L.D. № 84 |
| Осень, я теперь будто больна, внутри затухает пожар - нет сил поддерживать его. А если гореть слишком ярко, то сгоришь быстро и ничего не останется тем, кто рядом - одни ожоги. Я перестала странствовать по ночам, нет больше того лабиринта кошмаров, я не краду чужих снов, сижу тихонько на своём месте, прислушиваюсь и примечаю. И каждый день меняюсь, неуловимо, становлюсь не той, что раньше, но вижу что то от той, изначальной, себя, от которой произошла. И мне кажется, что еще немного, и я поверю в то, что могу быть счастлива. Но там, далеко, глубоко внутри, какое то чудовище смотрит в моё отражение, собранное из осколков, и думает, что она - это я. |
|
|
L.D. № 83 |
| Кстати говоря, мне хотелось сказать и пару слов про "личные дела". Если ты не человек Дао - а таковое почти что ни про кого утверждать нельзя - то ты неизменно связан с кем-то из окружающих людей теми или иными связями. Речь не про брак или любые другие формальности, нет, скорее, про всякое эфемерное, эмоциональное, и et cetera, et cetera. Когда из-за того, что у девушки все плохо, жутко и депрессивно, начинает понемногу скручивать в бараний рог меня самого, это никак нельзя назвать исключительно ее личным делом. Когда существует хоть кто-то, кому не все равно, живете вы или уже того, идея тихо сдохнуть в уголке нисколько не является исключительно вашим личным делом. Она перестала быть вашим личным делом, как только вы позволили возникнуть подобной связи. Если вы не человек Дао, то от любого вашего поступка неизбежно разойдутся круги на воде, и далеко не всегда можно предсказать, к чему приведут поднятые тем самым волны.
Поэтому стоит запомнить: не бывает Исключительно и Только Вашего Личного Дела. Окружающих однозначно коснутся его последствия. Вопрос лишь в том, насколько их коснутся эти самые последствия. Иногда они будут пренебрежимо малы. Но они - будут. Не забываем об этом. |
|
|
L.D. № 82 |
| Третье. Здравствуй, L. ...Шорохи... Они подобны нерассказанной, недосказанной сказке, которая или уже кончилась или вот-вот начнется. Днём они маскируются, прячутся от нас за ревом сирен машин скорой помощи, гудками машин, топотом тысяч ног, и голосами прохожих. И все же, если прислушаться... Шорох шин, спешащего в последний путь авто, вкрадчивый шорох листов в папке, шорох листвы, шепчущейся с ветром... Я слышу вас, шорохи. Это пиздец. ...Спи. Пусть тебе снится только хорошее... |
|
|
L.D. № 81 |
| Внутри меня застряла, зацепившись небом за гланды, осень. И теперь меня ею тошнит.
|
|
|
L.D. № 80 |
| Обыденность это когда очень хочется написать, но не о чем |
|
|
L.D. № 79: Из жизни облаков |
| Облака, когда им скучно, играют в прятки. Вот попробуй, догадайся, что за облако спряталось за вон тем слоном.
22, june |
|
|
L.D. № 78 |
| А знаешь, L, ожидание то может быть очень приятным - важно четко осознавать, чего ты ждешь, и заставить себя не торопить события. Тогда можно получать удовольствие от самого процесса, а не только от результата, да |
|
|
L.D. № 76 |
| Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Я улыбаюсь, потому что думаю, что если скрывать страдание, то оно исчезнет. И в каком то смысле это правда: оно незримо, а значит, не существует, ибо мы живем в мире видимого, материального, осязаемого. Моя боль нематериальна, ее как бы нет. Я отрицаю сам себя. |
|
|
L.D. № 75 |
| Я обвиняю общество потребления в том, что оно сделало меня таким, какой я есть: ненасытным. Я обвиняю моих родителей в том, что они сделали меня таким, какой я есть: бесхребетным. Я часто обвиняю других, чтобы не обвинять себя самого. |
|
|
L.D. № 74 |
| У меня никого не осталось, L. И теперь я понимаю, как мне хочется смотреть в их смеющиеся глаза. Плохо, когда тебе не с кем улыбаться. Еще хуже когда понимаешь, что сам в этом виноват. |
|
|
L.D. № 73 |
| У меня есть маленькое кладбище людей, которые были мне дороги. Они умерли «понарошку», но для меня – навсегда. На нем похоронены школьная подруга, предавшая меня, моя первая любовь,и многие другие люди. Иногда я хожу по аллейкам, останавливаюсь около могилок, кладу цветы или просто прохожу мимо. Кладбище внутри меня. О нем никто не знает. На нем не растут сорняки и не гадят бомжи, здесь всегда чисто и красиво. Здесь лежат люди, которые были мне дороги. Иногда я встречаю их на улице, разговариваю и иду дальше. Мне не больно. Они мертвые. Они об этом не знают, но я-то знаю. Я похоронила их, чтобы не было больно и обидно, чтобы не отворачиваться на улице и не говорить гадостей. О мертвых плохо не говорят. Чем ближе человек, тем тяжелее хоронить. Он не хочет ложиться в могилу, выходить из моей головы и тела, он цепляется за жизнь, поэтому приходится каждый день укладывать его в гроб заново. Я любила тебя. У тебя будут самые лучшие цветы и красивый гроб, но тебе все равно придется в него лечь, извини. Так мне будет спокойно, так не будет больно. Я поплачу, я приду на могилку, я никогда тебя не забуду, но, извини, ты умер. |
|
|
L.D. № 72: Фотомир |
| Почему то на фотографиях все всегда лучше чем в жизни. Трава зеленее, небо ярче, улыбки счастливее. Вот бы жить в том мире... |
|
|
L.D. № 71 |
| Вчера приходил твой брат, L. У него глаза безумца, красные и опухшие. И перегар нескольких дней дешевой водки. А мать теперь работает в киоске, приторговывая сигаретами поштучно. И в его глазах написано, что он боится моего неодобрения. "Ты осуждаешь меня, да?". Мне страшно, L. Тебя нет, а это есть... Я... я так скучаю, мне плохо. Мне хочется, что бы ты снова снился мне, ну хоть изредка, пожалуйста. |
|
|
