Однако злой дух Хийси (он же Лемпо) был “готов к дурному делу”: “даровал слюне он душу”, в результате чего “из слюны змея явилась, вышла черная гадюка” (руна 26:724-728). Далее все злобные и темные силы постарались наделить змею кто чем мог. Жизнь слюне из груды углей дал Хийси. Сюэтар дала слюне сердце. Мозги змея получила “из морской кипучей пены”, “чувство изверга” — из пучины водопада, голову - “из боба дрянного”. Глазами гадюку наделил злой дух из “зерна льняного Лемко”, а ушами - “из листов березы Лемпо”. Рот получился из пряжи “людоедки”, язык - из копья злого духа Кейтолайнена, зуб - из ячменного усика, происходящего из подземного мира Туонелы. Десны злобной змее дал бог смерти. Для спины змеи Хийси пожертвовал печной ухват, хвост появился “из косы нечистой силы”, а для чрева гадюки “бог смерти дал свой пояс” (руна 26:730-757). Так возникло это мерзкое существо, находившееся на службе у смерти.

В “Калевале” отмечены два места основного скопления змей. Прежде всего далекая “еверная страна Похъёла (она же Сариола) в Лапландии. Страна эта называется в “Кабтевале” “суровой”. Располагалась она “за чертой земли туманной” (руна 29:511-512), т.е. за чертой обитания людей. Это равнинная пустынная страна, “где ворон лишь родится” (руна 30:379). Там проживало “племя Лемпо” в облике людей (руна 29:566). Если учесть, что злой дух Лемпо (он же Хийси) принял активное участие в сотворении змеи из слюны Сюэтар, то нет ничего удивительного в том, что именно многочисленные змеи составляли “змеиную ограду” (руна 26:612) - живой забор страны Похъёлы:

“Тысячеязыкая”, “стоглазая” с тысячью жал змея охраняла ворота страны Сариолы-Похъёлы (руна 26:615-670).

Описание змеиного забора страны Похъёлы (или Похьолы) находим в многочисленных вариантах песен, в которых эта ограда выступает как угроза “смерти первой” или

“второй смерти” (здесь налицо разночтения). Кроме того, смертельная змеиная угроза в Похъёле исходила из угощения, подаваемого прибывавшему гостю. Так, Леммин-кяйнен, которому дали выпить пиво, кишащее змеями, заметил, что эта кружка — “в Маналу бокал несущий”, а принесший ему кружку направляет его прямо в Туанелу (она же Манала, Туонела, Туони)⁷.

Вторым местом скопления и обитания змей было само подземное царство смерти, царство мертвых. Туда попадали “похищенный болезнью”, “убитые грозною смертью” (руна 16:178-179). Там хозяйничало божество Мана-Маналайнен. Попасть в страну Маны можно было через туманную далекую реку Туонелу (руна 32:175), которая считалась “святой речной пучиной” (руна 14:406), рекой, ведущей “в вечные потоки Маны” (руна 17:436). Черные потоки Туонелы текли “в нижних Маналы пределах” (руна 14:387-388). Сама река Туонела называется в “Калевале” “черной”, определяется также как “пролив” (руна 16:354) и “сумрачный поток”, “Манелы глубокие воды” (руна 15:189-190). Там водилась щука - “рыба жирная” “с страшными зубами” (руна 19:155-156, 201-202, 206). Обитали в водах Туонелы и змеи. Недаром Лемминкяйнен обращается к змее, преградившей путь у ворот Похъёлы:

Страна Маналы представляла собой “царство мрака” (руна 16:306), “дебри лесные” (руна 19:118), “низкие местности” (руна 20:83). Среди обитателей этой страны - медведь и седой волк:

Старуха и старец пряли и плели сети, которые расставлялись сыном Маны в широком проливе Туонелы, чтобы никто не смог покинуть царство смерти, “из жилищ подземных Туони, из селений Маны мрачных” (руна 16:335-368).

Чрезвычайно важны строки руны 17 “Калевалы”, в которых дано описание наиболее примечательных черт царства мертвых. Вяйнямёйнен, оказавшийся в стране мертвых, а затем вышедший оттуда, молвил такие речи:

Последние строки, упоминающие горячие камни, пылающий утес, покров, сотканный из змей, являются, на наш взгляд, ключевыми для объяснения композиционной структуры северных святилищ, составной частью которых, как установлено археологами, были лабиринты.

