Его настоящее имя было Джакомо Джироламо Казанова (Венеция 2.04.1725 19:55 – 4.07.1798 гг.). Шевалье де Сейнгальт — это он придумал. Иногда еще он называл себя графом Фаруси. Фаруси — это истинное имя его деда по матери, правда, дед был не графом, а сапожником. Дочь этого сапожника Дзанетта Фаруси стала актрисой и вышла замуж за актера Гаэтано Казанову в 1724 г. И, как водится в хороших семьях, уже через год у них родился первенец — Джакомо. Его младшие братья изберут себе вполне благонамеренные профессии. Один станет священником, другой, Франческо, — знаменитым живописцем, членом Французской академии, гордостью матери. И до смерти Джакомо будут называть «братом того самого Франческо Казановы». 

Cамо свое рождение Казанова описал насмешливо: «Матушка произвела меня на свет в Венеции, апреля второго числа, на Пасху. Накануне донельзя ей захотелось раков. С тех пор я до них большой охотник».

Ему еще нет девятнадцати, а он уже сообщает о множестве своих профессий - был семинаристом, военным, клерком у адвоката, служил у посла, у кардинала. Путешествовал по Востоку - Корфу, Константинополь…

Давно уже не учась ничему, он постиг все. Он специалист по финансам - организует лотерею, объясняет королю Фридриху Великому, как взимать налоги. В беседе с тем же прусским королем он рассказывает, как строить каналы, в Митаве высказывает некоторые идеи по рудному делу, в Париже основывает ткацкую мануфактуру… Он - искатель приключений, он принадлежит к могущественному племени, которое назовут авантюристами…

Это было время Великой Европейской Скуки. Семилетняя война закончилась, и знатные господа попросту умирали с тоски, не представляя, чем теперь заниматься. Все эти жалкие правители немецких карликовых государств томились в своих убогих дворцах, пока не появлялись они - великие развлекатели, Звезды Авантюры. Калиостро, он же полуграмотный сицилиец Бальзамо… Шевалье де Эон, каковой иногда появлялся в виде женщины и тогда соблазнял мужчин, а иногда - в виде мужчины и тогда соблазнял женщин… Таинственный Сен-Жермен, который рассказывал, как он жил во все века, и все в это верили, а маркиза де Помпадур счастливо показывала мазь, которую он дал ей. Мазь должна была сохранить лицо маркизы в состоянии «статус-кво». И, старея, она упорно видела «статус-кво» на своем морщинистом лице… Девиз у развлекателей был общий: «Есть состояние, которое протратить невозможно, — это человеческая глупость». Но, пользуясь ею, Казанова искренне жалел глупцов. Да, он был то, что сейчас называют «аниматор».

Один из самых занятных рассказов в его «Истории» — как он одурачил семидесятилетнюю маркизу де Юфре. Он обобрал богатую старуху, помешанную на оккультных глупостях, — обещал ей зачать сына, в которого она должна была переродиться. Но и плутуя, Казанова остается человеком чести на своем поле боя. Он не имитирует любовное сражение - даже со старухой! Он честно бьется с древним телом.

Великая сила гонит его по разным странам, ввергает в преступления, заставляет шулерничать, подделывать векселя, драться на дуэлях. Страсть к ней - тысячеликой Женщине. Только не забудьте подставить главное слово - новое. Ради нового личика, ради нового смеха, ради нового контура нового тела… Вечный гон за новым, в конце которого его, улыбаясь, поджидали две подруги - старость и смерть.

Свою жизнь этот отпрыск комедиантов описывает как театральную пьесу в трех актах. Первый он заканчивает, приближаясь к своим сорока годам. Второй должен был завершиться, приближаясь к 60. И третий акт пьесы он предполагал окончить в замке в Дуксе. Акт, после которого и должен был окончательно опуститься занавес. «Коль мою пьесу освищут, — с усмешкой прибавляет он, — я об этом… ни от кого уже не услышу…»

Первый акт пьесы написан им целиком - в нем тесно от поверженных женских тел и от самых невероятных приключений. Побег из страшной венецианской тюрьмы Пьомби, куда он на пять лет был заточен судом инквизиции, — чудо изобретательности. Он умудрился бежать ночью через свинцовую крышу…

В архиве инквизиции будут найдены доносы ее штатного сотрудника, подписывавшегося «Антонио Пратолини». Это ужасно, но в 1780–1781 годах под этим именем доносил пятидесятипятилетний Казанова… Он мечется в поисках денег, работает жалким секретарем у венецианского посла. Тот умирает - и снова безденежье. Казанова даже решает… уйти в монастырь и стать монахом!

Наконец в 1785 г. его подбирает граф Вальдштейн и дает ему место библиотекаря в своем замке Дукс в Богемии. В замке Казанова услаждает хозяев бесконечными рассказами о юном Казанове. Их начинают пересказывать в салонах. И другой блистательный рассказчик, принц де Линь, придает им все новые и новые подробности. Слава о жизни Казановы, о его эротических подвигах распространяется в Праге и Вене.

