell of emptiness,
A thousand years of loneliness.
Bless the path of righteousness
And walk the trails of holiness…
P.S.: Репетиция начнется в четыре. Не опаздывай. Линту.».