Я никогда не видела ничего столь же красивого, как Он. Я никогда не видела ничего столь же опасного, как Он. Совершенное создание В свете огней Чанути.
Когда я встерила его впервые, то утонула в этих прекрасных, кроваво красных омутах, что принето именовать глазами. Я стояла и смотрела. Остановилось время, остановилась планета, остановилось мое сердце. У меня было два пути: испугаться и умереть или насладиться и умереть. Мы говорили. Мы говорили всю ночь, пока рассветное солные не окрасило небо. Он говорил, я спорила, Он спрашивал, я отказывалась отвечать. До сих пор для меня тайна, почему он не перечеркнул меня тогда, как многое в своей жизни.
Позже были еще ночи, еще рассветы, полные слов и откровений. И каждый раз я глядела в его глаза, задыхаясь от волненья и краснела словно маки, что ныне растут под моим окном. Я вела себя как неразумный щенок, который не ведает страха. Должно быть это его забавляло...
Он рассказывая о свей жизни. Так обыденно, он упоминал такие вещи, которые обычному существу должны были показаться ужасными. Обычному, но не мне, ибо все, что было сотворено его руками кажеться мне неприложной истиной, аксиомой, подвергать которую сомнению - немыслемо.
А потом я поняла, что пропала. Окончательно. Мое сердце уже не принадлежало мне. Я боюсь назвать это словом "влюбилась", это больше похоже на болезнь. Влюбленым нужно постояно видеть и осязать предмет своей любви, получать заверения в ответном чустве. Мне же это все казалось неважным. Достаточно было знания, что Он просто есть. Что дышу с ним одним воздухом и хожу под одним небом и по одной земле. От этой мысли кружиться голова и сердце наполняеться упоительным счастьем. Он прекрасен. Он совершенен...
Ныне я стою у окна и всматриваюсь в ночьное небо, и мое сердце сладко замирает, а пальци касаются броши, скрепляющей ворот моей рубашки. Броши в виде серебряного полумесяца, моего талесмана на все времена. С тех пор, как я ношу его я ни разу не попалась в липкую и ядовитую паутину, что зовут - Страх.