В то время Да Понте, тесно работавший с Моцартом, писал либретто для оперы «Дон Жуан». И директору театра, заказавшему оперу, пришла в голову мысль: устроить встречу с Казановой. Кому, как не Казанове, «специалисту по донжуанизму», объяснить Моцарту и этой продувной бестии Да Понте, что такое Дон Жуан! И встреча состоялась. Казанова, который за деньги учил когда-то даже горнорудному делу, естественно, надавал много полезных советов. Но представляю - с какой улыбкой! Уж он-то знал: нет более далеких друг от друга типов, чем Казанова - герой его «Истории» - и Дон Жуан. И об этом напишут все исследователи.

Дон Жуан - образ, созданный в отсветах инквизиции. Главная задача Дон Жуана, цель его обольщения — сдернуть с женщины лживый покров невинности, доказать ей самой, что под ним - одно сладострастие, одна жажда греха. И, завоевывая женщину, и разоблачая ее похоть, Дон Жуан повергает ее в отчаяние и раскаяние

А Казанова - это совсем другое. Это приглашение к галантному приключению, к плотской радости: «Четыре пятых наслаждения заключались для меня в том, чтобы дать счастье женщине». Казанова - лишь сон, который не может стать обыденной жизнью. Может ли Казанова стать мужем? Может ли дождь принадлежать одному полю? Пчела - одному цветку?

В России Казанова провел девять месяцев. В Петербург он прибыл в самый разгар зимы 1765 года, а покинул ее в октябре того же года.

По его собственному признанию, расчет на свой шарм, умение нравиться женщинам и приспосабливаться к обстоятельствам – не оправдался. Екатерине Великой Великий Авантюрист не приглянулся. Четыре беседы с императрицей закончились пшиком. Усилия Казановы поступить на службу в Российской империи оказались напрасными. Тут следует сказать, что Соблазнителя она поразила своим величием и спокойствием, хотя особой женской красоты он в ней не увидел.

В своих «Мемуарах» венецианец утверждает, что за свою жизнь обладал несколькими сотнями женщин и, разумеется, не всех их упомянул в своих воспоминаниях. Исследователь жизни Казановы испанец Хуанчо Крус называет цифру 132, при которой на год в среднем приходилось по три любовных связи. По социальному положению среди них было 15 представительниц королевских дворов Европы, 18 аристократок, 24 служанки, 11 проституток, 7 актрисок, 6 танцовщиц, 4 куртизанки, три монахини и три певички и даже одна рабыня (кстати, русская крепостная)

Главным амурным приключением в России стала для Казановы покупка крестьянской девушки, названной им в «Мемуарах» Заирой. Лушу или Нюру, получившую под пером Соблазнителя имя героини модных на тот момент романов, он встретил в Екатерингофе. В компании с гвардейским офицером Степаном Степановичем Зиновьевым он увидел удивительной красоты крестьянку. При попытке приблизиться к ней девушка умчалась к себе в избу или, говоря словами венецианца, в хижину, где при виде вельмож забилась в угол, словно затравленный заяц. Зиновьев перевел Казанове слова отца девушки, что родители готовы отдать ее за сто рублей.

- Что значит «отдать»?

- Это значит, что она будет обязана служить вам и вы будете вольны спать с ней, - ответил гвардеец.

- А ежели она не захочет?

- Тогда посеките ее, вы же ее хозяин.

- А коли она мне приглянется, и я захочу ее у себя оставить? – поинтересовался Джакомо.

- Она переходит в вашу полную собственность. До тех пор, пока вам не вернут сто рублей, она – ваша.

- И какое жалованье я должен ей положить?

- Никакое. Кормите ее, поите, отпускайте по субботам в баню, а по воскресеньям – в церковь – вот и все послабления.

- А если я захочу взять ее с собой?

- Тогда вам придется получить специальное разрешение и оставить залог, ибо, хотя вы ее и купили, она все равно остается государевой крепостной.

На следующий день кавалер, удостоверившись в девственности русской красавицы, отсчитал ее отцу сто рубликов и подписал купчую. Полных четыре дня венецианец не выходил из дому, вкушая радости Венеры с крестьянкой. Заира оказалась хорошей ученицей и не только в совершенстве освоила «науку страсти нежной», но за три месяца сносно стала изъясняться на итальянском. Благодарный любовник одел девушку по последнему писку французской моды.

У девчонки, которая за время любовной связи с проказником итальянцем превратилась в настоящую красавицу, был один недостаток: она верила картам и гаданиям. А последние все время говорили, что любовник изменяет ей. Однажды утром, закутивший в трактире Казанова, который накануне забыл предупредить ревнивицу, пошатываясь, зашел на порог. Рядом с головой Казановы просвистела бутылка. Единственное, что портило ей настроение, его частые отлучки. В Питере Казанова продолжал наслаждаться обществом непосредственного дитя. Он не только обучил ее итальянскому, но и прививал благородные манеры. Иностранец часто возил ее к родителям. Каждую такую поездку Казанова давал ее отцу рубль, за что тот осыпал его благословениями. Навсегда покидая гостеприимную столицу великой империи, Казанова расстался с искренней и безответной Заирой, готовой следовать за ним хоть на край света. Он нашел себе попутчицу, в которую тотчас же влюбился и которая позже «наградила» его дурной болезнью.

Как настоящий мужчина, Казанова понимал, что вернуться назад в свою хижину ей будет нестерпимо трудно, поэтому устроил ее дальнейшую судьбу. В лице 70-летнего импотента архитектора Ринальди он нашел ей покровителя. Ринальди заплатил за Заиру Казанове, ее родителям и взял к себе в дом. За все время (до его смерти) он ни разу не обидел ее. В качестве награды Заира получила все его состояние.

Среди многочисленных своих профессий, которые указывает Казанова, он лишь вскользь говорит об одной, хотя она проходит через всю его жизнь. Однако венецианский стукач, который в 1755 году написал донос на тридцатилетнего Казанову, называет ее вполне определенно: «Говорят, что он был литератор…»

Казанова будет обращаться в Дрезден к премьер-министру графу Марколини, прося напечатать его «Историю». Именно в Дрездене началась (и с блеском!) его карьера литератора. В 1752 году, когда ему было двадцать семь лет, в дрезденском Королевском театре итальянская труппа поставила трагедию, переведенную им с французского. В том же году вместе с соавтором Казанова пишет комедию, поставленную в том же театре. И тогда же его комедию «Молюккеида» вновь ставит все тот же Королевский театр в Дрездене.

Когда, помирившись с инквизицией, он возвращается в Венецию — он возвращается к перу. Пишет «Опровержение «Истории Венецианского государства», написанной Амело де ла Уссе, где в нужном для властей духе изложена история республики, и бесконечно переводит…

Он снова в Венеции - и переводит «Илиаду», пишет антивольтеровский трактат, издает сборник «Литературная смесь», где печатает свой рассказ о дуэли с Браницким. И опять переводит множество французских романов - идет постоянная работа литератора! И с Венецией Казанова рассорится из-за литературных занятий: он перевел роман, который имел успех, но венецианский аристократ Карло Гримальди не выплатил ему гонорар. Как мстит Казанова? Как истинный литератор - пишет язвительный памфлет, после чего и попадает в опалу. В 1786 году он напишет трактат против Калиостро и Сен-Жермена и пять томов скучнейшего фантастического романа «Изокамерон». Видимо, как литератор он и был представлен Вольтеру. Отсюда его фраза: «Вот уж двенадцать лет, как я ваш ученик».

Он работает непрерывно - но бесславно. Принц де Линь говорит о его сочинениях, написанных до «Истории моей жизни»: «Его писания напоминают старинные предисловия - многоречивые и тяжеловесные».

И вот, оказавшись в замке Дукс приживалом, старый литератор придумал, как услаждать хозяев. Он рассказывает им истории из своей жизни - бесконечные истории про любовь.


Три пьесы за год - в Королевском театре! И две из них явно имели успех, иначе не ставили бы последующие. А вот третья, скорее всего, провалилась. Ибо более Казанова не тревожил Королевский театр своими пьесами.

Именно тогда он с горечью понимает: зачем изучать историю Польши, Венеции, размышлять и философствовать в «Изокамероне»? Вот что им нравится, вот за что они готовы платить… И он решает записать свои рассказы.

Уже приближаясь к могиле, старый литератор нашел себя. Работая по двенадцать часов в сутки, он открыл законы будущего успеха. Герой должен быть удачлив, публика любит истории о Победителе. О молодом Победителе. Именно поэтому он вовремя остановился на середине своего повествования. Не потому, что боялся своих шпионских дел, - кому они были известны! Он просто понял: Победитель не может быть стариком. Вот откуда фраза в его письме: «Я решился бросить мемуары… ибо, перевалив за рубеж пятидесяти лет, я смогу рассказывать только о печальном…»

И был еще один закон, тоже им открытый. Казанова-старик хорошо знал людей: если рассказывать им о себе вещи низкие - только тогда они поверят и в высокие. Чтобы люди верили во все его фантастические любовные победы, он решает открыть им «преисподнюю любви», как назовет ее кто-то из исследователей… И он описывает свои бесконечные венерические болезни, мочу в ночном горшке, пот любовного труда — тайную физиологию любви. Правда, он немного перестарался.

Книга Казановы, начавшая печататься в 1822 году, поспела вовремя.

И Казанова шагнул в этот новый век, век рантье, в великолепии своих бессчетных любовных приключений, заставив печально вздыхать все будущие поколения женщин.

Вырезки из статьи Ольги Соловьевой "Джакомо Казанова - герой-любовник"