“Горячие камни” - это так называемые каменные груды, или каменные курганы с трупосожжениями, зафиксированные и частично раскопанные археологами рядом с каменными лабиринтами.

“Сотканный покров из червей и змей подземных” - это то, что ранее мы определяли для лабиринтов как клубок застывших в камне змей (рис. 2.1). Червь - синоним змеи, ее презрительное название в эпосе. Некоторые песни рассказывают о том, как из подземного червя-змеи получился лен:

Теперь окончательно становится ясна семантика спиральных каменных выкладок: перед нами, несомненно, изображение змей подземного царства, страны смерти Маналы-Туонелы .

Объясняется и назначение утолщения на теле змей (как указано выше, в лабиринтах оно представлено небольшими кучами камней среди ленты). Это чрево, данное змее богом смерти, или “пояс смерти”, а в нем - заглоченная жертва.

“Пылающий утес”, о котором упоминается в “Калевале”, мы наблюдаем в лабиринтах в виде центральной груды камней. Его-то и обвивают змеи подземного царства. В вариантах песен “пылающий утес” называется более определенно — “горой Туонелы” (“под горой Туони мрачной”), внутри которой и расположено “сумрачное” царство смерти. Примечательно также, что наряду со змеиной оградой страны Похъёлы в разных вариантах песен “смертью первой” или “смертью второй” именуется огненная скала с сидящим на ней орлом.

Передача образа горы посредством скопления-кучи собранных вместе камней вполне соответствует древнему миропониманию. На хвастливые слова одного из героев эпоса Ёуккавайнена о том, что он помнит, “как вершины гор воздвигли, как собрали камни в груду” (здесь дан перевод А.И. Мишина)¹⁰, Вяйнямёйнен заметил:

“Пылающая скала”, или гора смерти, не что иное, как воплощенная идея Мировой горы, представления о которой имели практически все народы мира. Таким образом, подземный мир царства смерти, по карело-финскому эпосу, находился под Мировой горой. Священная гора лопарей Saivo, упоминавшаяся М.М. Виноградовым, а также груды камней в центре лабиринта, ассоциировались у этого ученого с “мировым столбом”, о котором в мифологии лопарей говорилось, что он поддерживает весь мир.

Вход в лабиринт - начало подхода к подземелью царства мертвых. Узкая дорожка между телами свернувшихся змей - вполне конкретный путь в царство мертвых. Начавший его не знал, будет ли пройден им этот путь до конца, вернется ли он из лабиринта. Самый опасный участок находился в центре лабиринта, где идущий оказывался между двух голов свернувшихся чудовищ. Еще при входе в лабиринт его ждало предупреждение о возможной судьбе: здесь тело змеи заметно утолщалось - она проглотила жертву; утолщения встречались и на других участках. Можно лишь

представить ощущения входящих в лабиринт первобытных людей, в сознании которых спираль из камней была вполне реальным воплощением застывших и окаменевших чудовищ подземного царства.

Отважные герои “Калевалы” спускались в подземную страну мертвых с вполне определенными целями. Так, однажды Вяйнямёйнен отправился туда узнать у хозяйки подземного царства три заветных слова заговора-заклятья, “чтоб скрепить концы плотнее, чтоб покрыть корму у лодки” (руна 16:313-314). Второй раз он намеревался взять у Маны инструмент буравчик, чтобы сделать сани (руна 25:689-716). В представлении древних спуск в страну мертвых — это вполне реальное, хотя весьма трудное и небезопасное путешествие.

Таким образом, расшифровка семантики биспиральных подковообразных лабиринтов позволяет теперь уже со всей определенностью считать эти памятники сооружениями, имеющими прямое отношение к культу мертвых, стране смерти. Остается объяснить семантику лабиринтов с солярной символикой - замкнутыми концентрическими кругами, служивших, по предположению А.Я. Мартынова, для отправления обрядов поклонения солнечному божеству. На наш взгляд, солярная символика (крест) отчетливо различима и в биспиральных подковообразных лабиринтах с крестообразным пересечением двух линий у входа .

Круговые кладки отдельных лабиринтов хорошо соотносятся с песнями “Калевалы”, в которых солнце представлено как “колесо господне света” (руна 33:20), “богом созданное солнце, божье чадо дорогое” (руна 15:223-224). Семантика же биспиральных подковообразных лабиринтов с крестообразным пересечением двух линий у входа имеет более сложное объяснение.

Согласно “Калевале”, солнце вместе с месяцем спрятала внутрь “горы”—скалы-“камня” Лоухи, хозяйка северной страны Похъёлы, со словами заклинания:

Примечательно, что внутри скалы, где были заточены солнце и месяц, находились змеи! Главный герой “Калевалы” Вяйнямёйнен решил вызволить для людей из плена дневное и ночное светила. Он заметил в камне-скале узкую полоску-трещину, куда и вставил свой меч. Камень раскололся натрое, и Вяйнямёйнен увидел сквозь щель пирующих змей:

Аналогичная сцена пира змей внутри скалы, в которую заточено хозяйкой Похъёлы солнце, имеется и в других записях песен:

Исчезновение солнца воспринималось жителями страны Калевы не только как полное погружение в кромешный мрак, отсутствие тепла, но и как прекращение “божьего времени” (руна 33:38), т.е. смерть. Все это напоминает смерть солнца, заточение его в стране мертвых - в горе, где пируют змеи, празднуя поступление к ним очередной жертвы. В этой связи хочется напомнить, что в песнях о заточении солнца постоянно фигурирует число девять: девять жеребят, которые хозяйка Похъёлы должна принести в жертву (руна 47:31); девять дверей в скале, за которыми спрятано светило (руна 49:243). Девять - число сакральное. Например, в скандинавской мифологии подземный мир состоял именно из девяти миров (об этом см. ниже).

Не покажется странным совпадение, что описанная выше змеиная ограда в Похъё-ле уходит глубоко в землю: связь с подземным миром страны Похъёлы, заселенной злыми духами и охраняемой подземными змеями, становится совершенно очевидной. Здесь тоже был еще один вход в подземное царство Маны-Туонелы через змеиную решетку, а не через речной поток. И сразу получают объяснение строки эпоса о двух первых смертях: от горящей (пылающей) скалы-утеса (т.е. царства Маналы) и от змеиной решетки в стране Похъёлы. Поэтому заключение солнца в скалу в Похъёле означало попадание светила в подземный мир, царство смерти. Если мы теперь внимательно вглядимся в лабиринт с крестообразным пересечением двух змей при входе , то заметим, что его начало находится внутри “подковки” за девятью поясами. За девятью поясами (своеобразными замками) расположены головки змей и Большого Соловецкого лабиринта .

“Калевала” в литературной обработке Лённрота содержит топографические и географические привязки входа в подземное мрачное царство мертвых Маналы-Туонелы. Во-первых, эта страна располагалась на весьма далеком расстоянии от страны Калевалы. Подойти к ней Вяйнямёйнен смог только через три недели:

Во-вторых, от прочей земли страна мертвых была отделена широкими водами потока Туонелы (он же река, он же пролив). Вяйнямёйнену, чтобы попасть в страну мертвых, надо было переправиться через него:

В-третьих, страна мертвых располагалась на острове, имевшем весьма важную примету — высокий холм:

В-четвертых, она была покрыта характерной растительностью. Здесь были “дебри лесные” (руна 19:118), “низкие местности” (руна 20:83).

Хотя многие исследователи “Калевалы” отрицают наличие каких-либо точных географических объектов в эпосе, включая саму страну Калевалу, нам все же представляется весьма заманчивым указать на странное совпадение перечисленных выше четырех географических характеристик царства мертвых с одним реальным объектом. Это — Соловецкий архипелаг с его многочисленными святилищами, лабиринтами, не имеющими по числу аналогов в Северной Европе. Со стороны моря он воспринимается как один большой остров с лесными дебрями, покрытый низкой расти-

тельностью. Здесь есть огромный холм - это гора, названная в эпоху средневековья Голгофой, с абсолютной высотой около 200 м. Наконец, широкий поток (пролив) Туонела, отделяющий остров страны смерти от земли, может отождествляться с проливом Белого моря - Западной Соловецкой Салмой. Примечательно, что старушка-мать, искавшая части своего сына Лемминкяйнена в глубоких водах Туонелы, захватила граблями малый пальчик сына не где-нибудь, а в море: